Ольга Моисеева – Аватары тьмы (страница 44)

— Хороший знак! Будто приглашение. Здесь-то мы и перелезем.

— Может, я лучше через главный вход? — засомневалась Вера.

— Зачем лишний раз светиться? Меня уже, после перестрелки и разгрома ателье, полиция разыскивает. А когда Клава после твоего посещения пропадёт — та же участь и тебя постигнет.

— Захочу, не постигнет, — Вера рассказала Антону, как во время последнего посещения сумела заморочить голову медсестре.

— Но ведь для этого тебе придётся снять браслет и на весь район вспыхнуть, а время-то идёт! Вдруг устранители уже покинули бассейны? Браслет — эх, жаль я обновить его не успел! — на Клаву вместе с платьем наденем, никто её свечения даже не заметит. По-тихому смоемся, пока ещё есть такая возможность. Тогда и дверь можно будет спокойно осмотреть и решить, что дальше делать.

— Ладно, убедил! Полезли.

Антон подсадил Веру, перелез сам и помог ей спуститься. Внизу их ждала могучая, в человеческий рост, крапива.

— Любой псих здесь сбежит, как нефиг делать, — заключила Вера, оказавшись с внутренней стороны забора и потирая обожжённую крапивой руку, ноги, к счастью были в джинсах. — Странно, что никто ещё эту лазейку не обнаружил — по виду, ей лет сто уже…

— Ну, буйных тут, наверное, за решётками держат и свободно гулять повсюду не пускают, а остальные — в собственной реальности, наверное, не до этого им…

— Нам туда, — Вера показала пальцем. — Вон бабушкин корпус, там её палата, но я думаю, её уже на прогулку вывезли, так что искать надо во дворе.

Прячась за деревьями, они пересекли зелёную зону и вышли на ведущую к корпусу дорожку, сделав вид, что идут от главного входа.

Клавдия Острожская и правда была во дворе, как всегда неподвижно сидя в коляске. Рядом гуляли и другие больные: вяло бродили по дорожкам или стояли, глядя в одну точку или будто прислушиваясь к чему-то, а одна женщина, раскинув руки, методично нарезала круги вокруг клумбы. На лавочке возле корпуса сидела знакомая Вере медсестра. Она, судя по всему, должна была следить за гуляющими, но вместо этого смотрела исключительно в свой смартфон. Передав Антону рюкзак с чёрным платьем, Вера остановилась, внимательно наблюдая за обстановкой, пока закройщик прошмыгнул к Клавдии и, положив рюкзак ей на колени, осторожно покатил коляску по дорожке. Он почти дошёл до угла, собираясь свернуть за корпус, а медсестра так и не подняла головы, продолжая увлечённо тыкать пальцем в экран. Удостоверившись, что всё вроде спокойно, Вера двинулась следом за Антоном, когда сзади раздался рингтон медсестринского смартфона.

— Молодой человек, стойте! — зычно крикнула медсестра, в последний момент, за пять секунд до поворота, углядев коляску.

Вскочив со своего места, она рванула по дорожке к Антону, но Вера преградила ей путь:

— Здравствуйте, я внучка Клавдии Острожской, помните?

— Добрый день, — медсестра её явно узнала, но, обойдя, крикнула, продолжая почти бежать по дорожке: — Стойте!

Шигорин свернул за корпус.

— Да это мой дядя! — поравнявшись с ней, воскликнула Вера. — Мы просто не хотели вас отвлекать…

— Глухой он у вас, что ли, дядя ваш?! Я сейчас охрану позову!

— Да в чём дело-то? Мы просто все вместе немного погуляем… — это была последняя Верина попытка договориться миром.

— Сегодня прогулка отменяется, — медсестра остановилась. — У вашего дяди телефон есть? У меня указание прямо сейчас срочно привезти Острожскую к главврачу.

— Я их сейчас догоню и верну!

Не дожидаясь ответа, Вера двинулась быстрым шагом за угол, но увидев, что из административного корпуса прямо к ним бегут два человека, остановилась. «Раз, два, три, четыре пять, вышел зайчик погулять…» — браслет обмяк и легко стянулся с руки. Мужчины — один белобрысый, другой лысый и коротконогий — тем временем добрались до медсестры, и та указала пальцем в сторону Веры. «Не получилось по-тихому, Антон, уж прости!» — сунув браслет в карман, она выметнула свой светак навстречу бегущим — они, к счастью, были людьми.

Первым остановился коротконогий: его светотень так просела и выцвела от регулярного пьянства, что достаточно было чуть толкнуть в нужном месте, чтобы слои сами сместились в привычный узор беспамятства. Лысая голова опустилась на грудь и, коротконогий, зашатавшись, побрёл к ближайшей лавочке. Блондин, оказался куда как крепче, вредных привычек не имел, зато имел большие проблемы с пищеварением. Вмятина в нужном месте заставила его взвыть, скрутившись пополам от боли в животе, пока Вера топила жёлтые завихрения, лишая его понимания, зачем он сюда бежал. Последней была медсестра, бросившаяся на помощь белобрысому — осталось лишь немного глубже провалить и так уже пришедшие в движение слои, чтобы затереть причину, по которой она стояла тут на дорожке, оставив только желание оказать первую помощь больному.

— Вот так, — пробормотала Вера и, бросив последний взгляд на обезвреженных людей, нырнула за угол: Антона там уже не было.

Она рванула через газон, дорожки и зелёные зоны прямо к дырявой секции бетонного забора. По пути попалась ещё какая-то сотрудница клиники, и Вера, не снижая скорости, дёрнула из глубины её светака какой-то первый попавшийся детский страх. Женщина взвизгнула и, забыв обо всём на свете, принялась вертеться на месте, вытряхивая что-то из-под одежды — то ли муравьёв, то ли пауков, Вера разбираться не стала, стремительно убегая дальше, где за деревьями уже был виден бетонный забор.

Антон стоял к ней спиной, натягивая на бабушку платье.

— Надень браслет! — не поворачиваясь, рыкнул он.

Вера обернулась: всё было спокойно — никто её не преследовал.

— Немедленно!

— Ладно, ладно! — тонкая пластинка с фрактальным узором вновь плотно обхватила запястье.

— Верочка!

— Бабуля! — внучка обняла Клавдию, чью руку тоже охватывал браслет с другим, чем у Веры узором: какая-то разновидность сложного меандра, с множеством штрихов разной толщины и цвета.

Бабушка попыталась встать с коляски, но беспомощно повалилась вперёд, Вера едва сумела её удержать и усадить обратно.

— Проблема, — сказала Клавдия. — С этим браслетом мне отсюда не встать.

— Чёрт! — ругнулся Антон. — Вот я так и знал, что мерки слишком неточные, только для радикального варианта и годятся. Браслет даёт маскировку, но лишает платье некоторых свойств.

— Как он снимается? — спросила Вера.

— Тут есть замок, — ответила Клава, нажав пальцем на внутреннюю сторону браслета.

Раздался щелчок, и пластина разомкнулась — бабушка сунула её под платье, в карман больничных штанов.

— Ладно, наденем в машине, — сказал Антон. — Без браслета платье должно скомпенсировать атрофию, так что вставай.

Клавдия поднялась и сделала несколько шагов к забору, не сказать, чтоб уверенно, но ноги держали.

— Давайте, давайте, поторопимся!

Антон подсадил бабушку, помогая забраться на забор, затем взлетел туда сам и наклонился, протягивая руки Вере, чтобы помочь залезть наверх. Клава тем временем стала аккуратно спускать ногу на другую сторону, нашаривая металлическую сетку, как вдруг что-то буквально сорвало её с забора, так быстро — пикнуть не успела!

— Бабушка! — испугано вскрикнула внучка — ей показалось, Клава упала.

Втянув Веру на забор, Антон обернулся: внизу стоял человек с пистолетом и держал его на мушке, в то время как ещё двое схватили Клаву и волокли через дорогу.

— Слезайте! — приказал тот, что целился в закройщика. — Тоже пойдёте с нами! Оба!

«Раз-два-три-четыре-пять-вышел-зайчик…»

Нет, она больше не собиралась убивать, в тупую выкачивая жизнь, чтобы потом самой грохнуться в обморок. Личный опыт учит лучше любой теории, как действовать тоньше и для себя безопасней. Зачем вытягивать силу, если её можно сразу, прямо на месте, развернуть против хозяина?

Человек с пистолетом вдруг захрипел и покачнулся, широко раскрыв глаза. Колени его подогнулись, он выронил оружие и рухнул на асфальт, глаза вылезли из орбит, руки стали царапать горло. Когда Антон с Верой спрыгнули вниз, он уже неподвижно лежал с синими губами и вывалившимся языком. Антон подобрал пистолет, Вера бросила светак к тем двоим, что волокли бабушку, но он вдруг будто споткнулся, выстрелив алым протуберанцем, по краям которого стала проступать чернота. Что это? Вера инстинктивно дёрнула свою светотень обратно.

— Стойте! — крикнул в это время Антон, целясь в волочивших Клаву парней, но тут из-за поворота вылетел автомобиль, чуть не сбив перебиравшуюся через дорогу троицу. Взвизгнули тормоза, раздался вой клаксона, одного из мужчин слегка задело, и он отлетел к противоположной стороне. Клава упала, а второй парень, испугавшись столкновения, выпустил её руку и рванулся назад к забору. Антон выстрелил в него, но не попал, а машина, дико вильнув, умудрилась объехать бабушку и, взревев, унеслась прочь — водитель, не желая словить пулю, нажал на газ. Клава поднялась и, прихрамывая, побежала вдоль шоссе, петляя и вытянув вперёд руки, словно слепая.

— Бабушка! — внучка бросилась было за ней, но тут, из припаркованной рядом с авто Антона машины, вдруг вымахнуло нечто чёрное, острое, и Вера едва успела среагировать, прежде чем оно клюнуло асфальт в том месте, где только что был её светак. Смысл алого протубернаца с чернотой стал ясен: Из открывшейся двери, двигаясь рывками, словно сломанный робот, вылез человек. Нет, не человек — устранитель! Светака у него не было, а было какое-то чёрное нечто, и оно вырвалось прямо из его рта, словно невиданных размеров язык с твёрдым и острым кончиком. «Язык» снова метнулся к Вериному светаку, но она прижала его к себе, и остриё щёлкнуло в нескольких метрах, не сумев дотянуться. Что за чертовщина?! Устранитель сделал несколько шагов вперёд, содрогаясь, словно марионетка на шарнирах, но тут Антон выстрелил, и пуля опрокинула устранителя на спину. Из его рта снова выметнулся чёрный «язык», но вместо того, чтобы достать Веру, неожиданно шарахнул куда-то вправо, она не успела увидеть куда: один из раньше тащивших бабушку парней — тот, который, уходя от столкновения с машиной, рванул через дорогу назад, — перегородил обзор, выхватив пушку.