Ольга Малышкина – Приключения котёнка Брыся (страница 2)
Кроме ненастоящего воробья на площадке были монетки. Много. Они сверкали на солнышке. Про то, откуда они взялись, ворона тоже знала: люди кидали их с парапета, норовя угодить в Чижика-Пыжика. Вроде бы у тех, кому повезёт, желания исполнялись. Ворона в такую чепуху не верила. Но на всякий случай, положив Котёнка, взяла в клюв монетку и со всей силы стукнула ею воробья по бронзовой голове.
– А вы не могли бы и мне подар-р-рить такой блестящий кр-р-ругляшок! – раздалось вдруг сверху.
«Тьфу! – подумала с досадой ворона. – Желание не загадала!» И желание-то было у вороны простое: пообедать Котёнком в тишине и спокойствии. А вот поди ж ты! Не успела! Раньше времени воробья монеткой стукнула!
Она сердито посмотрела вверх. На парапете сидела сорока и жадно разглядывала сверкающие копейки и рублики.
– Если дам, оставите меня в покое? – стараясь быть учтивой, поинтересовалась ворона.
– Непр-р-ременно! Бесспор-р-рно! Р-р-разумеется! – заверила сорока.
Пока ворона выбирала подарок, пока летала его вручать, Котёнок пришёл в себя от водной «экскурсии». А когда он пришёл в себя и не увидел рядом ни мамы, ни братиков, ни сестрички, то решил, что ему всё-таки удалось удрать с уроков. Вот только он не помнил подробностей. «Не страшно!» – успокоил сам себя Котёнок, потому что был храбрым. По этой же причине он не испугался большой чёрно-серой птицы, которая спустилась вдруг с неба и грозно уставилась на Котёнка. То есть испугаться-то он испугался, но страха не показал. Именно это и называется настоящей храбростью!
– Здравствуйте! – сказал Котёнок, вспомнив мамины поучения, что хороший малыш должен быть вежливым.
Ворона угрюмо молчала. Разговаривать со своим обедом она не собиралась. Ещё чего!
– Пр-ростите, а вы не могли бы дать ещё кр-ругляшков для моей р-родни? – снова раздался скрипучий голос сороки.
– Вы же обещали оставить меня в покое! – возмутилась ворона.
– Тогда не могли бы вы выбр-р-рать др-р-ругое место для вашей тр-рапезы? – не унималась любительница блестящих предметов.
– Пр-р-ридётся! – в тон сороке ответила ворона и собралась схватить Котёнка. Но малыш уже вспомнил другой мамин урок: шипеть и царапаться, если тебя хотят потрогать чужие.
– Ш-ш-ш-ш! – сказал он, выгнув спинку и взъерошив густую серо-белую шёрстку. А ещё для убедительности вытаращил глаза и выпустил коготочки.
Коготочки у Котёнка были крохотные, но проверять, острые они или нет, вороне не хотелось. А потому она взмахнула крыльями и улетела прочь. А вместе с ней улетела сорока, потому что тоже не хотела связываться со строптивым Котёнком.
Глава 3. Как Котёнок снова оказался на «большой земле»
Довольный, что самостоятельно прогнал две такие большие опасности, Котёнок стал ждать маму. Она почему-то задерживалась. Хотя обычно оказывалась рядом, стоило только захотеть. Может, он хочет недостаточно сильно? Котёнок зажмурился и принялся хотеть изо всех сил. Тем более что он сильно проголодался. И, судя по всему, не только он: кто-то сердитый у него в животе издавал странные урчащие звуки. Котёнок с тревогой к ним прислушивался – раньше он и не подозревал, что у него внутри кто-то живёт! Наверное, потому что мама вовремя кормила их обоих и у того, второго, не было повода возмущаться.
Чтобы скрасить ожидание и отвлечь сердитого незнакомца, Котёнок решил продолжить урок арифметики. Он быстро сосчитал неподвижную птицу, похожую на воробья, которая стояла посреди площадки на маленьком фигурном столбике. (В отличие от вороны, которая когда-то чуть не сломала о Чижика-Пыжика клюв, Котёнок сразу догадался, что птица ненастоящая.) Считать до одного было неинтересно, и Котёнок занялся блестящими кругляшками.
Тут, однако, возникла другая проблема: он не знал, как называются цифры после четырёх. Но Котёнок был умный, а потому нашёл выход: лапкой он стал двигать кругляшки в группы по четыре. Получилось четыре группы и ещё три кругляшка.
«Вот вырасту и выучу все цифры», – пообещал сам себе Котёнок.
Внезапно странное урчание усилилось. Сначала малыш подумал, что это опять разбушевался незнакомец у него в животе, но потом понял, что звук доносится с большой воды. Наверное, приближался кто-то о-о-чень голодный! Котёнок сжался в комочек и прижал уши, чтобы стать незаметным, как учила мама.
