Ольга Митрофанова – Воля для Ярославы (страница 18)

У памятника заметили высокую мужскую фигуру в темном костюме. У Ярославы непроизвольно побежали мурашки по коже. Мужчина смотрел на памятник. Он явно уловил, что к нему приближаются, но оборачиваться не спешил. Ярослава с Павлом подошли и остановились, глядя на памятник. Мужчина тянуть больше не стал. Повернулся и хриплым голосом произнёс:

— Ну, здравствуй, Ярослава.

Глава 24

— Я не буду просить прощения или пытаться себя обелить. Все было так, как было.

Вячеслав Иванович сидел за столиком кафе, сцепив в замок пальцы рук и внимательно смотрел на Ярославу.

— Мы с Юркой — два дворовых пацана. Жили на окраине, ну, где располагается родительский дом ты в курсе. Мать моя — твоя бабушка, учитель русского языка, отец на заводе работал. Зарплату им нихрена не платили. Выживали как могли. Мои хоть порядочные были. А у Юрки вообще мать с отцом из простых, оба на заводе работали. Выпить любили. Он один был в семье, а у меня. Мирослава. Она красивая очень была. Ты на неё похожа.

Ярослава только фыркнула. Во-первых красавицей себя не считала, во-вторых никакой красоты у вечно опухшей от пьянки матери не запомнила.

— Имена нам мама давала. Видимо тебя тоже она назвала. В институте писала она какую-то работу научную по литературе, вот и впечатлилась происхождением имён. Тогда такие имена были в диковинку.

Вячеслав прервался, вздохнул, посмотрел в окно. Ярослава понимала, что отступление про имена — это такой приём, чтобы немного отвлечься. Ибо чувствовала, что рассказ легким не будет.

— Жили мы плохо. Нет, не голодали, но и шиковать было особо не на что. Носили вещи перешитые, обувь, — Вячеслав запнулся, — тоже валенки подшивали и переподшивали. Тогда в принципе все так жили. Вроде и на краю, но окончательно не скатывались. Это уже потом, когда мы подросли и в город стали выбираться, увидели, что другая жизнь есть. Юрка, мне кажется, Миру с детства любил. Если какая вкусняшка дома заводилась, все ей тащил. Потом грузчиком подрабатывать устроился. Я тоже с ним. Деньги появились. Но это были копейки, за тяжёлый физический труд. На овощной базе нас и присмотрел начальничек. Прикармливать начал. Деньжат подкидывать чуть больше. Мы уже школу закончили, в техникум пошли. На токарей, — тут Смирный усмехнулся, — не доучились. Нам предложили машины гонять. Все тот же Байджан. Деньги обещали хорошие. Это опасно было. На дорогах рекет. Останавливали, часто убивали вот таких перегонщиков. Но мы вдвоём, вроде не так страшно, травмат с собой взяли. Первые две машины перегнали быстро, деньги получили. Поэтому повода отказываться от следующего заказа не было. Мира тобой была беременна. Юрка собирал на свадьбу.

Вячеслав поджал губы, тяжело сглотнул.

— Не собрал. Он всегда был за рулём. Гонял быстро, но аккуратно. Нас встретили на трассе. Две машины. Погоня завязалась. Уйти бы мы не смогли. Юрка крикнул, что на повороте притормозит и чтобы я выпрыгивал. Чуть затормозив, вытолкнул меня на обочину, я в кусты откатился. Юрка в другую сторону, машина в кювет, передвинулась и загорелась. Взорвалась.

— Мы к утру домой добрались, а там уже машина у ворот. Ждали нас. Денежки хотели получить. За машину рассчитаться у нас может и хватило бы, а вот за то, что в ней было. За это не хватило. У нас в городе искать было бесполезно. Поехали в соседнюю область. Вариантов было немного. Либо в долг просить, либо соглашаться делать грязную работу. Мы были готовы на все. От стресса у Мирославы роды начались раньше времени. Пока мы в соседнем городе дела решали, на работу так сказать, устраивались, родилась ты. Тебя из роддома забрали. Юрка сорвался, поехал. Один день всего был. Они его на дороге встретили и популярно объяснили, что если денег в ближайшую неделю не будет, то будет плохо. Очень плохо. И чтобы не планировали родных никуда вывозить, не выпустят. За неделю мы денег сколько нужно не нашли. Юрка повёз сколько успели собрать. Только никто не собирался ждать. Родителей порезали прямо в доме. На глазах у Мирославы. Она в истерике билась. Юрка поехал отношения выяснять. Оружие у нас было. Положил половину бригады, рванул, чтобы Миру с тобой забрать. Не доехал. Его спихнули с дороги. Может если бы мы были старше, мудрее, но… Мы были такие, как были. Мирослава на порог меня не пустила, кричала, что я чудовище, все из-за нас. Чтобы мы с Юркой больше не появлялись. Я ей не сказал, что Юрки больше нет. Его и тех, из-за кого погиб он и родители…Я отсидел. Свой срок весь от звонка до звонка. Когда вышел ни Миры, ни тебя не было. Соседи тоже толком ничего сказать не могли, пьющая окраина. Да и был я никем. Оставаться в этом городе мне было не за чем. Подался снова в соседнюю область. Жизнь надо было с нуля начинать. Я начал. Родителей нашёл, где похоронены. Юрку, он рядом с родителями своими лежит. А Мира отдельно. Ее как невостребованную похоронили. Некому требовать было. Я ее только сейчас нашёл. Я не искал вас все это время. Наверное неправ. Мира меня проклинала, из-за меня родителей…

Вячеслав сжал кулаки так, что костяшки побелели.

