Ольга Медведева – Сокрытые (страница 4)

Странно, что я об этом ничего не слышала. Сплетни по редакции обычно распространялись со скоростью света, но сейчас либо все держали в строгой секретности, либо я окончательно перестала обращать внимание на болтовню коллег у кофеварки и пропустила мимо ушей обсуждение очередного бизнесмена, одержимого мечтой управлять новостями.

– Да ты с луны свалилась, что ли? – миниатюрная девушка засмеялась еще громче. И как ей удавалось делать это так мелодично, нежно, будто колокольчик позвякивает? – Все давно на ушах стоят. Один богач подумывает вложиться в нас, ну или вообще выкупить газету у издательства. Информация гуляет разная. Издатель молчит, слухи не опровергает.

– Помощников его спрашивала?

– Первым делом позвонила. Говорят, Рив постоянно торчит у них на этаже. Зачем – никто не знает. А теперь, вот, этот Макс появился. Ох, Марта, – Лили закатила глаза, мечтательно вздохнула и потянула меня за собой сквозь толпу гостей, – наверно, он самый красивый мужчина в мире!

– Если выкупят газету, Рив останется? – поинтересовалась я, не слишком беспокоясь об ответе. Беккер вряд ли без боя отдаст кому-то свое место: он любит работу, хотя и высоко ценит независимость.

– Попробуй допросить их сама!

Мы вышли в дальний конец зала, и я увидела, куда, а точнее, к кому тащила меня Лили.

Около барной стойки, тяжело облокачиваясь на нее одной рукой, стоял Рив Беккер. Он хмуро разглядывал виски в стакане и выглядел уставшим: вертикальная складка разрезала лоб пополам, уголки тонких губ опустились вниз. Выражение его лица вкупе с небритостью и слабым освещением прибавляло к возрасту несколько лет. Сегодня Рив решил нарушить правила вечернего дресс-кода, которые сам когда-то установил, и пришел в обычном рабочем пиджаке и джинсах. Рядом с ним, спиной к стойке, сидела симпатичная длинноволосая блондинка в настолько открытом розовом платье, что называться одеждой оно могло с очень большой натяжкой. Внешность гостьи никого не удивляла: несмотря на суровость Рива, около него крутилось много женщин, ведь он был хорош собой, успешен и все еще холост. Но когда я перевела взгляд на третьего человека, то в ту же секунду поняла, о чем говорила Лили. Самый красивый мужчина в мире, сказала она, и, положа руку на сердце, я с ней согласилась. Лицо незнакомца отличалось мягкими чертами и полными чувственными губами. Высокий, светловолосый, отлично сложенный, он посмотрел прямо на меня ярко-синими глазами, широко улыбнулся и поднял стакан в приветственном жесте. Он точно знал, какое впечатление производит на людей, и наверняка умел добиваться всего, чего пожелает, одной улыбкой. Особенно от незамужних женщин.

– С ума сойти! – Я покосилась на Лили. – Неужели так бывает?

– Поверь, я уже два часа задаю себе этот вопрос! – Она закатила глаза и снова звонко рассмеялась.

– А, Марта, наконец добралась. – Рив обернулся и увидел нас. – Макс, позвольте представить вам Марту Кержес.

– Макс Колман. – Инвестор изящно наклонил голову, взял мою руку и поднес к своим губам, пристально глядя мне в глаза. – Я очень рад с вами познакомиться, Марта.

От его низкого хрипловатого голоса по спине вдруг побежали мурашки, но ничего приятного в них не было, скорее наоборот: находиться рядом с этим человеком почему-то стало крайне неуютно. Лили, издав короткий, больше похожий на вздох сожаления смешок, растворилась в толпе.

– Добрый вечер, – пробормотала я, пытаясь скрыть смущение, и обернулась к Риву в поисках поддержки, но тот не понял мой взгляд и потопил еще глубже.

– Я уже рассказывал про успехи Марты в литературе, – начал Беккер, однако инвестор перебил его.

– Да-да, помню, я читал вашу книгу, Марта. – Крепкая рука все еще сжимала мою. – Если честно, я предпочитаю другие жанры, уж извините, но должен заметить, что вы невероятно талантливы! Как вам удалось так глубоко раскрыть характеры героев? Вы, должно быть, отлично разбираетесь в людях?

Вежливо улыбнувшись, я пожала плечами и честно призналась:

– Совсем не разбираюсь. Понимаете, когда долго работаешь над рукописью, герои оживают и сами рассказывают свои истории. Мне же нужно успевать записывать. Ну, и вычеркивать лишнее, разумеется.

Девушка в розовом громко фыркнула, поставила на стойку опустевший бокал и приобняла Рива за плечи. «Эти писатели ужасно скромные, да, дорогой?» – вкрадчиво произнесла она, насмехаясь надо мной. Рив бросил в ее сторону яркую улыбку и снова отвернулся. Та хотела добавить что-то еще, но передумала, выпрямилась на стуле, закинула ногу на ногу и принялась оценивающе разглядывать мое платье.

– Неужели так просто? – спросил Колман. – Может, и мне написать какой-нибудь роман? Самое время, как считаешь, Беккер?

