Ольга Моисеева – Искатель. 2014. Выпуск №7 (страница 47)

Квасов принес из сарая рулетку, и майор замерил след.

— Николай, какой у тебя размер обуви?

— Сорок три.

— Совпадает. Так-так. Николай, а у тебя кеды есть?

— Кроссовки есть.

— Нет, я про кеды спрашиваю.

— Кажется, где-то были. Я уже и не помню, когда их последний раз надевал.

— А когда поливал, ты в чем был?

— В шлепанцах. Я и сейчас в них.

Посохин присел на корточки и, нагнувшись, с силой подул на след, освобождая его от комочков земли.

— А это следы от кед. Николай, принеси фанерку или картонку. Надо накрыть улику. Эксперты потом все сфотографируют, слепок сделают.

Рыбакова несколько раз обошла вокруг огородика.

— Павел, отверстия в земле видите? Вон, вон и вон, — сказала она, указывая рукой. — Вон еще.

Посохин стал с ней рядом и, наклонившись, уперся ладонями в колени.

— Щупом, что ли, орудовали? Хозяин, будь добр, принеси майору полиции кусок проволоки.

— Какой?

— Что бы в отверстие вошел. Не толще десяти миллиметров.

Квасов сходил в гараж и подал майору полуметровый кусок алюминиевой проволоки.

— Подойдет?

— Отлично! — Осторожно переступив растения, майор присел на корточки у ближнего отверстия. — Вста-а-вляем. Зажимаем пальчиками… Николай, рулетку растяни.

Посохин вытащил проволоку и, не отпуская пальцев, приложил ее к измерительной ленте.

— Тридцать девять сантиметров. Интересно, и что мы здесь искали?

Посохин посмотрел на Квасова. Тот дернул плечами.

— Откуда я знаю?

— Не знаешь, говоришь?

— Может, у Раисы еще деньги были? Кроме тех, что в Сбербанке хранятся?

— А кто мог о них знать? — Посохин не сводил глаз с хозяина. — Я так думаю — только близкие родственники. Если не знали, то предполагали. Были предположения, Николай?

Квасов взгляда майора не выдержал.

— Не я это. Сколько можно говорить.

— А кто? Ее друзья? Их у нее не было. Любовника тоже не было. А у вас, Николай, любовница была! — Посохин легонько похлопал Квасова по груди. — Вернее, она и сейчас есть.

— Не я это!

— Через полгода дочка получит почти четыре миллиона рублей и мамочкин кроссовер. Плюс пять с половиной тысяч евро. Плюс восемь тысяч долларов. Еще по долгам кое-что. Тебе досталась усадьба, «Газель», непроданный товар и полмиллиона рубликов. Считаешь дележ правильный?

— Все по-честному. Я даже не ожидал, что она мне что-нибудь оставит.

— Не ожидал, говоришь. Верю, наследства ты не ожидал. Да и на фиг тебе это наследство? Ты ожидал, когда дочь уедет. И тут же кинулся на поиски сокровищ капитана Флинта. Знал, что в землице некая сумма припрятана? И, наверное, немалая. Николай, я не думаю, что ты сумасшедший. Завещание было подписано в понедельник в шесть часов вечера. С дочерью гражданка Квасова в тот день не разговаривала. А с мужем разговаривала. Разговаривала ведь?

— Не говорила она про завещание!

— А про зарытые на огороде деньги? Решение убить жену было спонтанным? Дельце обтяпал в одиночку или вместе с гражданином Стасовым?

Квасов выругался матом.

— Что ж, будем проводить обыск. Судья, я думаю, нам санкцию даст. Да, Николай? Сейчас только Карельскому позвоним. Сообщим о вновь открывшихся обстоятельствах. Может, он после этого и дело переквалифицирует.

Глава 39

Костяшками согнутых пальцев Рыбакова постучала в дверь мастерской Маркова. Звук получился громче, чем она рассчитывала.

— Какого черта! Ты же знаешь, я работаю! — раздался за дверью возмущенный голос Ярослава Александровича.

— Простите, Ярослав, это я.

Дверь распахнулась.

— Ну? — В голосе Маркова злобных ноток уже не было. Склонив голову к плечу, он смотрел на Рыбакову так, как обычно смотрят взрослые на детей, мешающих им заниматься важным делом.

— Извините, что беспокою. Хотела только кое-что у вас спросить.

— Другого времени не нашли?

— Я понимаю, что отрываю вас от работы, но очень нужно.

— Вы через сад хотя бы шли?

— Да. Вы ведь разрешили…

— Разумеется, разрешил, если код от калитки вам дал. Что вы хотели?

— Не покажите еще раз этюд, что вы писали в тот понедельник?

— Вы имеете в виду тридцатое мая? Проходите, смотрите. Только быстро.

Марков отступил назад, пропуская Рыбакову в мастерскую.

— Какой? — спросила Валентина Васильевна, перебегая взглядом от одного этюда к другому. — Вы их что, перевесили?

— Перевесили. Второй справа во втором ряду сверху. Там даже дата стоит. Да-да, на этой стене.

— Ага, вижу! А вот эти темные мазки, что они означают?

— Лодку. Рыбачил кто-то из местных вечером.

— А когда вы уходили, лодка еще там оставалась?

— Да.

— А какое расстояние было от нее до берега?

— Ну, от берега метров двадцать пять. От того места на пляже, где я находился, метров пятьдесят или чуть меньше.

— Лодка была деревянная?

— Да, и человек на ней был немолодой. Седой совсем.

— Незнакомый?

— Разумеется. Я из бирючинцев мало кого знаю.