Ольга Лукинова – Истории странного подростка (страница 3)

Когда чувство безнадежности покидает меня, становится легче. Но на это может уйти и несколько недель.

В ожидании облегчения я начинаю мурлыкать грустные песни, и при этом безумно пританцовывать, глядя на серый городишко, лежащий за моим стареньким окном.

Было в этом что-то, что нравилось мне, что-то, что тянуло меня снова и снова предаваться дикому одиночеству.

В сточной канаве

Скоро мне предстоит поездка. Колесил я часто, но по большому счету совершенно бессмысленно.

Я все чаще жил с ощущением, что нужно повеселиться от души и умереть, не успев состариться. О, кто бы знал, как мне осточертело настоящее!

Я сам не знаю, чего желаю, я не могу выбрать свой путь среди тысячи линий и дорожных знаков.

Сейчас мне хочется откинуть приличия и кричать во всю глотку прямо в уши безликим богам, как я ненавижу свои дни!

Я не имел ни жилья, ни работы, ни хороших друзей, да и к черту! Бывают компании и похуже, чем я сам себе. Тем более, пока эта компания меня вполне устраивает (правда ли?).

Я мог бы свернуть горы, но лежу на старом диване и пишу данные строки, чтобы хоть немного скинуть тяжесть предательства и пустоты, что обязательно приходит после череды радостных дней и даже, казалось, иллюзии маленького счастья.

Я раскидываю буквы по страницам, не ожидая ничего взамен. Хотя нет, теперь я снова обманываю самого себя – я хочу ощущать легкость и не выть от боли каждый раз, растворяясь в бесконечности одинокой ночи.

Кажется, еще немного и я буду валяться в сточной канаве пьяный в стельку в предсмертном угаре, а под боком – печатная машинка, скомканные листы бумаги и промокшая пачка сигарет. Наверное, так и уходят одинокие мечтатели без цели и средств.

Все осталось на своих местах

Все осталось на своих местах: люди не поумнели, я не нашел приличную работу, книги не стали дешевле, только алкоголь по-прежнему заменял мне друга.

Очередной день, когда я провалялся в кровати и не придумал себе занятия получше, чем прогуляться до ближайшего магазина.

День как день. Ничто не предвещало беды, я уныло брел в сторону ларька, но из-за угла (как черт из табакерки, честное слово!) выскочила давняя знакомая. Она катила потрепанную погодой и, пожалуй, временем, коляску. Здесь же задребезжал мой телефон, который отчего-то решил, что я хочу вести с кем-то диалог.

Я быстренько свернул в кусты, прикинувшись местным алкоголиком (а надо ли было прикидываться?). Не глядя, выключил предательский аппарат и, таким образом, дважды избежал глупых кривляний и никому не нужных слов.

Почему-то начал злорадствовать, мысленно расписывая жизнь встретившейся знакомой, попутно перескакивая на того, кто мог мне звонить.

Я шел, неся с собой не только покупки, но и кривую ухмылку и озлобленные размышления, кажется, даже настроение росло необъяснимым образом. Наверняка, я был похож на огромный кусок дерьма в этот момент. Но ведь все мы отчасти из него слеплены (с этим не поспоришь).

К слову, до квартиры добрался успешно. Но день так и сгинул в никуда, как и многие другие до этого.

Поток грязи

Если откинуть скромность и приличие, иногда необходимое для существования в обществе, перед вами предстанет странный и до ужаса противный человек – я, во всей красе.

Я могу делать отвратительные вещи, пить несколько недель, а то и месяцев, курить и ругаться благим матом на всю округу, писать никчемную прозу и банально-скучную поэзию.

Я могу любить весь мир, но в одно мгновение любовь обрывается и все летит к самому дьяволу! Я посылаю к черту всех и каждого, давлю мораль и чистоту душ, я лгу и бросаю, я хохочу как безумный, когда остается только плакать. Этакая дикая, но искренняя импровизация: будто очищение души, мыслей, внутреннего «я», избавление от ненужных или навязанных чувств и эмоций, это, в конце концов, одиночество и облегчение, отречение от общепринятых рамок и стереотипов… Но так ли это на самом деле или я просто хочу так думать?

Записи как поток грязи, накопившейся во мне при общении, чтении, письмах, поездках, незначительных обязательствах, авантюрах, граничащих с безумием и всего прочего. Своего рода протест против жизни и смерти, ума и глупости, против «встань в 6 утра и иди туда, куда не хочешь», против «живи по навязанным правилам» и тому подобного. Список можно пополнять изо дня в день, и при этом даже ни разу не повториться за многие годы.

Мы все протестуем. Порой даже не преследуя целей и не ведая против чего, собственно, мы протестуем и чем недовольны. Такова природа человека. Сколько ни пытайся, рано или поздно взбунтуется каждый, пусть даже минут на пять и по пустяку, но это случится обязательно.

Миллионы «что если…»

Что мы можем оставить после себя? Зачастую ничего, даже памяти о себе.

Что если мне не суждено дожить и до сорока? Что если завтра не будет? Что если я смертельно болен, но пока не знаю об этом? Что если… если это твой последний день, последний шанс, последний вздох…

Все, что происходит со мной наверняка наказание за прежние «проделки». Когда человеческие чувства стояли гораздо ниже, ниже животных инстинктов. Я вдоволь наигрался чужими жизнями, я находил, потрошил и выбрасывал сотни душ. Мне нравилось, действительно нравилось отравлять их, иногда не только алкоголем или другой дрянью, но своей ложью и игрой…

Важно ли это теперь? Будет ли это иметь значение после? Сегодняшней ночью проснулась совесть, наутро она умрет. Мне осталось лишь одно – доживать свои дни и оставлять эти записки.

Я, кажется, жутко надрался сегодня.

Картофельные очистки

Всегда раздражали любопытные соседи, о существовании которых я вспоминаю только тогда, когда выношу мусор. Мне плевать, кто, где, с кем и каким образом живет, зато окружающие проедают взглядом насквозь, когда я мило проплываю мимо, блаженно покуривая и думая о своем. Им же всегда интересно, какого черта я беспрерывно курю, часто нахожу странные компании, выношу полные звенящие пакеты, вообще все еще живу здесь… И миллион вопросов, которые лично мне и в голову не пришли бы…

Но на самом-то деле, какого черта?! Какое людям дело картофельные очистки я выношу или пустые бутылки? Зачем интересоваться этим у меня и знакомых или строить дурацкие догадки? Я же не заглядываю в их души (как и в их мусорные пакеты, между прочим) и не спрашиваю с невинным видом «Ах ничего себе, сколько дерьма и воспоминаний… не тяготит? А что это там, за консервной банкой, любопытство? Не пора ли все это выбросить из жизни?»

Любовь никого не обходит стороной

Как бы прискорбно это ни звучало, но все мы влюбляемся. Мы строим иллюзии, планы, мечтаем о несбыточном, где «жили они долго и счастливо», но, конечно, розовое стекло разбивается о серую реальность. Тогда ты кричишь: «Любить?! Да никогда!» А сам уже разорвал свои внутренности от такого натужного крика, который, между прочим, абсолютная ложь. И себя ты пытаешься обмануть фразами «не способен любить», «так часто влюбляюсь, это несерьезно». Особенно забавно наблюдать напускное безразличие на лице (если умеешь замечать такие вещи, то знаешь, о чем я).

Я играл в такие игры тысячи и тысячи раз. Я знал, что любовь никого не обходит стороной. Просто иногда это не та сторона, которую ты успел нафантазировать. Ты ждал совершенно другого.

Вот и ждал чего-то другого. Всегда.

Говорил «люблю», не испытывая при этом даже малейшей привязанности. Воспринимал любовь как игру. Игру, в которой выходил победителем, казалось, всегда.

Я так ошибался, так ошибался…

Как обычно и случается, однажды я проиграл.

Уверен, что пронесу это поражение сквозь жизнь.

Моя луноликая богиня

Помню, как мы с тобой засыпали на тонких матрасах прямо посреди поля или на новостройке поблизости. Я любил смотреть на тебя спящую под таинственным мягким светом месяца. Ты часто сворачивалась калачиком от холода, и я просыпался, чтобы накрыть тебя худеньким одеялом. У нас не было даже одной подушки на двоих, но было на двоих одно счастье.

Однажды мы перебрались на чердак старого магазинчика, где никто не замечал нашего присутствия. Мы приводили туда немногочисленных друзей, которые не стыдились бездомных и странных подростков. Нам было радостно и весело на нескольких квадратных метрах, без мебели, без посуды, без стыда от отсутствия всего этого. Не знаю, почему ты была рядом с таким бездарным парнем, не имевшим ничего в своих ладонях, кроме странного безумия.

Но вот пришел день, когда насытивший нашей свободой и безденежьем, ты ушла.

Я проснулся на нашем чердаке и нашел лишь пустой матрас, который бесстыже выставил свое нутро мне навстречу и усмехался тому, что я выглядел гораздо хуже. Я лежал неподвижно, глядя на дыры в углу крыши, они так напоминали бреши в моем сердце. Только крышу подлатать еще можно, а меня – вряд ли.

Я по-прежнему вспоминаю тебя с нежностью и трепетом. Вспоминаю твою тихую красоту и яркую любовь, на фоне чего я выглядел серой декорацией, созданной лишь для того, чтобы воспевать героиню моего романа. Эту неприглядную декорацию ты для чего-то решила использовать, разукрасив в самые дикие цвета, а после сыграть с ней в любовь, чтобы затем бросить подальше в бескрайнюю пустыню разорванных в клочья чувств без права на дальнейшее существование.

Я по-прежнему вспоминаю тебя. Вспоминаю, проснувшись среди ночи, сходя с ума от снов, терзающих мой разум. Кажется, я закончу в каком-нибудь дешевом доме для больных, а мою маленькую библиотеку пустят на растопку необразованные бедняки. Только больше у меня все равно ничего не осталось. Лишь воспоминания и воспаленное восприятие мира. И, конечно же, ты, моя луноликая богиня.