Ольга Лукас – Прочь из чёрной дыры (страница 13)
Я была совсем маленькой, когда он впервые взял меня с собой на прогулку. Сначала было весело: в каждой забегаловке он покупал мне что-нибудь сладкое. Но вдруг ушёл в туалет и пропал там. Я сидела на высоком стуле возле барной стойки, ноги не доставали до перекладины и болтались в воздухе. Неприятные, то слишком весёлые, то слишком злые люди проходили мимо, обдавая меня винными парами. Задавали странные вопросы.
Когда дедушка вернулся, он расплатился и пошёл к выходу, совершенно забыв про меня. Я спрыгнула с табурета: ноги затекли в неудобной позе, и в них впились десятки тонких ледяных иголочек. Я догнала деда, он очень удивился. В следующей рюмочной он не заказал мне ничего. И тогда я вытащила телефон у него из кармана и позвонила маме. Её номер я знаю наизусть. Её — и ещё Ли. Но тогда мы с Ли даже не были знакомы.
Нет, я не хочу звать на помощь деда. И вообще никого. Это мой подарок маме. Я всё сделала сама: накопила денег, нашла лучшую Тардис в городе, сделала заказ и теперь должна его забрать. Я должна.
К шлагбауму слева от проходной подъезжает машина. И я принимаю решение. Пока водитель открывает окно и пытается дотянуться до электронного пропускного устройства магнитной карточкой, подхожу и говорю:
— Не могли бы вы меня подвезти к входу в интернет-магазин?
— Самой не дойти? — нелюбезно спрашивает водитель.
— Не могу. Там собаки. — Позориться так позориться.
— Собак боишься, а чужих людей — нет? — водитель выключает двигатель, вылезает из машины. — Я своим детям всегда говорю: не садитесь в машину с незнакомыми. Тебя что, не учили этому?
— Ну…
— Что «ну»? Не учили? Так я научу. Как называется твой интернет-магазин?
Я говорю название.
Человек заходит в проходную. Властно требует у вахтёра набрать телефон магазина. И почти кричит в трубку:
— Вы что собак развели? Ребёнок к вам пришёл, а они войти не дают. Стоит тут и плачет. Где-где, на проходной. Так, ребёнок, какой у тебя номер заказа? Записываете?
Этот суровый дядька очень здорово всё устроил. Через пять минут на проходную прибежал сотрудник магазина с коробкой, в которой лежала моя Тардис. И с маленьким световозвращающим брелоком в виде Тоторо — в подарок, за пережитые страдания.
Брелок я пытаюсь вручить своему спасителю.
— Шагай отсюда, — грубовато, но не зло говорит он. — И запомни! Никогда! Ни при каких условиях! В машину с чужими людьми не садись.
— Спасибо, — шепчу я. Но он уже прыгнул за руль, одной рукой включил двигатель, другой приложил карточку к шлагбауму и уехал.
А я в обнимку с Тардис, которая оказалась довольно крупной, а пакет я, конечно, захватить не догадалась, иду к остановке.
Пока я добывала Тардис, Пи узнала страшную тайну.
Она совсем не собиралась её узнавать. Просто пришла к своей английской инквизиторше за очередной порцией правил и исключений. А та усадила её за стол, велела прочитать и хоть как-то понять настоящую неадаптированную статью из газеты, а сама пошла на кухню — заправить суп. Тайна была не в газете — Ли так и не поняла, о чём там было написано. Зато услышала, как Варя в соседней комнате разговаривает со своей подругой. И не просто разговаривает, а то и дело срывается на крик. Похоже, в тот момент ей было плевать, что её может услышать кто-то посторонний. Потому что всё кончено, она бросила Рыжего! И вообще никогда его не любила! Но думала, что он её любит.