– Попробуйте, – ответила я. – Но учтите, это заберет у вас месяцы, а то и годы жизни, вы будете разом обожать и ненавидеть своих героев, а в результате останетесь недовольны собой.

– Почему же?

– Отправив рукопись в издательство, вы решите, что могли бы и лучше, а значит, недостаточно старались и все вокруг об этом знают. Такова плата.

– Ха, теперь понятно! – Придвинувшись вплотную, Макс смотрел на меня сверху вниз. – Да, герои у вас вышли неоднозначными, им не очень-то хочется сочувствовать, но это цепляет. Знаете, ведь добряков никто не любит, читать про них – скука смертная. Но в вашем мрачном семействе все похожи на простых людей, примерно как мы с вами. Они ждут счастья, не знают, как правильно поступить, принимают неверные решения, потом пытаются исправить то, что натворили, но становится только хуже. Браво, Марта! Я все терялся в догадках, кто же та женщина, которая так хорошо чувствует человеческую душу, а теперь, к моему удовольствию, вижу вас настоящую, да еще чертовски красивую.

Последние слова он прошептал мне прямо в ухо. Я еле сдерживалась, чтобы не влепить Максу пощечину. Ничего оскорбительного не прозвучало, и в таких случаях правильнее всего улыбаться и принимать комплименты, но интонации Колмана, прикосновения и резкое сокращение дистанции между нами выводили из себя. В его поведении читался совершенно недопустимый подтекст: нет, он не надеялся понравиться, но своей близостью и лестью словно норовил в мгновение ока влезть мне под кожу, выведать самые интимные тайны. Его присутствие давило, сковывало, угнетало, и я, забыв о манерах, сделала шаг назад, неловко наткнулась на кого-то спиной, но выдернула руку из цепких пальцев инвестора.

Колман осклабился в ухмылке и тоже отстранился.

– Что бы вы хотели написать обо мне, а?

Он взял со стойки стакан, услужливо наполненный барменом, сделал большой глоток и слегка поморщился, не отрывая взгляда от моего рта. У меня разболелась голова и желание разговаривать с ним испарилось окончательно. Надо бы найти компанию поприятнее, причем немедленно! Я оглянулась на остальных: блондинка весело качала ногой, обутой в изящную туфельку с вырезом на мыске, и смеялась уже в открытую. Она не надела на вечеринку никаких украшений, почти не накрасила лицо, да и платье ее, сшитое из мягкой ворсистой ткани, смотрелось странно. Как полотенцем обмоталась после душа: соблазнительно, но крайне неуместно. Девушка снова наклонилась к Риву и начала что-то оживленно нашептывать ему, а тот хмуро глазел в стакан, изредка поддакивая своей подруге. Эй, Беккер, чуть не сказала я вслух, чего стоишь столбом? Виски вообще-то принято пить, а не гадать на положении кубиков льда, как ты! Он перехватил мой взгляд, сощурился, предупреждая: инвестор ждет ответа и мне следует быть поделикатнее.

– Вы, Макс, – сухо произнесла я, – далеко не тот простой человек, которым пытаетесь себя выставить. Вы никогда не сомневаетесь в своих решениях и привыкли добиваться любых целей, идя к ним напролом и совершенно не беспокоясь о чувствах или репутации окружающих.

– Многовато слов, моя милая. Назвали бы сразу социопатом, и дело с концом!

Несколько секунд все потрясенно молчали, даже нога полураздетой блондинки перестала изображать маятник, а потом Колман растянул рот в улыбке и громко захохотал:

– С ума сойти, Беккер, ну и сотрудники у вас! Если я с ней опять заговорю, она меня просто побьет! Не за этим я ехал из Сарфелда! Как вы вместе работаете?

– Прекрасно работаем. – Рив бросил на меня жесткий взгляд, но почему-то слегка улыбнулся. – Марта способна на многое, правда, иногда чересчур увлекается!

– Простите, шеф, – ответила я. – Но ваш гость выбрал не самый лучший способ польстить автору, отзываясь о его книге цитатами из журнальной рецензии. Увы, Макс, тот номер до сих пор валяется у меня дома. И пока настроение у всех не испортилось, я удаляюсь. Умираю от голода!

Никто не стал возражать. «И о чем только Рив думает, – возмущалась я про себя, машинально здороваясь и улыбаясь знакомым, пока шла через зал куда-нибудь подальше от барной стойки, – почему он не защищает нас от посягательств всяких гнусных богачей? Дела и так идут хорошо, мы в состоянии сами справиться!» Передо мной возник поднос с шампанским, я схватила бокал, сделала большой глоток и только тогда остановилась, вспомнив, что собиралась поесть.

Еду сегодня заказывала Лили. Она считала себя истинным гурманом, обожала необычные сочетания вкусов и частенько угощала сотрудников редакции чем-то, на первый взгляд, совершенно несъедобным. Вдобавок она устраивала голосование: если блюдо получало одобрение большинства, его-то и стоило ждать на следующей вечеринке, но без сюрпризов тоже не обходилось.