Ольга Лукас – Семь желаний Ани (страница 1)
Ольга Лукас
Семь желаний Ани
Аня закрыла дверь на защёлку и написала на запотевшем зеркале: «Ванная комната. Частная собственность».
Потом стёрла первую букву и подышала на неё. Отныне это «Анная комната».
Жить в ванной сносно: по размерам она как купе в поездах дальнего следования, только потолок повыше. В этом купе-ванной Аня уедет туда, где всем будет до неё дело.
Она прижалась спиной к двери и оглядела свои владения. Газовая колонка (водогрей), ванна, раковина, стиральная машина, над которой приделан навесной шкафчик для белья, узкий шкаф со всякими мыльно-рыльными, как говорит мама, припасами.
В шкафчике можно хранить личные вещи, а в водогрее жарить мясо на открытом огне. Водогрей — незаменимая вещь. В нём Аня будет разогревать похищенную на кухне еду и жечь секретные бумаги. Если они появятся.
Хотя кто сейчас жжёт бумаги, чтобы уничтожить информацию, а не чтобы раскочегарить костёр для шашлыков? Обычный человек нажимает кнопку «Удалить сообщение» — и информация исчезает из его жизни.
Спать Аня будет в ванне. Принесёт сюда матрас, одеяло и подушку. Из раковины получится неплохой письменный стол. Надо только сверху положить какую-нибудь доску. Под ванной можно тоже что-то хранить. И в стиральной машинке.
Розетка от стиральной машинки подходит для телефона и ноутбука. Одежда будет висеть на крючках: там, где сейчас полотенца.
Захочется пить — вода всегда под краном. Пей ледяную, и никто не скажет: «Не смей, простудишься!» Ведь дверь будет закрыта. Надо помыться — вынула из ванны матрас и мойся. Если захочется в туалет… Где-то под ванной стоит ночной горшок. Им в детстве пользовалась Аня, а до неё — Варя.
Нет, горшок лучше купить новый. Надоели обноски старшей сестры.
Так, отложить денег на горшок. Доску на раковину можно найти на помойке. Остаётся решить последний вопрос — где будут мыться и стирать бельё остальные члены семьи? С бельём пусть ходят в химчистку, это совсем не сложно. А мыться — в баню.
Единственное, чем плоха ванная комната — в ней нет окна. Очень печально жить в комнате, пусть и отдельной, если из неё нельзя на улицу выглянуть или хотя бы во двор. А так Аню всё устраивает.
Наконец-то одной можно побыть и не делать по-керфейс, словно ничего у тебя не случилось.
Случилось. Но наперёд известно, что сестра скажет: «Взрослей», мама вспомнит смешную историю из своей жизни, бабушка пожалеет так, что станет совсем грустно, папа расстроится за дочку и весь вечер будет лежать на диване, глядя в потолок, а дедушка злорадно протянет: «Сама виновата!»
У дедушки сердечная недостаточность. Или — недостаток сердечности. Ему нравится говорить человеку то, что тому меньше всего хотелось бы услышать, и наблюдать за реакцией жертвы. Если у кого-то в семье неприятности, он тут как тут, пирует на чужой боли. И ещё потом говорит: «Это у тебя ерунда, а вот (далее следует очень грустная история) действительно плохо!»
Если же кому-то становится слишком весело, дедушка назидательно говорит: «Ты вот веселишься, а тем временем…» (следует ещё более грустная история).
Аня даже плачет иногда после его рассказов.
Сестра Варя говорит, что поначалу на неё это тоже действовало, а теперь — нет. Теперь она стала благодаря дедушкиному воспитанию бессердечной и спокойно может препарировать (Аня затыкает уши и ни разу не дослушала, кого препарирует её бессердечная сестра).
Дедушка родился в этой квартире, в комнате, где сейчас живут они с бабушкой. Тогда квартира была коммунальной, и в ней помещались три семьи. По комнате на семью, а кухня, туалет и ванная были общими. И коридор тоже. И, конечно, кладовки. Когда дедушка пошёл работать, они с родителями сумели купить у соседей вторую комнату. Ту, в которой сейчас живут Аня и Варя. Сначала в этой комнате жил дедушка, а потом привёл туда свою жену, бабушку. Там родился папа. Папа с мамой, когда поженились, сняли квартиру и уехали жить отдельно. Но когда у них родилась Варя, они узнали, что с детьми бывает множество хлопот. И тогда взяли кредит и купили оставшуюся комнату — в ней они сейчас и живут. С тех пор вся квартира — и три комнаты, и кухня, и ванная, и туалет, и длинный извилистый коридор, и кладовки, и ниши в стенах — всё это стало собственностью одной семьи — Аниной.
Родители, как переехали, сразу же захотели сделать большой ремонт, но дедушка не позволил. Он сказал: «Не дам сровнять с землёй историю!» Поэтому история в квартире встречается буквально на каждом шагу.
На полу на кухне — очень старая плитка. Называется «метлахская». Простой узор выложен из больших восьмиугольников цвета слоновой кости (Аня не препарировала слонов и не знает, какого цвета у них кости, но так говорят взрослые) и тёмно-серых маленьких ромбов.
