Ольга Моисеева – Аватары тьмы (страница 52)

«Я должна! Я просто обязана придумать, как всё это использовать!» — думала Вера, сидя на кровати в слепленном собственными руками доме. Наступило очередное утро, а она так пока и не поняла, что делать дальше. Может, сегодня что-нибудь прояснится, придёт в голову, как-нибудь вскроется?.. Хотелось бы верить!..

Дверь в дом приоткрылась и в образовавшуюся щель пролезла собачья голова.

— Можно?

— Заходи!

— Светка говорит, у меня глаза человеческие, — едва переступив порог, заявил драный Юрик. Вернее, теперь уже вовсе не драный, а весьма, на взгляд Веры, импозантный, серебристо-чёрный Пёс.

— У всех хасок такие глаза, — улыбнулась она. — Особенно если голубые.

— Это понятно, — кивнул он, — но я не о том…

Он вдруг умолк и, уставившись на собеседницу, стал облизываться, словно съесть её собирался. Большие размеры, длинный собачий язык и острые белые клыки усугубляли иллюзию, так что Вера отвела взгляд и посмотрела в окно: там, как всегда, бродили, в ожидании своей очереди, остальные, желающие с ней пообщаться, селяне. Две крысы — Светка с Катькой и Боря-воробей — о, этот, наверняка, захочет летать, как Мишка-Ворон. А крысы?.. — ну, те, скорее всего, масть сменить — женщины ведь… А может, в доме чего подправить — с таким к ней тоже приходили частенько, а то и ловили на улице, стоит только решить прогуляться… Господи, сколько можно? Прошла уже целая неделя, наверное, а она только и делает, что исправляет, исправляет, исправляет — не продохнуть! Тела, дома, один даже с забором привязался! Вот на фига, спрашивается, ему тут забор?! — их всего тут, включая саму Веру, одиннадцать человек, от кого и зачем ему отгораживаться, Вите этому? Тоже крысе, кстати, — их тут, стараниями Андрея, больше всего! Вспомнив о теловике, Вера почувствовала себя неуютно, потому что была ему поперёк горла, как, впрочем, и Славке-архитектору…

— Даже не знаю, как попросить, это ведь уйма работы, — меж тем вновь заговорил Юрик. — А ты и так уже — выжатый лимон.

— Ну, спасибо!

— Да я это… — смутился Пёс, — не то хотел… просто ты… местами уже того… просвечиваешь, по-моему.

— Ты чего, серьёзно? — она принялась рассматривать собственное тело.

— Почти, — осклабился, вновь пугая рядом острых зубов с клыками, Юрик.

Вера уставилась на него взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Короче, если у меня глаза человеческие, то, может, и ещё что-нибудь можно попробовать человеческим сделать?

— Нет, — совершенно не удивившись, покачала головой Вера. — Это не получится.

— Слишком затратно? — предположил Юрик. — Так ты не волнуйся, я за это сделаю всё, что скажешь! Отработаю!

— Дело не в затратности… и не в работе, — вздохнула Вера.

— А в чём?

— В том, что любой формакод имеет свои пределы, понимаешь?

— Что-то не особо…

— Ну, формакод! Который Андрей тебе добыл, чтобы тело слепилось. Он же не зря его так назвал. Код формы. Определённой, въезжаешь? В твоём случае это — собака, поэтому никого, кроме собаки, я сделать из тебя не могу.

— А ты попробуй! — настаивал Юрик.

— Да пробовала уже! Думаешь, ты первый, что ли, с таким предложением пришёл?

— Другие тоже?! — искренне удивился Пёс.

— А то! Мишка только не просил, по-моему… да! Мишка не просил, ему и вороном отлично. Так летать нравится — ни за что от крыльев не откажется. Если только Ангела из себя сделать попросит, — Вера рассмеялась. — Хотя, думаю, вряд ли. Наглости ему на такое не хватит.

— А мне никто ничего не сказал! Я думал…

— Ты думал — ты один такой умный.

Пёс не ответил, мрачно изучая пол под ногами.

— Да ты не расстраивайся, — Вера дружески похлопала его по мохнатому плечу. — Каждый из них тоже так про себя думал.

— Знаешь, — Юрик поднял на неё свои небесно-голубые, красиво обведённые чёрным ободком, глаза. — С тех пор, как ты здесь появилась, мне всё время кажется, что я могу что-то про себя вспомнить. Даже сны вроде стал видеть… хоть и понятно, что мы здесь не спим по-настоящему, но я видел… что-то… я это точно знаю, когда открываю утром глаза, но вот что именно — припомнить не выходит… Помоги, а?

— Я подумаю. Нет, правда! — добавила Вера, заметив в его взгляде разочарование. — Я не отказываюсь, мне просто действительно надо подумать.

— Ну, ладно… — потоптавшись немного на месте носом в пол, словно настоящий пёс, Юрик развернулся и потопал к двери. На пороге он обернулся: — Тогда я пошёл?

— Да, давай, увидимся… ой, погоди!

— Чего?

— А где Андрей тебя, и вообще всех вас, обнаружил?

— В смысле?

— Ну, до того как тела вам формакодом вылепил, вы все где тут находились-то? Конкретно?

