Ольга Мареичева – Желтые шторы, морская свинка и конец света (страница 6)

Разговорились. Через полчаса Игорь предложил подвезти их до дома. И мама согласилась.

Так и пошло: Игорь заявляется с дрелью, помогает вешать полки, приносит билеты в театр. Весной они вместе едут в лес жарить шашлыки – он прекрасно управляется с мангалом. На все праздники и ярмарки Игорь тоже ходит с ними, потом, набрав вкусностей – сыра, колбас, пряников, – они сидят за столом, словно одна семья. Мама смеется, мама светится. Мама сделала новую стрижку, ей очень идет. На выходные можно отпроситься к подруге с ночевкой. Раньше мама шла на это неохотно – неудобно как-то, а теперь она про неудобства забыла.

Когда в начале июня мама забрала Дашу из летнего лагеря, она еще в дороге пообещала сюрприз. Даша ожидала чего угодно, от нового велосипеда до обещания завтра же ехать еще куда-нибудь – к морю, например, – но маме все равно удалось ее удивить. Допив чай, она подошла к крючкам, где висели ключи, и взяла небольшой ключик с незнакомым брелоком в виде совы.

– Мы выкупаем чердак! – торжественно сообщила она.

Вид у нее был прямо как у Буратино – когда тот крутил золотым ключиком под носом Пьеро и гордо бросал: «А это ты видел?» Даша пожала плечами и подумала, что велосипед был бы лучше.

– Ты не понимаешь? – затараторила мама. – Мы сделаем второй этаж! Там места – как здесь. Господи, мы ж на головах друг у друга…

– Нормально… – буркнула Даша. – Можно и второй этаж.

Мама, похоже, ждала большего.

– Идем! – решительно сказала она. – Посмотришь, как оно там…

На площадке их квартира была единственной, а к чердаку вела узкая и очень крутая лестница. Замок поддавался трудно, но наконец маме удалось с ним справиться и она распахнула дверь.

– Вот, – проговорила она голосом герцогини, показывающей новое имение, – наши новые покои…

Покои были пыльные, света сквозь окошко проникало немного, но места действительно хватало.

– Мансарда получится – просто картинка, – продолжала радоваться мама, – лестницу пробьем наверх, комнату сделаем… Тебя сюда переселить или как?

Даша переминалась с ноги на ногу, не зная, обойти чердак или лучше оставаться на месте. Под ногами валялась какая-то дрянь – доски, что ли… Дальняя стенка в полумраке была видна плохо, не удавалось разглядеть, кирпич там или дерево. В углах густилась темнота – углы походили на черные провалы или проходы.

И Даша вспомнила.

В детстве чердак был больше. А во сне он становился бесконечным. Конечно, никакого лабиринта здесь не было и быть не могло, о прежних кошмарах и вспоминать-то не стоило.

Самое время было осмотреть тут все, убедиться, что никаких чудовищ не бывает, и с легким сердцем возвращаться домой. Но Даша и так в чудовищ не верила, она выросла. Поэтому всего лишь попросила:

– Идем домой. Я еще чаю хочу.

И уже на пороге добавила:

– Чердак классный.

Мама вздохнула, но большего требовать не стала. Они налили себе еще по чашке, слопали купленные по дороге пирожные, помечтали о том, в какой цвет покрасят стены. Так и прошел вечер.

Но забыть то, что всплыло из глубин памяти, уже не удавалось. Там, на пыльном чердаке, недовольный вторжением Сценарист смахивал пыль с машинки, вставлял в нее пожелтевший лист бумаги, удобно устраивался в кресле, пряча под себя хвост (если он у него все же был), и принимался выстукивать слово за словом, вымеряя по минутам сценарий нового дня.

«Бабушка завела важный разговор», – напечатал он.

Бабушка не признавала тяжелых кружек, которые любили они с мамой, и специально для нее держали фарфоровую чашку с блюдцем. Бабушка не торопилась, она пила чай небольшими глотками, изящно разламывала булочку, намазывала каждый кусочек маслом. От варенья она отказалась – сладкое бабушка не любила.