Плитка — ровесница самого дома. Кухня всегда была общей, ремонт в ней не делали и уже, наверное, не сделают никогда. Входная дверь в квартиру расположена на кухне. Раньше это был чёрный ход, служанки тащили по крутой лестнице корзины с едой, истопники — вязанки дров. А лифта не было. Теперь есть лифт, но нет парадного входа (и непонятно, где он вообще был).
Когда родители подступились с ремонтом, дедушка сначала сказал — делайте что хотите, но метлах извольте сохранить. Потом сказал, что сохранить ещё надо деревянные двери, выкрашенные белой масляной краской. И деревянные окна с медными ручками. И лепнину на потолке. Лепнина, окна и двери держатся пока молодцом, потому что папа незаметно их подправляет. А вот метлахская плитка повредилась: сколько людей ходило и ходит через кухню, сколько крышек от кастрюль упало на пол за эти годы, сколько вязанок дров было брошено в углу, сколько холодильников, шкафов и диванов протащено сперва с лестницы в квартиру, а потом — из квартиры на лестницу, а там и на помойку. Плитка знает про эту квартиру всё. Но никогда не расскажет.
Дедушка не позволяет менять даже вдребезги разбитые плитки, чинит их сам: дырки заклеивает пластилином, а трещины — скотчем, и сверху красит гуашью, чтобы по цвету не отличалось.
Пластилин прилипает к обуви. Скотч скатывается в маленькие рулончики, когда моют пол. Краска пачкает швабру. Но дедушка не сдаётся и снова клеит, и снова красит.
И всё-таки кухня выглядит красиво и даже величественно. Возможно, благодаря бабушке и её телевизору. Входишь в квартиру с лестницы — и сразу видишь большую уютную бабушку, которая хлопочет по хозяйству и смотрит сериал или пьёт кофе и читает книгу.
Бабушка почти всё время проводит на кухне, пока дедушка в спальне рубится на компьютере в разные игры.
Его любимая игра — «Цивилизация». Он строит космический корабль, чтобы улететь покорять другие миры.
Перед сном, чтобы успокоиться после завоеваний дня, дедушка раскладывает китайский пасьянс — маджонг. И никто ему не скажет: «Хватит в экран пялиться и глаза портить!» — прабабушка и прадедушка давно умерли. Они не дождались рождения старшей правнучки, Вари. И дедушка до сих пор винит папу, что тот не поторопился с ребёнком. А как с ребёнком можно поторопиться? Поспешишь — людей насмешишь.
Бабушка и дедушка переселились в комнату прабабушки и прадедушки, а свою освободили под детскую.
Сначала в детской жила одна Варя. До шести лет ей принадлежал весь мир. Но потом появилась Аня, и Варе пришлось поделиться с Аней той частью мира, из которой она уже выросла.
На все праздники дома или в детском саду Аня надевала новое платье. Какое-нибудь очень красивое, подарок феи-крёстной. С бантиком, кармашком или пуговкой в неожиданном месте. Иногда бантиков и пуговок было несколько. На одно платье бабушка нашила целых пять помпонов.
Платья были красивые, но старые, Варины. Бантики и прочие украшения маскировали жирные пятна. Старшая сестра была очень неаккуратным и прожорливым ребёнком, и на всех праздничных платьях оставляла следы грязных пальцев. Но бабушка нашла оригинальный выход. Гостям очень нравились Анины наряды, и никто ни о чём не догадывался. Но она-то знала. Варя рассказала.
И даже песня, которую распевали Аня с бабушкой, была поношенной. И лет шесть назад бабушка точно так же выводила её дуэтом со старшей внучкой.
Во всём Варя становится первой и во всём ей улыбается удача: она папина любимая дочка, а папа много времени проводит дома и всегда может с ней поговорить или даже выйти погулять.
Аня — мамина девочка, и ей приходится ждать вечера, чтобы урвать хоть десять минут наедине. Ведь как только мама возвращается с работы, все сразу её окружают, всем от неё что-то надо, как будто не могут подождать, не видят, что у Ани — действительно важный разговор!
Мама, конечно, находит время, чтобы поговорить с младшей дочкой. Но никогда не было так, чтобы они были вместе, вдвоём, целый день. Мамы всегда не хватает!
Мама работает в рекламном агентстве. Там хорошая команда, её друзья. В том же здании фитнес-центр, который оплачивает агентство. Мама часто задерживается на работе на совещаниях или в фитнес-центре, где она отдыхает. Как приходит — обязательно рассказывает что-то интересное, у них каждый день на работе много всего происходит. Иногда кажется, что мама на ходу придумывает капризных заказчиков или глупые ошибки молодых менеджеров.
Папа — учитель рисования и лепки в Аничковом дворце[1]. Ещё он даёт частные уроки надменному юноше с бородой. Юноша зарабатывает кучу денег какими-то интернет-консультациями, о чём постоянно говорит, а рисует, чтобы «раскрыть свой творческий потенциал». К папе он относится свысока, но всегда исправно и хорошо платит. И обязательно приносит к чаю что-то, что «мы не можем себе позволить, мы же не богачи» (как говорит бабушка). Папа с мамой чувствуют упрёк в этих её словах: ведь они действительно не богачи, хоть и работают много и честно. А бабушка лучше купит со скидкой десять подсохших слоек, чем одно восхитительное безе.