— Конкретно?.. — Юрик почесал лапой нос. — Так это… тут же вот и находились! Ну да! Там, где дорога сейчас идёт, мы все цепочкой и висели. Потому и дома тут же, рядом, слепили. Так здесь деревня и получилась.

Никогда ещё Андрей не обходил щели с таким энтузиазмом. Лез в самую глубину, сидел там, прислушиваясь, принюхиваясь, выгибал максимально мембрану, стараясь хоть кого-нибудь уловить. Но пока обречённых, тем более, людей, нигде не предвиделось. Ничего! Когда-нибудь попадётся, главное, быть внимательным и готовым к действию. Попался же тот мужик, формакод которого Славика «из обезьяны человеком сделал», значит, найдутся и ещё.

Славик, кстати, ему про Веру и доложил, что не в силах она расширить границы формакода! Так она сама сказала, это архитектору, в свою очередь, драный Юрик выболтал. Господи, ну, хоть что-то! — думал Андрей, подходя к очередной щели. — Хоть что-то у неё сделать не выходит, и то — хлеб. А то явилась тут такая — святая и всемогущая — с небес прямо сошла!..

Не тут-то было! Чтоб чужие-то формакоды переделывать — это ж иметь их для начала надо. А откуда они взялись? Кто их добыл? Вот то-то и оно! Нужен, стало быть, теловик-то, как ни крути!.. Разбежались они, ага-ага! Только не далеко получилось: как человеческий формакод захотели, так снова к Андрюше и кинулись, ну-ну!

Только, знаете ли, подождать вам теперь придётся, дорогуши, ох, как подождать!..

— Андрюха! — донеслось снаружи.

Знакомый голос — да ещё такой громкий и взволнованный, что только что вползший в щель теловик развернулся и полез обратно.

— Андрюха! — раздалось над головой вместе с хлопаньем крыльев.

— Мишка!! — заорал теловик.

Ворон, уже пролетевший было мимо, обернулся и крикнул:

— Беги в деревню, там такое!

— Что случилось?! — Андрей припустил к домам, благо эта щель была самой близкой.

— Там Светка, быстрее! — прокаркал Мишка, улетая вперёд.

— Чёрт бы тебя подрал! — ругнулся теловик. — Трудно сказать, что ли?

Бормоча себе под нос разные предположения, он добежал до дороги, посредине которой уже собралась толпа.

— Пустите, пустите! — растолкав жителей, Андрей протиснулся вперёд и ошалело застыл, глядя на лежавшую на земле женщину.

На вид она была не молода, за тридцать, наверное, лицо — так себе, некрасивое, но фигура хорошая. Он понял, что это Светка, только по остаткам белой шерсти на боках и загнутым розовым коготкам на руках. Рядом стояла на коленях Вера, стараясь удержать её бившуюся об пол голову — бывшую крысу колотило так, что всё тело ходило ходуном, а пятки молотили по утоптанному киселю, выбивая частую дробь. Рядом валялось расколотое настольное зеркало — точь-в-точь такое же, как стояло у него дома на тумбочке. Глаза Светки закатились, рот был широко открыт и чёрен, и что-то стучало в её грудь изнутри, словно стремилось вырваться наружу, как в старом фантастическом фильме «Чужие».

— Чёрт! — Андрея пронзила догадка, и он бросился к себе домой.

Зеркало исчезло, а тумбочка была распахнута, стеклянная банка валялась на полу. Схватив её, теловик выскочил на дорогу и заорал, потрясая пустой ёмкостью:

— Щупальце!

Вновь растолкав жителей, Андрей пробрался к Вере:

— Это щупальце, она проглотила щупальце! Ты слышишь?

Он бросил банку, взял девчонку за плечо и вдруг почувствовал ураганный ветер — он ударил сверху, прижимая теловика к земле. Он с трудом поднял голову и увидел серебристо-серую трубу, и как из Светкиного рта туда тянется нечто тёмное и полое, дрожит, будто мягкий шланг, по которому толчками струится светящаяся субстанция. Она просвечивала сквозь тёмные полупрозрачные стенки, втекая прямо в Светку. Нет, не в Светку — вдруг понял Андрей, — а в то, что билось у неё внутри, грозя разорвать грудь. В щупальце! Ветер ещё больше усилился, бросив теловика прямо на бывшую крысу.

— Прочь! — заорала Вера. — Прочь!!

Кто-то схватил Андрея сзади, и одновременно в солнечное сплетение стало ввинчиваться что-то острое. Он закричал, пытаясь сползти, но руки и ноги стали быстро неметь, отказываясь подчиняться, а крик перешёл в хрип. Андрея потянули назад, сначала мягко, потом со всех сил, и вот уже что-то впилось в загривок и рвануло так зверски, что он отлетел назад и упал на спину. Ветер исчез, серая труба тоже, теловик видел только склонившееся над ним лицо Славика и морду Юрика — в зубах клок куртки.

— Кажись, оторвали! — сказал архитектор. — Ты как?

Андрей молча тёр солнечное сплетение — никак не мог отойти от жуткого ощущения, как что-то ввичивается в тело и проникает внутрь, стремясь перехватить контроль.