Ольга Лукас – Семь желаний Ани (страница 29)
Аня поняла, что надо ловить момент, попросила дедушку выйти с ней на лестничную площадку. «А я-то думал, откуда тут дверь взялась!» — воскликнул дедушка. Анину находку он ощупал, простукал, признал годной и поругал «идиотов, которые такие хорошие вещи выбрасывают». Потом дотащил дверь до Аниной комнаты и прислонил к стенке в коридоре. Сказал, что её обязательно надо будет установить, что за комната без двери? На радостях никто даже не обратил внимания на то, что найденная дверь чуть шире и ниже дверного проёма.
Полина хотела остаться у Ани до вечера, потому что родители, по её сведениям, собирались вернуться сегодня поздно. Но разговор с мамой всё поменял.
— Я сказала, что мы сидим у тебя, но она зовёт меня домой. Хочет поговорить. Серьёзно. О Маше и вообще обо всём, — извиняющимся тоном сказала Полина. — Я тебе напишу.
Аня стояла у кухонного окна и смотрела, как спускается лифт, как Полина («без головы» — то есть без шапки) выходит из парадной, как поднимает голову и машет, хотя Аню видеть не может, как заходит к себе. А вот и свет в окне Полининой комнаты, и надо же — на этот раз не только Полина, но и её мама машут ей.
Аня стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, даже когда Полина скрылась в глубине своей комнаты.
На кухню вышел папа — оказывается, он уже час как вернулся с работы! И успел найти — на полке под замком Крак-де-Шевалье — кадастровый план и убедиться, что Анина новая комната «наша по закону» и её можно обживать.
— С дверью, — шёпотом сказал он, — придётся пойти на хитрость. Та, которую принесла Аня, по размеру совсем не подходит. Но можно сделать новую. С виду — точно такую же, только с коробкой и петлями. Дедушка ничего не заметит, он ведь уже одобрил перемены.
Папа отправился к себе — вымерять и чертить новую дверь.
Пришло сообщение от Полины: «Моя мама забанила Машину маму! Ей стыдно, что она меня так мучила. Выбираю себе в подарок новый стул на колёсиках».
В доме у Полины часто меняют обстановку.
«Выбери гроб на колёсиках и пошли в подарок Маше! Скажи, что вампиры спят только в таких», — не удержалась Аня.
Полина ответила тремя хохочущими смайлами.
Аня вернулась к себе. Как приятно было повторять про себя эти слова: своя комната, моя собственная комната, я пойду к себе. Наверное, никогда не надоест!
Она включила ноутбук и принялась фантазировать о том, как можно было бы обставить новую комнату, если бы ей разрешили купить что-то для себя, а не донашивать за сестрой.
В дальнем углу Аня разместила воображаемую библиотеку: туда бы поместились и новые бабушкины книжки, и ещё три раза по столько. Кровать пусть будет двухэтажная, но на первом этаже расположится письменный стол и шкафчик для школьных принадлежностей. А в этот угол просто просится тот симпатичный шкаф! В центр кресло-мешок, а лучше два, чтоб сидеть на них вместе с Полиной. И, конечно, свет, много света — раз нет окна. Лампочки, гирлянды, прожекторы! На месте воображаемого окна можно повесить зеркало в виде окна и направить на него яркий светильник. Стены покрасить и попросить, чтоб папа нарисовал на них граффити. А плитку на полу Аня решила оставить.
Начертив план комнаты, она вышла на кухню перехватить до ужина бутерброд-другой и обнаружила, что про ужин все забыли. Аня вспомнила мамин утренний наказ: «Оставьте мне три корочки хлеба». Открыла холодильник. Заглянула в мультиварку. Ничего.
В нижнем ящике под разделочным столиком лежали рецепты. Аня достала «Поваренную книгу Муми-мамы», которую купила бабушка, а подарил дедушка, чтобы приучить младшую внучку к домашнему хозяйству. «Вот книга, которую нужно читать за кухонным столом!» — было написано его рукой на первой странице.
Сначала Аня хотела сделать оладьи — они часто пекли их с мамой по выходным, по муми-рецептам. Но в доме не нашлось молока, только сливки. Тогда Аня отважилась сделать «Картофельную запеканку для голодного Муми-тролля».
— Неужели, неужели этот запах доносится из нашей квартиры? — были первые слова мамы, когда она вошла в квартиру. — Он манил меня от самой арки. Вся лестница напоена ароматом кулинарного волшебства!
Я была готова вломиться к соседям и вырвать кусок у них изо рта!
— Волшебство — в духовке. Я околдовала, — небрежно сказала Аня.
Они ужинали, а мама рассказывала о работе. О знаменитой юной фигуристке, которая потребовала тарелку клубники и ела ягоды во время фотосессии. О том, как одна ягода, конечно, шлёпнулась на самое дорогое платье. О практикантах, которых мама послала замывать свежее пятно. О том, что практиканты пятно замыли, но выложили везде фотографии с хэштегом «первый_день_практики». О фирме, заказавшей фото-сессию. И о том, что завтра мама поедет объясняться с заказчиками, почему платье в таком виде и с такими подписями появляется в сети до начала официальной рекламной кампании.