Ярослава не утешала. Что тут скажешь. С одной стороны он действительно виноват, с другой — время было такое. Вон Вольский тоже хлебнул. Вспомнив про Вольского, Мира полезла в карман джинс и вытащила свой телефон. Больше ста пропущенных и гневные сообщения. Он ей по сути никто, чтобы перед ним отчитываться, да и настроение сейчас не то.

— Вольский — не та компания, с которой тебе стоит сближаться, — прозвучал твёрдый голос Вячеслава.

Ярослава настолько удивилась, что чуть рот не открыла. Это ж надо, человек, из-за которого погибли дед с бабушкой, спилась мать, указывает ей с кем общаться, а с кем не стоит. Серьезно?

— Это ты сейчас серьезно?

Сама не заметила, как перешла со Смирным на ты.

— Ярослава, у меня нет своих детей, и уже никогда не будет. Пока сидел, холодно в общем было. Поэтому ты — моя единственная кровная родственница. Все мое имущество достанется тебе, хочешь ты того или нет. У меня легальный бизнес. Доход сама понимаешь. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

— Ты думаешь я из-за денег? Хотя да, из-за них. Только деньги свои я зарабатываю честным трудом и никаких других мне не надо.

Вячеслав Иванович откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Что? — вскинулась Ярослава.

— На Юрку сейчас похожа, интонации те же и твёрдость в решениях. И гоняешь так же, как он. А вот рисование — это от нас, — Вячеслав закатил рукав рубашки.

Крепкую мужскую руку охватывали крылья птицы. Хищник так гармонично смотрелся на коже и изображён был причудливо. Ярослава невольно залюбовалась.

— Бизнес свой с тату-салона начал. Кто знал, что это станет популярным. Это уж потом встретил Марго. Строительный бизнес — это отца ее стезя. Пришлось впрячься.

Вячеслав потёр шею и усмехнулся.

— Она — единственная дочь богатого папочки, и я — бывший уголовник. Вот такой вот мезальянс. Ты здесь будешь ночевать?

— Да, переночую у Егора.

— Смирновы — хорошая семья. Надо же, однофамильцы. Завтра съездим к матери. Работы по благоустройству там только начались, но все уже приличнее, чем было. И дом навестим.

— Ты туда ездил?

Вячеслав кивнул.

— Мне там неприятно. Я землю оформила, думала родственников нет. Теперь нужно на тебя переделать.

— Завтра решим. Тебя проводить?

— Сама доберусь.

— Я завтра заеду к двенадцати.

— Хорошо.

Вячеслав встал из-за стола, Ярослава тоже поднялась. И вот чего не ожидала, так это того, что этот сильный мужчина резко притянет ее к себе и крепко обнимет. Но больше удивила собственная реакция. В носу защипало и к глазам подступили слёзы. Все же детдомовские дети ждут, что их найдут хоть какие-то родственники.

Глава 25

Егор и Наталья смотрели на неё выжидающими взглядами. Оно и понятно. Уехала в другой город сиротой, приехала с новоявленным родственником. Раньше Ярослава бы фыркнула и ушла. Но во-первых, это могло прокатить с Егором, когда ещё не было Натальи, во-вторых беременная Наташка могла бы расстроиться, ну и в третьих, они — ее близкие люди, обижать их нехорошо.

— Работу я делать начала, выходит неплохо. В срок укладываюсь. В институт должна буду успеть к началу учебного года. Ты же хотел.

Тут Егор приподнял бровь, мол заговорить зубы не удастся.

— У Вольского есть близкий друг. Михаил Медведев. Его жена — Елизавета, глубоко беременная дама, искусствовед, работает в галерее. Но сейчас сидит дома, это так ее Медведев оберегает. Ей скучно, вот и нашла она в моем лице соратника. Потащила меня на выставку в галерею.

— Тебя, потащила? — удивился Егор.

— С ней проще пойти, чем слушать, что ты потерял, ни посмотрев эту выставку.

Егор сделал выражение лица, что называется «скептически», но Наталья пихнула его локтем в бок и сказала:

— Яра, не обращай на него внимания. Что дальше-то было.

— Там мы встретили Вячеслава Ивановича Смирнова, по кличке Смирный. Он видная фигура в их городе. Сам к нам подошёл, спрашивать стал, откуда я, чем занимаюсь. А спустя несколько недель вот Пашка позвонил, что объявился на могиле бабушки и деда человек. Дядя мой родной. А я видишь — его единственная наследница.

— Погоди, деньги, понятное дело не главное, хоть они лишними никому не бывают, но Яр, он твой единственный кровный родственник, если объявился, сто процентов уверен, что вы родня.