Ольга Митрофанова – Без вины виноватая (страница 10)

Он ведь мог и не махать кулаками, показать удостоверение и решить все словами, привлечь своих коллег, отдел – то через дорогу, нет же, его прямо зудело руку этому утырку, который ее по заднице ударил, сломать. А это плохо, очень, очень плохо.

И теперь, щадя чувства этой мелкой упрямой девчонки в схватку с ее папашей вступать не стал. Ограничился короткой фразой:

– Я лейтенант.

– Тьфу, ты, – сплюнул с досадой Павел Ящеров.

Мария Игоревна сдержала смешок и сразу взяла ситуацию в свои руки:

– Паш, я отпросилась, Кристину увезу, а ты с товарищем лейтенантом езжай в РОВД, все равно ведь не успокоишься, пока сам лично этих супчиков не увидишь, а Роман Юрьевич как должностное лицо проследит, чтобы ты глупостей не наделал.

Павлу такой расклад по душе не пришелся, он хотел встать на дыбы, но наткнулся на предупредительный взгляд жены. Машуня  – женщина серьезная, с ней лучше не спорить, а то обидится, потом прощения век не допросишься. Проще наступить себе на горло и сделать так, как она хочет.

– Поедем, товарищ лейтенант, прокачу вас на приличной машине, а то сам – то ты на такую со своей зарплатой только к пенсии купить сможешь, и то, если все это время есть и пить не будешь.

Роман и здесь сдержался, на этот раз встретив серьезный взгляд Марии Игоревны. Молча встал и медленной походкой, которая позволяла ощущать тело ни как один большой синяк поплелся к выходу.

На улице попытался пойти в сторону остановки, но Павел Ящеров его окликнул:

– Слышь, Любимов, хватит из себя бедного, но гордого изображать, садись в машину, я все равно в отдел поеду, если уж я тебе так не приятен, можешь считать, что я такси, социальное.

Любимов продолжал медленно шагать по тротуару, игнорируя едущую рядом машину.

– Ты сейчас себя ведешь как моя дочь, – не унимался Павел, – понятно, что она в тебе нашла, родственный вид, называется упрямусбаранус.

Дальше его игнорировать Любимов не мог, неловко повернулся к открытому окну машины и произнес:

– Мне большое начальство запретило к вашей семье близко приближаться, так что я, пожалуй, воздержусь, мне лейтенантские погоны не давят.

– Обиделся, как девчонка пятнадцатилетняя, что мальчик не звонит, – с досадой констатировал Павел, – начальству твоему я тебя сегодня похвалою, не боись. Садись уже, обсудим что произошло в кафе.

Любимов чуток потоптался на месте и все таки сел  на переднее пассажирское сиденье. Павел оглядел его с головы до ног, включил скорость и тронулся с места. В салоне автомобиля воцарилось молчание. Роману разговаривать с Ящеровым удовольствия никакого не было, тот тоже беседу начинать не спешил. Может, так молча, до отдела и доедут.

Ящеров притормозил у каких-то магазинов, открыл дверцу машины, бросив Роману:

– Я сейчас.

Роман остался сидеть в машине, оглядывая дорогой просторный салон. Машина была не дешёвой, но видно, что покупалась для езды, а не ради похвастаться навороченной тачкой перед народом. Пахло приятно и вокруг чисто. Любимов хотел протянуть руку и провести по обивке, но одернул себя, это будет перебор, получится как Ящеров сказал, что он один раз в жизни прокатился в дорогой машине и как ребенок все трогает.

Ящеров вернулся и бросил ему на колени пакет из аптеки со словами:

– Там хорошая мазь и обезболивающее, на ноги быстро поставят, ты же на больничный не пойдешь. В вашей конторе поди и не знают такого слова, – договорил и завел машину, двигаясь дальше.

– Откуда такая трогательная забота о полицейском, которого вы терпеть не можете? – ухмыльнулся Любимов.

– Ты себе это нафантазировал. Я к тебе вообще никак не отношусь, разве что с лёгким раздражением. А вот то, что моя дочь придумала себе сказочку про любовь к тебе, меня сильно напрягает.

– Ну, так запретите ей в эту сказочку верить, в чем проблема – то?

– Она из дома ушла, в колледж юридический поступила, дома год не появлялась. В кафе это устроилась, только чтобы тебя видеть, – пояснил Ящеров.

Любимов от таких новостей охренел, они с трудом укладывались в голове. Упорность Ящеровской принцессы он явно недооценил.

– Хотите чтобы я дело о преследовании на нее завел, – попытался отшутиться, чтобы не выдать своего смятения Роман.

– Что я хочу, ты себе даже представить не можешь, а выполнить тем более. Я тебя прошу, как отец несовершеннолетней глупой девчонки прошу, не поощряй ее. Она ведь сама не остановится, будет упорно добиваться своего, окончит этот проклятый колледж и на работу к вам устроится. А это для нее плохо, видишь, сегодня к чему привело, устроилась в кафе работать, чтоб тебя видеть, а получила травму. Она когда в общежитие к двум моромошкам жить заселилась, я боялся что они ее прессовать начнут или, наоборот, с собой в кабак какой потащат, а она ведь не сможет себя защитить, если как сегодня кто приставать начнет. Про работу в отделе и говорить нечего, ты сам каждый день все видишь: от маньяков, до бытовухи. Не приспособлена она к этому, ни для нее такая грязь, – Павел передохнув и продолжил.

– Старайся ее от себя отстранить, да хоть посылай матом, бабу заведи, только чтобы она за тобой не ходила. Мышка если поймет, что все бесполезно и ты к ней равнодушен, сама отступится.

– Ей же будет больно, – стараясь не выдать своих растрёпанных чувств, произнес Роман.

– Трещина в ребре тоже не щекотно. Перетерпит. Ну какой из нее оперативник, мышонок мелкий, – произнес с затаенной грустью Павел, – по – человечески тебя прошу, не подпускай ее близко, не будет от этого ничего хорошего. Ни губи мою девочку.

Ящеров говорил искренне, Роман это понимал, он его уговаривает не потому, что ему конкретно Роман не нравится в качестве возлюбленного дочери, нет, он просто обычный мужик, который боится за своего ребенка.

Глава 9

– Мне эти практиканты нафиг не упали, – попытался донести Роман до начальства свою точку зрения.

– Вот когда у тебя в делах порядок будет, мы с тобой об этом и поговорим. А пока ты сам жаловался, что у тебя времени не хватает служебки писать, вот практиканты пусть этим и займутся. А ты мне чтобы на проверку принес все отчёты за прошлый месяц, по всем раскрытым делам и надо что-то с висяками решить, у тебя их дох…, – подполковник споткнулся, – много, поэтому иди работай.

Выходили оперативники с планерки, как всегда, в угнетённым настроении. Планерка – это так официальное название, а по сути своей просто еженедельное нахлобучивание подчинённых начальством. У них в принципе работа такая, что начальство имеет их во все места, практически каждый день, некоторых и по два раза в день и с особым удовольствием. Даже из кабинета ради такого дела выходит и вперёд по отделу, гонять всех кто плохо лежит в кабинете на диване. А что такого? При их работе бывает сутками не спишь, так и кимарят кто на диванах, которые стоят в углу почти каждого кабинета, а кто бывает за столом засыпает, уткнувшись носом в бумаги.

Правда, один раз случай был, оперативник на столе уснул, укрывшись курткой. Ору было на весь отдел, тараканы канцелярские бежали до ближайшего книжного магазина, гонимые звуковой волной.

– Роман Юрьевич, хотите, я стажёров себе возьму? – обратился к Роману Димка.

Димка парень молодой, толковый, они как-то сразу подружились. У Димана характер спокойный, неконфликтный. Семью, как и Роман, пока не завел, домой не торопился, поэтому здесь они с Романом друг друга нашли, торчали в отделе почти сутками. У Димки, правда, девушка была, Лена, ее такой расклад не сильно устраивал и, периодически, она приходила в отдел, высказывала свое фи и утаскивала Димку в неизвестном направлении. Единственное, что раздражало Романа в Димке, это бесконечное выканье. Никак не мог парня от этого отучить. Когда двухметроворостый бугай начинал ему выкать, Роман чувствовал себя гораздо старше своих лет. Димка говорил, что так обращается, потому что уважает его и обещал, что в скором времени эту привычку забросит.

– Тебе по выслуге не положено, – сухо отозвался Роман, прервав свои размышления, – что хоть там за стажёры, надеюсь не затупки, за кофе и булочками сбегать смогут.

– Сомневаюсь я, что побегут они, – ухмыльнулся Димка.

– А ты с ними, я так понимаю, близко знаком? – прищуря глаза, пытливо посмотрел на него Роман.

– Так в одном колледже учились, – попытался вырулить на ровную дорогу Диман.

– Ты там много с кем учился, так что давай мне подробнее, – напирал Роман.

– Да не волнуйтесь вы так, Роман Юрьевич, мы почти у кабинета, сейчас и познакомитесь, – заелозил Димка.

Ромка печенкой чуял подвох, была у него такая особенность, причем нередко выручала в опасных ситуациях. Такая чуечка есть у каждого оперативника, без нее хорошим опером не стать. Вот и сейчас чуйка проснулась, буквально вопила, что за дверью его приятного ничего не ждёт. Ромка ещё раз оглядел Димку, надеясь на его лице найти подтверждение своим мыслям, но тот паразит, сделал лицо кирпичом, типа я тут ни при чем. Оттягивать неизбежное смысла не было, и Роман резко рванул на себя дверь кабинета.

Запах – первое что он почувствовал, это до боли знакомый запах. Так пахло в его рабочем шкафу, прошло уже два года, а аромат так и не выветрился, складывалось ощущение, что он впитался не только в злополучное пальто, но и его китель, который висел в шкафу на плечиках перед этим пальто. Духи явно дорогие, раз имеют такой стойкий запах, да и как может быть по – другому, дешёвых вещей в окружении этой семьи нет. Вот как, как она пролезла сюда на практику? Терзался Роман вопросом, разглядывая сидящую на диване Кристину Ящерову. Девушка положила руки на колени и сидела, наклонив голову, как прилежная ученица.