Ольга Милованова – А завтра он вернётся. Сборник пьес (страница 5)
Не говори ерунды. Вера.
Если бы не Даня, ноги моей не было бы в вашем доме. Марьяна.
Если бы не Даня, я бы сама с радостью забыла о тебе. Вообще-то это ты оставила его нам. Вера.
А что мне было делать? Когда Виталик погиб мне было всего двадцать семь. Мне надо было как-то устраивать свою жизнь. Марьяна.
А мне не надо было? Вера.
Что? Марьяна.
Устраивать свою жизнь. Вера.
Тебе? Марьяна.
А мне было целых двадцать четыре, когда погиб брат. Мне не надо было устраивать свою жизнь? Вера.
Тебя никто не заставлял. Ты сама согласилась. Марьяна.
Ну, ещё бы! Как я могла не согласиться?! Даня оставался единственным якорем, который держал нас тогда. Но с тех пор прошло столько лет. Вера.
Да, прошло… Сначала Аркаша не хотел делить меня с сыном. Марьяна.
Это ты теперь красиво придумала. А тогда он прямо говорил, что не нанимался горбатиться на чужого выродка. Вера.
Фу, как грубо, Вера. Марьяна.
Зато, правда. Вера.
Он, действительно… не очень любил детей. Марьяна.
А что он любил? Водку?! Вера.
Чушь! Он меня любил. Марьяна.
Да. Так любил, что ты босиком от него по снегу бегала? Фонарями под глазами дорогу освещала? Вера.
Ты преувеличиваешь. Просто он был очень… ревнивый. Марьяна.
А ты ему и поводов не давала? Вера.
Само собой!.. Какая ты стала, Вера?! Марьяна.
Какая? Вера.
Не добрая! Вот правду люди говорят: золовка – змеиная головка! Ты раньше такой не была. Марьяна.
Учителя отличные оказались. Не хотела, да научили. Вера.
У других людей надо было учиться. Марьяна.
У кого, например? Может у тебя? Вера.
Хотя бы и у меня. Марьяна.
Чему? Как мужиков перебирать? Вера.
Я сыну отца искала! Марьяна.
Нашла? Вера.
Нашла. Вот тут ты ничего не сможешь сказать. Геннадий – замечательный мужчина, весёлый, щедрый… Марьяна.
А главное, умный. Вера.
А я с ним ночью бином Ньютона не обсуждаю. Марьяна.
Но днём то с ним всё равно о чём-то говорить надо. Вера.
А днём он на работе. Зато он меня обожает, на руках носит. На Даньку денег не жалеет. Марьяна.
Даньке не откуп в виде подарков нужен, а родители рядом. Вера.
Что же делать? Он же сам не захотел с нами ехать. Марьяна.
Так у него одиннадцатый класс был. Ему экзамены надо было сдавать, в институт поступать. Как он мог с вами поехать? Вера.
Ну, вот. Видишь? А я ведь хотела. И Геннадий настаивал. Марьяна.
Ясно… Чай будешь? Вера.
Буду! В самолёте сейчас только сок, да воду дают. Марьяна.
Сейчас. Вера.
Врачи что говорят? Возила её? Марьяна.
Возила… Я ведь не сразу поняла, что дело серьёзно. Сначала она стала рассказывать какие-то удивительные истории. Я пробовала с ней спорить, доказывать, что-то. Бесполезно. В конце концов, в её небылицах не было ничего плохого, и мы с Данькой стали звать её «нашим Андерсеном». Потом она забываться стала. То дни недели перепутает, то порядок месяцев забудет, то по несколько раз одно и то же переспросит. Тоже, вроде, ничего страшного. Вера.
Ой, да я сама такая же. Ничего не помню. Зайду в комнату, подойду к шкафу… А зачем? Почему? Не помню. Всё из головы вылетело. Веришь, всё теперь записываю. Марьяна.
Неряшливой она стала. То во время уборки мусор по углам оставит, то одежду рваную оденет. У меня и тогда не торкнуло. Только когда она в первый раз потерялась, я поняла, что всё очень серьёзно. Повезла её в поликлинику. А там сидит такой – молодой холёный, говорит мне с наглой ухмылочкой: «Чего вы от нас хотите? Возраст не лечится». Я взъярилась, наорала на него. Он витамины какие-то прописал. От них, что мёртвому припарка, толку никакого. Стала я по знакомым искать. И представляешь? Оказалось, что Виталькин одноклассник… помнишь Жорика?.. Он как раз по геронтологии специализируется. Вера.
Это такой спортивный брюнет? Марьяна.
Был. Теперь он поседел, облысел и фигурой стремится к идеальной форме шара. Вера.
Лучшие выходят в тираж. Какая жалость. Я помню, он за тобой ухаживал. Марьяна.
Да. До того момента, пока ты не начала ему строить глазки. Вера.
Ничего не было! Правда! Марьяна.
Самое смешное, что я в этом уверена. Он перестал приходить к нам, потому что у него оказалось редкое в наше время чувство порядочности. Он, видишь ли, полагал, что нельзя любить жену друга. Вера.
Ты считаешь меня мерзкой тварью? Марьяна.
Нет. Давно простила. Кроме того, он бы всё равно никогда на мне не женился. Его мамочка нашла ему девочку правильной национальности из хорошей семьи. Вера.
Мир суров и несправедлив. Марьяна.
Ты сейчас говоришь, как Данька. Вера.
Ну, он мне всё-таки родственник. Марьяна.
С этим сложно спорить… Так вот, Жорик взял маму в стационар, её там пролечили. «Подлатали», как выражается твой сын. Выписали кучу лекарств для поддерживающей терапии. Стало заметно лучше. И теперь в нашем доме живёт тихая забывчивая старая… девочка. Вера.
Страшно. Марьяна.
Уже не особо. Оказывается и к этому можно привыкнуть. Вера.
А у вас всё по-прежнему, всё на своих местах. Ничего не меняется, будто время остановилось. Марьяна.
Почему у нас должно что-то меняться? Вера.
Психологи считают, что раз в семь лет надо менять либо работу, либо мужа, либо место жительства. Марьяна.