Ольга Мирославская – Инфлюнус (страница 9)

Объятия Марка оказались неожиданно приятными: теплыми и уютными, как будто кокон, отгородивший ее от всего мира. И это чувство защищенности шевельнулось в душе тревогой. Нельзя расслабляться. Не стоит доверять. Поэтому Майя не позволила себе долго раскисать. Тем более что Марк продолжал медленно истекать кровью. И температура воздуха стремительно снижалась.

– Надо осмотреть твою рану. Пойдём. – Майя мягко отстранилась. Встретиться взглядом с Капитаном не осмелилась.

В хижине – домом назвать это строение у Майи не поворачивался язык – было ужасно холодно. Отопления, естественно, предусмотрено не было. Зачем в тропиках кому-то печка? По крайней мере так было раньше. В нынешней реальности она бы очень пригодилась. Наверняка где-нибудь в Сибири люди особо и не заметили изменения климата. Если от России, конечно, ещё что-то осталось.

Марк достал походный фонарик, снял куртку и рубашку. Сам осмотрел рану.

– Ерунда. Пуля прошла навылет. Кость не задета, крупные артерии тоже.

Майе, впрочем, не показалось, что рана пустяковая. Выглядело так, будто солидный кусок плоти вырвали из руки тупым крюком. Густая кровь медленно стекала вниз по желобку между мышцами.

Достав аптечку из своего рюкзака, Марк щедро плеснул антисептика на плечо и зашипел, как рассерженный кот.

– Поможешь перевязать?

– Конечно. – Руки у Майи дрожали, но, несмотря на это, она обработала их, взяла бинт и довольно туго перетянула плечо.

– У тебя хорошо получается. Кажется, ты выбрала не ту профессию.

Майя выдавила из себя улыбку.

– Похоже, в современных реалиях этот навык мне пригодится чаще, чем умение рисовать. Одевайся быстрее, здесь как в холодильнике.

Марк поспешно натянул чистую футболку и теплый свитер.

– Давай посмотрим, что с твоей ногой. Раздевайся.

Майя стянула ботинки и сняла штаны, села на узкую кровать, открепила протез. От чувства неловкости все внутри скукожилось.

Марк, присев на корточки, посветил на культю фонарем, осмотрел, поднял взгляд вверх.

– Надо было сказать, что тебе больно. Нога сильно натерта.

– Я не знала, что все так плохо, – задумчиво сказала Майя, – думала, что это фантомные боли. Я их не различаю. Болит все ниже колена, и там, где ноги нет, в том числе.

– Завтра раздобудем тебе костыли. А пока надо поесть и отдохнуть.

Майя начала судорожно одеваться. Зубы стучали так, что она опасалась, как бы не откусить себе язык.

Марк в это время подошёл к кухонному гарнитуру, прихватив с собой фонарик и оставив Майю в темноте. Похлопал ящичками, нашел портативную газовую плитку и подходящий к ней газовый баллон. Вскипятил в кастрюле воду и сделал чай.

Майя с благодарностью приняла дымящуюся кружку. Укрыв ноги отсыревшим, пахнущим плесенью одеялом, которое лежало на кровати, она маленькими глотками цедила обжигающий напиток, по вкусу напоминающий скорее болотную жижу, чем чай. Не то чтобы она когда-нибудь пила болотную воду, а вот толк в хорошем чае она знала.

Марк вернулся к плите и сварил макароны, а после добавил в них мясные консервы. Майя любовалась его сноровистыми, уверенными движениями. Сразу видно, что не первый раз самостоятельно готовит.

Подтащив колченогий шаткий стол к дивану, он поставил перед ней тарелку с их нехитрым ужином, а сам сел напротив.

– Почти как в ресторане! – обрадовалась Майя, жуя безнадежно переваренные макароны.

Даже в тусклом свете фонаря была заметна бледность Марка. Губы приобрели сероватый оттенок, глаза в окружении теней залегли еще глубже. Сколько же крови он потерял?

– Что это за место? – оглядывая бревенчатые стены и дощатый пол, спросила Майя.

– Охотничий домик моего старого друга.

– И на кого в этих джунглях охотится твой друг?

– Ни на кого. Просто иногда ему требуется уединение.

– Почему тогда он называется охотничьим?

– Спросишь потом у него сама.

– Это тот самый ученый?

– Угу. – И снова смолк. Ну как его разговорить?

– Расскажи мне о себе, – попросила Майя, лишь бы разрушить неловкое молчание.

– Что ты хочешь узнать? – Тон Марка недвусмысленно намекал, что на сегодня он уже исчерпал весь запас словоохотливости.

– Где ты родился?

– В Бразилии. Вырос в Плопилоте. Здесь же окончил университет.

– По какой специальности?

– Организация мероприятий в чрезвычайных ситуациях.

– Ого! Так ты, считай, в своей среде? Весь мир сейчас – сплошная чрезвычайная ситуация. А дальше?

– Что дальше?

– Как ты применил бесценные знания, полученные в университете?

– Некоторое время я служил в Плопилоте. Быстро понял, что армия – не мое. И ушел.

– Что не понравилось?

– Понял, что не люблю быть подконтрольным, мне больше по душе контролировать.

– Не понравилась жесткая иерархия и беспрекословное подчинение?

– Вроде того.

– Как ты попал в «Кварктейл»?

– Подал резюме. Меня приняли.

Майя вздохнула. Каждое слово приходится вытаскивать из него, будто щипцами.

– Ты быстро поднимался по карьерной лестнице?

– Верно.

– Как ты вышел на меня?

В Майю прилетел острый, как кинжал, взгляд. Обстановка, худо-бедно начинавшая разряжаться, мгновенно намагнитилась и заискрила.

– Да ладно, Марк, твое начальство сейчас покрыто хрустящей корочкой, а если даже и нет, то от компании вряд ли что-то осталось. – Майя сказала это шутливым тоном и сама ужаснулась, насколько цинично это прозвучало.

Марк буравил ее взглядом. Кажется, он сомневался, стоит ли ей рассказывать. В конце концов он принял решение. Майя уловила этот момент в его глазах.

– Компания «Кварктейл» производит компьютеры, комплектующие, периферийное оборудование, разрабатывает софт, видеоигры и виртуального ассистента НАИР. Разрабатывала.

Майя кивнула. Гаджетами от «Кварктейл» пользовались по всему миру. Они конкурировали даже с китайскими производителями.

– Но это не все. Ученые корпорации также занимались разработкой новых технологий. Принципиально новых.

– Звучит как начало фильма-катастрофы. И что же они изобрели?

– Прибор, способный пробуждать в человеке восприимчивость к… определенного вида волнам.

– Дай отгадаю! Эти волны золотистые и пронизывают все вокруг?

– Все верно.

– То есть своим суперзрением я обязана твоим работодателям?