Ольга Мальцева – Хочу быть богатой и знаменитой (страница 53)
— Да, обещали двух пацанов. Только маленькие они какие-то. А живот огромный. Ладно, двинули, хоть время ожидания с пользой проведем, — молодой почти папаша глубоко вздохнул пару раз и сел в машину.
Пока выбирались из городских пробок попробовали восстановить канву произошедшего с сестрами. Селим крутил в руках телефон, и рассуждал вслух:
— Получается, им удалось удрать из НИИ через подвал, выбраться через окно и попасть на хоздвор.
Тимур, поглядывая на очередной сигнал светофора, кивнул:
— Ну да. А там уже забрались в кузов старого грузовичка, водитель которого поехал на лесную заимку. Зачем?
— Думаю, что на рыбалку. По карте глянул — озеро посреди леса, и в километрах в пятидесяти в каком-то селе есть старая церквушка.
Оба, пережидая сложную дорожную ситуацию, немного помолчали.
Тимур глубоко вздохнул:
— Не клеятся между собой два события. Как они из леса выбрались?
— Это тоже не давало мне покоя, потому, посмотрел сводки за последние годы, именно по той территории, и обнаружил интересные заявления.
Следующий светофор снова не позволил двигаться дальше, и Тимур смог потереть лицо двумя руками:
— И что там?
— А там два мужика заявили о том, что по пьяни потеряли каждый по охотничьему ружью. И ко всему не помнят, где оставили старенький УАЗик, на котором двинули на охоту. Все свалили на паленую водку, что покупали в местном маленьком магазинчике.
Водитель, послушно следующий разрешающему знаку светофора, не торопясь двинулся вперед и повернул на вторую от перекрестка улицу, решив срезать путь.
— И что там дальше?
— А дальше, стараниями оперов было выяснено, что автомобиль был брошен ими за сорок девять километров от означенного озера, вблизи деревни под названием Усяты, где имеется старая церквушка. И батюшка там действительно был до прошлого года.
— И что дальше?
— А что дальше?
— Ты хочешь сказать, что следуя рассказу Натальи — Вероники, это они уехали от озера и уснули, там их батюшка и обнаружил?
— Как-то так.
— Что ж, вполне себе рабочая версия. Только как ее проверить?
— Пока никак.
— Вот именно.
И оба на какое-то время замолчали.
До монастыря оставалось не так и далеко. Две машины только выбрались за город и поползли. Дорога, как после бомбежки. Ямы такие широкие и глубокие, что приходится переползать из одной в другую, чтобы не потерять колеса. Пятьдесят километров преодолели за два часа! Наконец-то съехали по указателю с трассы и обнаружили такое качество дорожного полотна — хоть на боку катись! Двадцать километров и они у цели. Высокий глухой забор, из-за которого виднеются только маковки церкви.
— Приехали. Что дальше? Тут ворота-то открываются?
Вдруг из динамика они услышали:
— Добрый день! Слушаю вас.
Тимур обернулся, ища глазами камеру. Обнаружил и сразу успокоился:
— День добрый! Мы хотели поговорить с настоятелем. Это возможно?
— Я должен спросить. Подождите, пожалуйста.
Забор, опоясывающий территорию монастыря, был действительно очень высоким, метра два с половиной и терялся где-то в ближайшей роще. Тишина — это было самое невероятное.
— Селим, слышишь, как будто ручей звенит?
А тот уже давно прислушивался:
— Тут озеро где-то должно быть. Чувствуешь, пахнет озерной водой и рыбой.
Кто-то за их спинами кашлянул:
— Правильно, тут у нас и озеро, и рыба в озере. Здравствуйте, молодые люди. Я настоятель этого монастыря — отец Максим.
Они оглянулись. Перед ними стоял мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, худощавый, внимательные добрые глаза, впалые щеки, окладистая борода и длинные волосы, перехваченные шнурком под черным головным убором. Батюшка стоял и улыбался:
— Вы хотели меня видеть и поговорить. Давайте пройдем в беседку, — он махнул в сторону рощи рукой.
— На территорию монастыря вам нельзя. А побеседовать в беседке будет удобно всем.
Мужчины удивились каждый сам про себя и двинулись вдоль забора. Зашли в рощицу, увидели беседку. Скамейки по периметру, в центре круглый стол, над входом — икона. Расположились за столом.
— Отец Максим, прочитайте вот это, — Тимур положил на стол записку, полученную столь странным образом. Настоятель внимательно прочитал, кивнул. Дальше на стол легли фотографии двух школьниц с соответствующими комментариями. Потом шел рассказ о Тригорских.
— Мы ищем того, кто обладает хоть какой-то информацией по этому делу. Останутся ли сестры Тригорские живы, зависит от того, кто первый их найдет. Помогите, если можете.
Батюшка сидел, не торопясь перебирал бусины четок, поглядывал на посетителей. Помолчал немного, кивнул и начал:
— Что могу вам сказать? Неделю или около того, приезжала сюда Тригорская, представилась Клавдией Ивановной Ивановой, даже паспорт показала.
Мужчины переглянулись.
— Я узнал ее сразу, мы были знакомы с ней в прошлой жизни. Она искала инока, который находится в этом монастыре. Об этом я ей сказал. Только встречаться с ним не благословил. И вам встречаться с ним не нужно. А вот с другим человеком встреча была бы полезна. Если он согласится, то сейчас к вам выйдет.
Отец Максим перебирал бусины на четках и поглядывал на гостей.
— Про первого, что могу сказать? Он все написал, я заверил. Бумаги отправил в соответствующие органы. Рассказать, что было написано, не могу. Сами понимаете — тайна исповеди. Скажу только имя, с которым он жил в миру: врач, Константин Сабин. Второй — Воронов Виктор Сергеевич. Если только захочет с вами повидаться. Это все, чем могу, кроме молитвы помочь. На этом прощаюсь.
Он поднялся:
— Господи благослови!
Мужчины встали. Отец Максим отправился в сторону ворот, а друзья остались стоять в беседке.
— Тимур, а ты кто по религии?
— Я? Я — атеист, а что?
— Я вообще-то мусульманин, а тут меня, этим, крестом и слова там какие-то про Господа.
Вдруг он услышал тихий смех:
— У Господа виноградников много! А еще не спешите, уважаемый мусульманин, ваши два сына и дочь родятся только завтра, все у них будет хорошо.
Селим заметался, выбежал из беседки огляделся, пробежался по тропе. Внимательно все осмотрел. Вернулся, скинул ботинки, встал на скамейку, стал искать динамики, видеокамеру. Но так ничего и не нашел.
— Ты слышал?
— Ммм?
— Ты сейчас слышал, что кто-то сказал, что, мол, не спешите, уважаемый мусульманин, ваши два сына и дочь родятся только завтра, все у них будет хорошо.
Друг, бегающий по скамейкам беседки, несколько озадачил Тимура:
— Нууу… Ты это, не нервничай. Много думаешь про Эличку и детей, потому и мерещится всякое. А то, что у них все нормально будет, так это и я знаю. Садись уже, озабоченный папаша! Ждем.
Они прождали час. К ним никто так и не вышел.