Ольга Митрофанова – Без вины виноватая (страница 29)

– Вова, куда ехать? – задал вопрос Павел, срываясь вслед за Романом.

– Предположительно на дачу, в квартиру он ее не потащит, а дача в черте города.

– Ключи у Вики добудь и за нами, – коротко бросил Павел, – Башир, посиди у Вики.

Башир кивнул. Встал, топая следом за Вовой.

Павел выскочил из отдела и просканировав взглядом пространство перед отделом, выцепил Романа за рулём знакомой машины. Слетел с крыльца, перескакивая через две ступеньки. Распахнул пассажирскую дверцу и завалился на сиденье.

Роман сидел, крепко сжимая руль, до белых костяшек пальцев.

– Капитан, на твоём драндулете первая вперёд, если ты вдруг позабыл, – произнес Павел.

– Куда? – деревянным голосом спросил Роман.

– На Промышленной шестнадцать, там у этого упыря дача, загородный типа дом, – морщась, произнес Павел, – кучу лет на Российском автопрома не ездил, как Леха от своей драги избавился, – комментировал Павел, – кстати, машина мне чем-то сильно знакома, где взял?

– Вова, подогнал, – сквозь зубы произнес Роман, – чтобы мышку возить. Можешь втащить мне, если кулаки чешутся.

– Вова, значит, молодец, – высказался Павел, – не все мозги засохли. Любимов, ты выдыхай, а то лопнешь, может, я сам к Суханову пойду?

– Ящеров, ты думаешь, я буду стоять на улице, сложив ручки, пока ты будешь разбираться с ублюдком, который посмел к моей женщине любимой прикоснуться? Я вроде повода считать себя трусом не давал и на все удары отвечал.

– Рома, нормально все с мышонком будет, она Ящерова, сильная, справится.

– Недолго она Ящерова, понял? – нагло заявил Роман.

– Да не лезь ты в бутылку, – постарался сдержать его Павел.

К дому подъезжать не стали, остановились на соседней улице.

– Сейчас Вова с ключами приедет, заходить будем тихо, ордера у нас нет, – пояснил Павел.

Вова приехал минут через шесть после них. Вышел из машины, показывая ключи выдавая новую порцию информации:

– У Суханова водитель – наш старый знакомый, Артурка.

– Сука, – произнес, не сдержавшись Павел.

– Что за хрен? – спросил Любимов.

– Начальник службы безопасности Седова, – объяснил Павел, – теперь понятно, откуда нарисовались доказательства.

У забора Вова показал, что им лучше перелезть, чтобы не засветиться раньше времени. Старались делать все максимально тихо, физическая подготовка позволяла.

В доме, куда зашли через главный вход, стояла тишина. Разделились, обследуя комнаты, но следов пребывания Кристины в доме не нашли, пока Вова не позвал их в ванную на первом этаже. Там в корзине для грязного белья обнаружились кровавые простыни. Роману от ярости скрутило все внутренности.

Услышав звук работающего автомобиля, двинулся во двор. Багажник машины был открыт и Суханов грузил туда тело, завёрнутые в простыню. За рулём сидел водитель, который увидев троих мужчин выхватил пистолет и просунув руку в открытое окно открыл стрельбу. Пуля попала Володе в руку. Роман действовал на автомате. Выхватил из наплечной кобуры табельное оружие и сделал прямой выстрел. Пуля прошла через лобовое стекло и припечатала Артура к сиденью. Суханов, оценил ситуацию и опустив окровавленное тело поднял руки вверх.

– Я не при чем, я пытался ей помочь, это все Артур, – залепетал, размахивая окровавленными руками.

Яркая, алая кровь на его руках сработала как спусковой механизм, все внутри заледенело и Роман, зарычав диким зверем нажал на спусковой крючок, затем ещё, ещё и ещё раз, до тех пор, пока Павел не выбил оружие у него из рук. Суханов упал на дорожку, выложенную тротуарной плиткой, из ран на теле лилась кровь, а упал на колени, сжимая в кулаках землю с газонной травой.

– Вова, скорую вызывай, – приказал Павел, сидящему у стены Володе, зажимающему рану на плече.

– Уже, – отчитался Володя.

Павел кинулся к багажнику, на дне которого лежало тело, завёрнутое в окровавленную простыню. Трясущимися руками отогнул край простыни, глядя в серо – синюшнее  лицо дочери. Глотку сковало спазмом и захотелось заорать, надрывая горло, как накануне поступил Любимов. Павел усилием воли взял себя в руки и прощупал пульс на шее дочери. Пульс был, совсем слабый. Внутри шевельнулся теплый комок. Живая.

Подхватил тело на руки, отмечая, что кровавые следы расположены в нижней части тела, повреждений сверху не наблюдается. Прижал к себе теплое тело дочери, шагая по дорожке. Вова открыл ворота, впуская скорую. Роман так и сидел на земле.

– Живая, – бросил ему Павел.

Роман вскочил с места, подняв на Павла глаза со следами влажных дорожек. Протянул руки, выдавив из себя короткое:

– Дай.

Павел сомневался несколько секунд, понимая, что вот в этот самый момент он должен решить, готов он отдать дочь вот этому мужчине, который сегодня, отбросив свои принципы, сомнения и все условности готов был убивать человека, который причинил вред, как он считал его женщине.

Павел сделал шаг навстречу Роману, и встав к нему вплотную протянул Кристину. Роман взял ее крепко, но бережно, тщательно вглядываясь в мертвенно – бледное лицо.

Кристина будто почувствовала, его присутствие, веки дрогнули и она немного приоткрыла мутные от боли глаза. Сфокусировала на нем взгляд, разлепила бледные губы и тихонько простонала:

– Рома, больно.

Роман встряхнулся и полагал в сторону скорых, приговаривая:

– Потерпи маленькая, потерпи родная, сейчас, сейчас, скорая тут уже, они помогут.

– Что с девушкой? Какие повреждения? – поинтересовалась врач скорой.

– Я не знаю, у нее кровь вот, – кивнул на ее ноги Роман.

– На кушетку ее кладите, – скомандовала докторша.

Роман стоял, будто сросшийся с ней намертво, боясь отпустить, доктор его поторопила:

– Кладите ее, время уходит.

Как только Роман положил Кристину, его из скорой выпихнули, захлопнув дверцы, ещё через пару минут взвыла сирена и первая скорая понеслась со двора. На смену ей пожаловало разъярённое руководство МВД города.

Глава 29

– Ты где? – раздался в трубке мужской строгий голос.

– Скучаете? – насмешливо спросил Роман.

– Не можешь себе представить как, – раздалось в ответ.

– В баре, на Тимирязева.

– Сиди там, сейчас буду.

– Нашел тоже, сторожевого пса, – ни к кому не обращаясь произнес Роман, заказывая себе ещё пива.

Через пятнадцать минут по обеим сторонам от него за барную стойку присели Павел Ящеров и Володя.

– Вы с мигалками теперь ездите что ли? – насмешливо поинтересовался Роман, глядя прямо перед собой.

– Звание обмываешь? – шутя, спросил Павел.

– Надо у матери в шкафу поискать сержантские погоны, с армии должны остаться, чтобы не покупать.

– Ты бы может, ходил на работу, а то приказ о назначении тебя капитаном зачитывали в парадной обстановке, перед всем личным составом, а ты не явился.

– А мне не досуг.

– Она в Америку собралась, у отца там дом, самолёт сегодня в семь вечера, – произнес Павел.

Роман хлебнул пива из стакана, немного помолчал и продолжил:

– Правильно, пусть летит, там бизнесменов крутых с охраной много, влюбится в какого-нибудь, чтобы он ее защищал от всяких маньяков. Не как стремный мент.

– Ты сопли – то подбери, – строго припечатал Павел, – тебя она любит. У Ящеровых не бывает на один день, только навсегда. Думаешь, она тебя из больницы прогнала, потому что не любит? Дурак, девчонка она сопливая, считает, что виновата в том, что из-за нее ты человека убил и на преступление пошел, делу Седова ход не дав. Стыдно ей тебе такому герою в глаза смотреть.

Павел пододвинул к себе бокал пива Романа, сделал большой глоток и только после этого продолжил:

– Любимов, я может, и не имею права тебя просить и плевать тебе на нас, нашу семью, но …, – Павел запнулся, – Машуня говорит ей лететь опасно, у нее кровопотеря была большая. Ее ведь когда этот урод умыкнул, у нее кровотечение началось, сначала небольшое, если бы помощь сразу была оказана, то ничего страшного. А без помощи кровотечение больше было, ты сам видел. Один в этом моменте плюс, Суханов когда кровь увидел насиловать ее не стал, побрезговал. Машуня говорит, что ей кольцо какое-то поставили, чтобы выкидыша не было, а при перелёте, там же давление меняется, может всякое произойти. Опасно это. Любимов, я тебя как мужика прошу, если дочь мою не любишь, пожалей хоть Екатерину Романовну, я уже настроился дедом стать, – договорил Павел и снова отхлебнул пива.