Урчание превратилось в страшный рык, а потом вдруг смолкло прямо рядом с площадкой, на которой сидели Чижик-Пыжик и Котёнок. Снизу, со стороны большой воды, раздался громкий человеческий голос. Он сообщил, что Чижик-Пыжик – самый маленький памятник в Санкт-Петербурге, всего 11 сантиметров в высоту и весом около пяти килограммов. Котёнок с уважением посмотрел на «воробья». Потом… на себя. «Ура!» – возликовал Котёнок, так как обнаружил, что они с Чижиком-Пыжиком примерно одинаковые, а значит, он теперь знает про себя ещё целых две цифры! Правда, высоту нужно заменить на длину. И то, пожалуй, без хвостика. Котёнок закружился на месте, пытаясь поймать и измерить непослушный отросток.
– Ой, смотрите! Там котёнок! – воскликнул кто-то.
Котёнок перестал кружиться и подобрался к краю площадки, чтобы осторожно, одним глазком, взглянуть на Людей. Мама велела быть с ними осторожным и доверять только хорошим, тем, кто приносил в мисочке колбаску и аккуратно ставил её около подвального окошка. Для мамы. Чтобы у неё было молочко кормить своих детишек.
Людям, которые суетились сейчас внизу в чём-то большом и плавучем (Котёнок пока не знал таких слов, как «лодка» или «катер»), он не доверял. А потому снова отполз от края площадки и прижался к гранитной стене.
– Как бы его оттуда достать? – рассуждали между тем участники водной экскурсии. – Руками не дотянуться. Может, шваброй попробовать?
Сразу вслед за предложением на площадку забралось что-то страшное и мохнатое. Котёнок подпрыгнул от испуга. Потом вспомнил, что он храбрый, и вцепился в чудище зубами и когтями. А в следующее мгновение он оказался в чьих-то ладонях, которые не пахли ни колбаской, ни молоком, а значит, им нельзя было доверять. Котёнок принялся отчаянно шипеть, царапаться и кусаться. То есть делать всё то, чему успела научить его мама-кошка.
– Да он дикий совсем! – осуждающе сказали Люди, посадили Котёнка снова на швабру, дотянулись ею до моста через реку Мойку и стряхнули малыша, вернув «на большую землю».
– Наверняка его мама где-то рядом, – успокоили себя они, завели мотор и отправились дальше по своим экскурсионным делам. Котёнок с гордостью посмотрел им вслед: такие большие и страшные, а он их всех напугал!
В животе опять заурчало. Наверное, незнакомец хвалил за отвагу. А может, просил кушать. Жалко, что он сидит внутри и с ним нельзя поиграть или хотя бы просто поговорить. Кажется, из всех слов он знает только «ур-р-р». Котёнок строго произнёс: «Потерпи!» – и направился в ту сторону, где виднелись дома. Там должны были быть дворы, а в них – подвальные окошки, рядом с которыми наверняка стоят мисочки с колбаской и молочком – подарками от хороших Людей…
Котёнок с каждой минутой, с каждым шагом крохотных лапок становился всё взрослее и умнее. Он уже понял, что удрал слишком далеко и мама его не найдёт, ведь она не может отлучаться надолго от его братиков и сестрички. Он сам должен найти дорогу!
Глава 4. Как Котёнок получил имя
«Та» сторона, куда направился Котёнок, лежала за мостом через речку Фонтанку. И если бы Котёнок был немного старше, то наверняка знал бы, что мост называется Пантелеймоновским, в честь расположенной неподалёку церкви. Но главное, впрочем, не в названии, а в том, что мост считается одним из самых красивых в городе! И, в отличие от маленького Котёнка, об этом знали туристы, которых в Санкт-Петербурге видимо-невидимо. А потому, несмотря на глубокие лужи, оставленные первой весенней грозой, к мосту потянулись организованные (то есть с экскурсоводом) и неорганизованные (то есть гуляющие сами по себе) любители достопримечательностей. Да ещё автомобили спешили куда-то, поднимая колёсами тучи брызг.
Брызги попадали на фигурные стойки перил, и они становились из светло-зелёных тёмно-зелёными. А вот позолоченным деталям было всё равно – что сухие, что мокрые они сияли одинаково ярко и привлекали не только туристов, но и поклонников всего блестящего. Точнее – одну поклонницу. Сороку. Ту самую, которая уговаривала ворону подарить ей монетку. Она сразу заприметила Котёнка, в нерешительности разглядывающего людей и машины.
Котёнок бы с ней не согласился. Настроен он был очень даже решительно. А людей и автомобили разглядывал из предосторожности – просчитывал маршрут. Как мы помним, считать Котёнок умел только до четырёх, а потому каждую секцию ограждения моста (от стойки до стойки) он делил на четыре. По чугунным прутьям. Основанием каждого четвёртого (иногда плюс ещё один) был шарик, тоже чугунный и зелёный. Возле каждого шарика Котёнок делал короткую остановку, чтобы перевести дух, а потом снова мчался до следующего шарика.
– Пр-р-ривет! – сказала сорока, усаживаясь на перила в том месте, где Котёнок устроил себе очередную передышку.
Котёнок задрал голову и восхищённо пискнул (он был маленький, а маленькие не умеют разговаривать по-другому):
– Как красиво!
Сорока подумала, что слова Котёнка относятся к ней, и радостно закивала: