Ольга Лукас – Тринадцатая редакция. Модель событий (страница 33)

Анна-Лиза покидала очередной покорённый город и оставляла его на разграбление своим духам-покровителям. Духи нагоняли её в пути и сообщали, что теперь в городе не осталось ничего заслуживающего внимания. Однажды на рассвете, почти не сбавляя скорости, она ворвалась в Париж. Промчалась по улицам, несколько раз нарушила правила дорожного движения и остановилась на бензоколонке, чтобы позавтракать и заправить автомобиль. Уже на выходе из кафе Анна-Лиза зацепила плечом телефон-автомат и задумалась. Обычно телефоны-автоматы попадались ей на глаза аккурат после удачно заключённого договора, и она звонила куратору, сообщая об очередной своей победе. На этот раз она ещё никого не успела победить и даже не почуяла присутствия носителей в окрестностях заправочной станции.

Она звонила всего лишь по двум номерам: куратору, потому что так полагалось, и Джорджу, потому что так не полагалась. Куратору ей сказать пока нечего. Собственно, а отчего бы не кинуть пару словечек старине Йорану? Заржавеет она от этого, что ли?

Вспоминая о Джордже, Анна-Лиза неизменно начинала думать на русском языке.

— Надо же, а мы как раз говорили о тебе, — любезно, но безучастно произнёс «старина Йоран».

— Мы — это ты и то, что отражается в твоём зеркале? — уточнила Анна-Лиза.

— Мы — это я и твой Димсу. Хочешь с ним поговорить?

— А разве он не взаперти у Эрикссона?

— Хочешь узнать об этом из первых рук?

— Как, он тоже с вами? — воскликнула Анна-Лиза.

— Не знаю, где он. Но я-то чем заслужил счастье слышать вас? — удивлённо спросил Джордж. Нет, ну в самом деле. Роман у неё с Маркиным, интересует её Эрикссон, а звонит она почему-то ему.

— Ты не заслужил. Но я захотела радости от твоего голоса.

— Приятно. Но ты ведь, наверное, по делу мне звонишь?

— По делу я не тебе звоню! — начала сердиться Анна-Лиза.

— Да, прости. Передать трубку Димсу? Он тут всё равно от безделья мается, а мне надо работать.

Это было так глупо, просто дальше ехать некуда, но Джордж полагал, что поступает как настоящий друг — даёт влюблённым возможность пообщаться. Ведь старый злодей Ингвар отобрал у бедного Димки все средства связи — только через верного друга до него и можно теперь дозвониться.

— Хорошо же. Передавай, — закипая от ярости, сказала Анна-Лиза.

— Тебя, — скорчил индифферентную гримасу Джордж и передал трубку своему гостю.

— Здравствуй, мой ангел. Легко ли тебе летается на свободе? — зачирикал Дмитрий Олегович, краем глаза следя за реакцией своего друга.

— Здравствуй, Димсу, — сурово отвечала АннаЛиза. — Шутить шутками мне некогда. Отложений во времени это дело не терпит. Подойди сейчас и ударь Йорана всеми своими силами и скажи, что это от меня. А если он ответит — то это будет тебе от меня. — И повесила трубку.

— Ты чем-то очень сильно обидел Анну-Лизу, — немного помолчав, заговорил шемобор. — Она разгневана. Подумай, что ты сделал не так, подумай, как искупить свою вину, иначе однажды она приедет сюда сама, и тогда не спасёт тебя даже то, что ты — Хозяин Места.

— Я не обижал её нисколько. Это она меня использовала, — скрестив на груди руки, объявил Джордж.

— Использовала-а? — протянул его друг. — То есть от тебя остался один только фантик, а всё остальное пожрала проклятая Анна-Лиза? Надо же, а я вижу перед собой вполне здоровый и даже, я бы сказал, цветущий организм. Наверное, она не использовала тебя совсем, а просто немного попользовалась?

— А тобой она, значит, всё ещё продолжает пользоваться?

— Пыталась вот только что, — не вдаваясь в детали, сказал Дмитрий Олегович, — но я ответил решительным отказом. Вернее, я смалодушничал и промолчал. Но выполнять её приказ не стану.

«Ну что ж, — подумала Анна-Лиза, с силой швыряя трубку на рычаг, от чего телефонный автомат перекосило, перекорёжило и скрутило так, словно он побывал в эпицентре чудовищного урагана, — не зря говорят, что Париж — это город желаний. Посмотрим, какие желания тут водятся».

Мунгам и шемоборам с начальством повезло — оно и мудрое, и всесильное, и прекрасно разбирается в тонкостях ремесла. Но есть небольшой пунктик, который неизменно раздражает мунго-шемоборское руководство всех рангов: невысокая производительность труда работников первой ступени.

Поглядев на сотрудников Тринадцатой редакции или, скажем, на Дмитрия Маркина и Анну-Лизу, не всякий заподозрит в них людей с низкой производительностью труда. По человеческим меркам все они — титаны духа, и не меньше, но высшие существа, лишённые потребности в сне и пище, отдыхе и прочей бесполезной ерунде, думают по-другому. Их бы воля — и подчинённые трудились бы день и ночь, перекусывая на ходу, валясь с ног от усталости, но отдавая исполнению желаний каждую минуту своей жизни.

Поэтому такое привычное и полезное развлечение, как «отпуск», почти не знакомо шемоборам и мунгам. «Вам мало по ночам спать? Мало по выходным бездельничать? Совсем хотите работу забросить — так и скажите, я шемоборов в город приглашу, чтобы поляна не пустовала», — говорит обычно Кастор, когда кто-нибудь в Тринадцатой редакции заикается о небольшом, в недельку-другую, отдыхе. Но Даниил Юрьевич — не вступая, разумеется, в открытую конфронтацию, — всегда старается дать своим сотрудникам возможность хоть немного передохнуть. Три-четыре дня на воле — и отдыхающий уже вприпрыжку бежит обратно, чтобы окунуться в сладостные и увлекательные трудовые будни.

Все сотрудники Тринадцатой редакции, включая новеньких, Дениса и Наташу, уже успели воспользоваться нелегальным, но одобряемым непосредственным начальством правом на отдых, а некоторые — не по одному разу, и только Константин Петрович неумолимо и непреклонно отвергает всякую возможность расслабиться. «Когда я долго держу защиту, а потом отпускаю её, я так расслабляюсь, что вам и не снилось», — обычно отвечает он, и к нему уже не пристают с расспросами: ну в самом деле, человек же русским языком сказал: «Отвалите!»

С того дня, когда Маша Белогорская, изящно помахав провожающим рукой, улетела в Париж на белом самолёте, Константина Петровича иной раз с работы не выгонишь. Приходит Наташа с утра, а он уже час как на своём рабочем месте. Уходит вечером Шурик — а этот герой всё ещё что-то высчитывает, выгадывает, выкраивает. Всем уже стыдно, все чувствуют себя безобразно отстающими, а этот злодей ещё и нагнетает обстановку. Выходит в приёмную и с видом монаха-аскета-страстотерпца нацеживает себе из кулера стакан горячей воды. Мол, и не надо мне ни кофе, ни супа, ни конфет, ни пряников имбирных, а хочу я, Константин Петрович Рублёв, работать, работать и ещё раз работать.

Когда Виталик переступил порог приёмной, аскетстрастотерпец уже был тут как тут.

— Половина одиннадцатого. В номинации «Самый ожидаемый сотрудник года» побеждает — встречайте его — Виталий Петров! — поворачиваясь лицом к своей жертве, произнёс Цианид.

Виталик отшатнулся от него, как от настоящего вампира: лицо у коммерческого директора было гораздо бледнее обычного, глаза горят, в уголках губ кровь предыдущей жертвы запеклась. Впрочем, насчёт крови Виталик погорячился: Константин Петрович швырнул в урну пустую коробочку из-под вишнёвого сока, утёр губы салфеткой, сложил её пополам и убрал в карман: мало ли, ещё пригодится, — затем выставил защиту и занял выжидательную позицию.

— Хорошо ли ты провёл вчерашний вечер? А ночью не замёрз ли? — начал он издалека. Но Виталик сразу же раскусил его уловку и успокоился: этого титана духа интересовали самые свежие сплетни — совсем как обычного, ничем не примечательного человека.

— Ой, хорошо. Меня так никто, кроме бабушки, не кормил.

— Кто тебя вчера кормил? — растерялся Константин Петрович.

— Ну кто — Вероника.

— Где? Чем?

— Едой. Вкусной. Сама готовила.

— Уже в гости успел напроситься! Безнравственная ты личность. Пойми, это работа, а не обычные похождения. Ты не имеешь права поступить с ней, как с остальными.

— По-моему, кто-то сочиняет про меня сказки народов мира, — пробормотал Виталик, оглядываясь по сторонам в поисках Наташи. — Хорошо, я отвечу на вопрос, который интересует всю прогрессивную общественность. У нас с Вероникой ничего не было. Можешь созвать по этому поводу летучку, учёный консилиум или чиркануть всем по внутреннему чату.

— А как же погода? Она же явно улучшилась!

— Погода? Ну что погода. Я, конечно, величайший герой-любовник современности, но ты не находишь, что кому-то может быть просто интересно со мной поговорить о том о сём. Просто так, для удовольствия.

— Мы нашли прекрасный способ убить двух зайцев! Мало того что ты будешь болтать о том о сём не здесь, в приёмной, а где-то на стороне, так от этой болтовни всему прогрессивному человечеству будет одна только сплошная польза, — потёр руки Константин Петрович и от радости такой даже утратил сходство с голодным вампиром.

— Давай лучше не будем убивать зайцев. Пусть живут, — миролюбиво предложил Виталик.

— Нет, ну где справедливость, где правда, где смысл в этом недоделанном мире? — пробурчал себе под нос Константин Петрович. — Живём, как в сказке: старшие братья горбатятся, а жар-птицу добывает Иванушка-дурачок.

— Ну, допустим, я её ещё не добыл, — подмигнул Виталик, — и вовсе это не мир у нас недоделанный. Это ты — переделанный. Слишком то есть хорошо сделанный для этого несовершенного мира, вот тебе в нём и плохо.