Ольга Моисеева – Аватары тьмы (страница 21)

И тогда Виктор вспомнил. Это было как удар под дых, заставивший его задохнуться, а потом тихо осесть на пол, обхватив руками голову: «Чёрт! Чёрт!! Чёрт!..» Сознание обрушилось на него лавиной, буквально придавив к земле, он повалился на бок и долго лежал на холодной плитке пола, прежде чем заставил себя подняться. Светящееся кольцо, конечно же, оставалось на своём месте.

Тяжело, со стоном, вздохнув, Виктор вышел из ванной. На кухонном столе стояла почти допитая бутылка водки — там было грамм сто — он застыл, пожирая её глазами, пока всё его существо, весь организм прямо-таки вопил о необходимости срочно, вот прямо сейчас, промочить пересохшее горло. Проклятье… Он закрыл глаза, вспоминая, как умирал Митя, и Виктора затрясло, заколотило, затопило невыносимой болью, так, что невозможно думать, стоять, дышать. Он схватился за косяк, вновь переживая всё, что тогда чувствовал… Нет! Нет, пожалуйста! Он не сможет, больше не сможет такое вынести, это хуже смерти, и надо сделать всё, чтобы спастись из адова круга, который он так нелепо сам себе создал.

Конвульсивно сглотнув, он повернулся к водке спиной и проковылял в комнату, разыскивая свой мобильный телефон, но всё вокруг вдруг расплылось, мешая видеть, и Виктор с изумлением понял, что по щекам его потоком струятся слёзы.

Стерев их кулаками, Индукин тряхнул головой и, переборов накатившую слабость, вновь осмотрел комнату. Телефон отыскался на полке с книгами: сплошные пропущенные вызовы, в основном от брата Васьки.

Ладно… Ладно, сейчас! Виктор прошёл на кухню, схватил бутылку и, не медля, не думая ни секунды, опрокинул её над раковиной и туда же бросил, едва вылилась последняя капля водки. Потом, залпом осушив два стакана воды подряд, сварил себе кофе — обжигающе горячий и адски крепкий. Виктор долго цедил его маленькими, скупыми глоточками, думая, сколько драгоценных часов, которые он мог бы провести с сыном, отняла у него эта чёртова «лампочная» деятельность. И что в итоге? Помогла она вообще хоть кому-нибудь? Куда они там, мимо этих проклятых лысорей, проскочили? И действительно ли эти проскочившие смогут что-то сделать, чтобы прекратить вечное пиршество монстра? Или они только напрасно тратят силы и время? Кто может рассказать, а? Ну, кто?!

Когда он снова взял телефон и позвонил брату — руки почти не дрожали.

Васька звонку удивился — похоже, давно уже списал запившего братца со счетов. Знал бы он!.. — мелькнула сумасшедшая мысль рассказать всё, как есть, но стоило коснуться собственного солнечного сплетения, как порыв мгновенно сошёл на нет. Чувствуя пальцами, как тёплую кожу рассекает холодное, гладкое и скользкое, будто лёд, кольцо, Виктор торопливо договорился о срочной встрече и нажал отбой.

Увиделись они тем же днём, в кафе, в Васькин обеденный перерыв.

— Привет! — брат тепло обнял Виктора. — А ты похудел.

— А-а, ага… но это… ерунда.

— Садись! — Вася подвёл его к столику в углу и жестом подозвал официантку. — Заказывать что будешь? Я угощаю!

— Да нет, спасибо, я только что поел, — соврал Виктор. — Если только водички…

— С газом, без? — осведомилась официантка.

— Без.

Пока брат заказывал себе обед, Виктор отключил мысли, чтобы сделать то, для чего пришёл: совместить свою светотень со светотенью брата. Это оказалось непросто. Управлять движением цветного двойника и так-то было трудно, а за несколько месяцев тупого пьянства Виктор совсем потерял сноровку. Понадобилась целая минута предельной концентрации, прежде чем его тень сдвинулась с места и медленно поплыла к тени брата.

От усилия затошнило, и на лбу выступила испарина. Наконец, два переливавшихся пятна совместились, и Виктор почувствовал, будто внутри него вдруг возникли тончайшие, но очень быстрые потоки и устремились к чужой светотени, по дороге собираясь в нечто, твёрдое в центре, но мягкое по краям. А потом это нечто скользнуло внутрь светотени брата.

Тот кашлянул и замер, нахмурившись. Виктор моргнул, впуская мысли:

— Что с тобой?

— Да так… — Василий поднял взгляд от меню и уставился прямо в глаза брату. — Сердце кольнуло.

— Простите, — вклинилась топтавшаяся с блокнотом официантка. — Ещё что-нибудь заказывать будете?

— Нет, это всё, спасибо.

— Так, значит, вода без газа, салат… — стала уточнять официантка.

Холодея от страха, Виктор вновь удалил мысли и постарался побыстрее развести светотени — его собственная выглядела не ахти. Однако увидеть, что именно перешло от него к брату, и вообще заметить чужую обработку не удалось: Васькина светотень выглядела здоровой, а у него самого все тёмные пятна и вмятины казались оставленными горем от потери сына и последующим пьянством…

Виктору вдруг почти захотелось, чтобы брат догадался, в чём дело, тогда не пришлось бы вот так… втихаря… — рука сама потянулась к груди и, хотя рубашка не давала почувствовать пальцами кольцо, оно было там. Сознание этого отрезвляло и даже заставило испугаться: что если брат сумел продвинуться и обрести способность считывать со светотени конкретные болезни и события? Многие считали, это вполне достижимо, но пока даже самые талантливые среди «лампочек» понимали только, в какой области у человека непорядок: скажем, сердце под угрозой или желудочно-кишечный тракт слабоват, или вообще проблема не в физическом теле, а с психикой — короче, видели общее направление. Однако точно поставить диагноз или определить, что именно послужило причиной нервного срыва, получалось плохо. Тем не менее все «лампочки» верили, что научиться этому вполне реально и даже более того — ходили разговоры, что когда-нибудь появится суперлампочка, которая сможет не просто считывать болезни, но и лечить их, напрямую исправляя дефекты светотени.

— Что, изжога мучает? — спросил Василий.

— А-а?.. — опомнившись, Виктор убрал с солнечного сплетения руку. — Есть немного… прошло уже! — Он схватил только что принесённый официанткой стакан воды и отпил сразу половину. — А ты? Сердце больше не колет?

— Нет вроде…

— Вроде… Ты бы ЭКГ сделал, сердце ведь всё-таки.

— Да ладно, здоров я, это так… межрёберная невралгия.

— Что ж, ты врач, тебе виднее, — Виктор вытер салфеткой лоб.

Девушка тем временем принесла салат и суп, стала расставлять их перед Васькой.

Виктор снова сосредоточился и глянул на светотень брата — нет, вряд ли он обрёл какие-то сверхвозможности, переливы цветов выглядели вполне обычными для физически и психически здорового человека, и была ещё пара фиолетовых облаков — свидетельство средних способностей «лампочки». И чтобы это увидеть, всем им приходилось учиться. С детства.

— Как там твой воспитанник?

— Да нормально. Притёрлись уже друг к другу, — Васька улыбнулся и принялся за салат. — Сам по себе Андрюшка — мальчик славный, хоть детдом, конечно, его и подпортил. Сам понимаешь, жизнь без семьи — не сахар, а уж когда ты — не такой, как все… В общем, трудновато с ним было поначалу, ну, да ничего, справились!

— Рад за вас, — натянув ответную улыбку, сказал Виктор, с раздражением наблюдая, как брат уплетает закуску и даже не догадывается, как погано бывает на свете — причём и на этом, и на том! — другим людям.

— Что-то ты кислый какой-то! — Василий уставился на брата. — И не ешь ничего.

— Да говорю же, обедал уже.

Взгляд брата сделался рассеянным, проникающим, словно он смотрел сквозь Виктора куда-то в немыслимую даль.

— Надеюсь, в запой ты больше не ударишься, — закончив разглядывать светотень, сказал Василий.

— Да уж не планирую, — скупо усмехнулся Виктор. Рука его снова было дёрнулась к солнечному сплетению, но он вовремя пресёк это движение, опустив её на колени — брат явно ничего странного не заметил, и это успокаивало. — Наоборот, знаешь ли! Делом снова готов заняться. Потому и просил встретиться. С работы я уволился, а на новую быстро не устроишься, так что пока свободен, я мог бы хоть для нас, «лампочек», чего-нибудь полезное сделать… Как там все, вообще, поживают? Повидаться бы, а то сижу в четырёх стенах — совсем одичал, на хрен!

— Да повидаешься, конечно, не проблема, — кивнул брат, отодвигая опустевшую салатную тарелку и придвигая суповую.

— Ты это… Ты уж прости меня, ладно?

Уже взявший в руку ложку Василий замер:

— За что?

— Да за всё! За поведение моё… несуразное…

— Ладно, проехали.

— Сын умер, жена ушла — из близких только вы с Андрюшей у меня теперь и остались! С мальчишкой твоим хочу познакомиться, что скажешь?

— Ну, познакомишься, чего ж, — Василий приступил к супу.

— И вообще со всеми остальными хотел бы встретиться! Всех собрать, пообщаться. Вот, например, в субботу!.. Устрою у себя сабантуй, приглашу всех, кто сможет! Телефоны у меня есть, позвоню, ну и ты, главное, приходи! С мальчишкой. Придёте?

— Нет, Вить, в эту субботу точно не получится.

— Почему?

Василий взял салфетку и, вытирая губы, посмотрел на брата изучающим взглядом — похоже, раздумывал, стоит сказать ему истинную причину или нет. Виктор молча ждал, стараясь выглядеть смиренно несчастным.

— У нас включение малых «лампочек».

— Серьёзно? — во весь рот заулыбался Виктор. — И твой тоже?!

— Ага. Как раз в эту субботу.

— Слушай, ну так ведь это же здорово! Я очень хочу принять участие — давай стану звеном! Пожалуйста!

— Слушай, я рад, конечно, твоему рвению, но тут — никак. Все звенья уже собраны!