Мама сидела как на экзамене – очень прямо, руки сложены перед собой. Чай стыл в ее любимой кружке с пучеглазым котом. Ни к булочкам, ни к варенью она тоже не притрагивалась.

Зато Даша наворачивала и то и другое. Она уже догадывалась, что сейчас ее попросят выйти. Ее бы и погулять отправили, но снаружи хлестал дождь.

– Я думала, ты ипотеку возьмешь, – заговорила наконец бабушка о деле.

Мама ответила очень ровным голосом:

– Мне нравится жить в Старом городе.

– Живи, кто не дает… – Бабушка бросила на Дашу выразительный взгляд, но внучка сделала вид, что не заметила.

– Дорого, наверное, в порядок чердак-то привести?

– Не дороже денег. Мы справимся! – Мама заговорила чуть громче и звонче. – Торопиться некуда. Мне всегда хотелось в мансарде жить.

– Ну да… под крышами Парижа, Фиалкой Монмартра. Любовь, вино, богема… – Бабушка еще раз прожгла внучку взглядом, и опять безрезультатно.

– Что? – Мама подалась вперед, звона в ее голосе прибавилось. Она даже ложку в руке вертела, хотя терпеть не могла, когда так делают.

– Дарья, – не выдержала бабушка, – иди, почитай что-нибудь…

– Я еще чай не допила, – буркнула Даша, решив растянуть чашку до предела, даже если пить придется по капле.

Она отломила еще кусок булки, положила на него нетонкий кусок масла и щедро бухнула сверху малинового джема.

– И есть хочется, – сказала она с набитым ртом.

Бабушка перевела взгляд на маму, ища поддержки, но мама Дашу гнать не стала.

– Алина… Ты понимаешь, что делаешь?

– Давай оставим эту тему, – попросила мама.

Бабушка вздохнула:

– Можем и оставить.

И тут же добавила:

– Мне звонила Нина. Нина Владимирова. Мы с ней учились когда-то вместе.

Даша ни про какую Нину Владимирову никогда не слышала, но мама, похоже, ее знала. И нахмурилась.

– Она беспокоится, – продолжала сыпать загадками бабушка, – я тоже.

– Можете успокоиться, – бросила мама, – обе. Я не собираюсь замуж. Во всяком случае, пока.

– Вот видишь – уже и «пока», – грустно улыбнулась бабушка.

И они опять замолчали, выжидательно поглядывая то друг на друга, то на Дашу. Не выдержала мама.

– Даш, – попросила она, – ты не могла бы…

– Можете секретничать сколько угодно, – проворчала дочь.

Она забрала кружку и бутерброд, сунула в карман горсть конфет и отправилась к себе. Демонстративно закрыла дверь, метнулась к столу, вытряхнула карандаши из карандашницы и уселась на кровать, прижав к стене стакан от карандашей, а ко дну стакана – ухо.

– Аля, ты это серьезно? – продолжала бабушка, понизив голос. – Ты из-за него вздумала дом расширять?

– Тебе не кажется, что я уже большая девочка? – Мама старалась говорить спокойно. – И что мне как минимум нужна своя комната?

– А у тебя ее разве нет? Где тогда мы сидим?

– В гостиной. В гостиной, совмещенной, между прочим, с кухней. Где у меня в углу диван и компьютер. Мне хочется жить нормально. Даше тоже побольше места не помешало бы, к ней друзья ходят, а им в той каморке не развернуться.

– То есть вся забота о ребенке?

– Нет, – спокойно ответила мама, – обо мне и о ребенке. Я тоже живой человек.

– Ты могла прекрасно позаботиться о себе два года тому назад…

– Не будем об этом!

– Когда у тебя была возможность устроить свою жизнь…

– Мама!

– …с нормальным взрослым человеком…

– Я еще два года тому назад сказала – хватит об этом!