Когда с запеканкой было покончено, Аня повела маму за собой.
— Вот дверь, — сказала она, указывая на свою находку. — В неё можно стучать перед тем, как войти ко мне. Потом папа поставит настоящую. Вот комната. Она точно наша, по закону, и я в ней буду жить одна! Так что можно перетаскивать вещи из Вариной комнаты — и делать обстановку.
— А давай-ка старьё оставим в детской, и пусть Варя разбирается с ним как хочет, — предложила мама, — а тебе выберем новую мебель. Вот в выходные поедем выбирать и заказывать. Ты и я, мы с тобой. А? Как тебе такая мысль?
— Отлично! — просияла Аня. — Тем более что мебель я уже выбрала. Вот, у меня тут всё нарисовано.
— Чудесно, котик. Ты у меня уже такая самостоятельная! — улыбнулась мама, внимательно рассмотрев план.
Пришло несколько сообщений от Полины.
Её мама нашла другие курсы эстрадного вокала, поближе к дому и подальше от Маши. Может, Аня тоже хочет ходить? Вместе будет интереснее. А ещё там есть танцы: сразу учат и петь, и танцевать.
Вечер был таким чудесным, что его не испортила даже Варя, которая администратором в стоматологии проработала не больше часа, и то под присмотром опытной сотрудницы, а потом часа два обзванивала друзей и подруг и громогласно рассказывала им о своём успехе, расхаживая с телефоном по всей квартире. Ничего, уже скоро у Ани будет собственная дверь, за которой она сможет укрыться от кипучего Вариного темперамента.
Когда сестра, наконец, заглохла, Аня переоделась в ночную футболку и потянулась за книжкой. И тут в дверь постучали.
— Можно! — сказала Аня, машинально пряча книжку под подушку.
В комнату впорхнула Лаура. Ни серебра, ни золота на ней уже не было. Джинсы, джинсовая куртка и разноцветная причёска.
— Ты через стены ходить разучилась? — удивилась Аня.
— Не разучилась. Просто это теперь — твоя комната.
— Я менять ничего не хочу! — быстро сказала Аня.
— А уж я-то тем более, — отозвалась Лаура. — Просто зашла сказать тебе спасибо.
Не удержавшись от спецэффекта, она подлетела к окну, нарисованному на стене. На одно мгновение окно показалось Ане настоящим. Лаура протянула руку к нарисованной раме, распахнула её и вылетела в ночь.
А на следующее утро наконец-то наступила пятница. У папы в этот день выходной, потому что он работает по субботам. Но сегодня даже ученик отменился, сославшись на рабочие обстоятельства.
Аня с Полиной с самого утра перебрасывались фотографиями лампочек, тумбочек и полок, которые нужно разместить в Аниной комнате. Обстановки набралось уже на целую квартиру, но остановиться было невозможно?
После завтрака папа разложил на колченогом столике свои чертежи и сказал, что новая дверь будет, как в купе, отъезжать в сторону, чтобы не отнимать пространство комнаты. Потолок придётся сделать подвесной, но зато в нём можно разместить много светильников. И тогда отсутствие окна даже не заметишь. Аня слушала его, рассматривая схему квартиры: во всех этих помещениях и впрямь запутаешься!
— А что означают такие две чёрточки? — спросила она.
— Это окно, — ответил папа.
— Только в моей комнате нет окна.
— Значит, должно быть! — воскликнул папа.
Подошёл к стене, простукал её сначала кулаком, потом деревянным молоточком.
— Тут вроде глухо. А тут… слышишь?
Аня не услышала разницы, но спорить с папой не стала: вдруг он и вправду найдёт окно?
Они быстро оделись и вышли на улицу. Судя по термометру и даже по версии погодного приложения на папином телефоне, наступила весна, но было зябко.
— Обо-бойдём там, — сказал продрогший в одном свитере папа, указывая на закрытый железной решёткой выход в соседний двор. Папа позвонил куда-то, вышел уже знакомый дворник, нехотя открыл ворота. И Аня увидела изнанку дома: ту его часть, которая была скрыта почти от всех.
Они попали в узкий дворик, от стены до стены — семь папиных шагов. Здесь валялись старые ржавые велосипеды, коляски, стоял деревянный буфет, выбеленный дождями и ветром, на нём лежало сидение от унитаза. Входная дверь тут была только одна — в дворницкую.
Три стены, выходившие в этот дворик, были полностью гладкими, жёлтыми, оштукатуренными от асфальта до крыши, и только в четвёртой, обшарпанной стене Аниного дома, виднелись окошки разной величины, по большей части — заложенные кирпичом.
— Окно, — указала пальцем Аня.
— Я понял! — воскликнул папа. — Там раньше была ванная. Видишь, на третьем этаже, где коммуналка — окно запотевшее? А я всё думал, почему плитка на полу! Теперь понимаешь почему?