По её логике это как бы нормально. Если он любит, она могла и потерпеть. Всё же приятно знать, что тебя любит один из признанных школьных красавцев. Но выяснилось, что этот признанный красавец любит кого-то другого. Так и сказал Варе: «Хорошо, что у нас с тобой такие незамороченные отношения. Если расстанемся, не поссоримся. Никто не будет страдать и ревновать». Варя решила расстаться и поссориться с ним сразу после этого разговора. Но всё равно страдает. Ведь парень, который ей нравится, не знает, что она снова свободна. На улице дубак, тренировки отменили. Не писать же в секретную группу: «Любимый, я твоя!»
У Ли после всего услышанного острый приступ наивняка. Она, конечно, надеется, что Рыжий любит именно её. Правильно, других-то вариантов нет. Либо Варю, либо Ли.
— Надо завтра же подойти к нему и заговорить… — фантазирует Ли. — Как ты думаешь, о чём?
Мы сидим в её комнате. Из кухни доносится аромат запечённого мяса. Удивительно, что в их доме к каждому ужину готовятся, как к праздничному. Папа запекает, мама фарширует, мамины подруги шинкуют, старшие дети жарят и парят. Звучит музыка, все оживлённо переговариваются. Это и правда маленький праздник: вся семья дома, работа и учёба позади, можно долго сидеть за столом и никуда не спешить. У нас не так. У нас вообще всё не так, как надо.
— А если спросить, что он делает после школы, когда нет тренировок? Не слишком откровенно? — бедняжку Ли уже несёт на самые острые скалы в океане её фантазий. Надо срочно отвлечь её чем-нибудь более важным.
Но что может быть важнее для человека с разбитым сердцем, который надеется его склеить?
Его способно отвлечь только чудо. Интересно, чёрная дыра за чудо прокатит?
Сейчас узнаем.
Сначала Ли не верит. Потом завидует. Я объясняю, что нечему завидовать, ведь я всегда оказываюсь в одном и том же месте в одно и то же время и что лучше бы мне там не бывать.
Ли не врубается: её мозг засорён многочисленными фильмами и комиксами о путешествиях во времени, не так-то просто выгрести из него все штампы.
— А ты пробовала что-нибудь изменить в прошлом? — спрашивает она.
— Конечно. Я изменила твою ДНК. Ты наполовину марсианка, но это секрет. Когда марсиане начнут атаковать, ты спасёшь сначала меня, а потом весь мир.
— А если серьёзно?
— Нет, я не могу ничего изменить! Иначе бы повернула к дому и убежала к маме!
— И папу бросила бы? — Ох уж эта Ли с её крепкими семейными узами!
— С собой бы взяла. Сказала бы, что у меня живот болит. Он бы страшно заругался, но мы вернулись бы домой, — сочиняю я на ходу. — Но я не могу сделать ни шагу в сторону. Всё идёт по одному сценарию. У меня есть возможность только слегка поворачивать голову и смотреть по сторонам. Один раз я решила идти, не глядя под ноги, чтоб споткнуться, упасть и посмотреть, что будет. Но ноги всё делали за меня: обходили преграды. Раздавили то трухлявое дерево, на которое я всегда наступаю. И даже прыгнули на пень.
— Ты как зритель с эффектом присутствия! — говорит Ли. — В костюме виртуальной реальности. Но ты в эти моменты понимаешь, что с тобой это уже происходило?
— Обычно да. А смысл? Ничего же нельзя исправить.
— А что, если тот гад с собакой собрался сделать что-то плохое, ещё более ужасное? А вы ему помешали? И он решил вас нейтрализовать? Чтоб вы ушли и не увидели что-то очень секретное? В следующий раз следи за ним внимательно!
— Ох, Ли. Я каждый раз надеюсь, что следующего раза не будет. Это же не кино. Собака всегда кусает по-настоящему. Мне больно и страшно в моей реальности, не в компьютерной!
— Прости.
Ли поверила мне. Может, не в то, что я проваливаюсь в чёрную дыру, а в то, что у меня кукуха поехала. Но помочь очень хочет. Прямо по глазам вижу.
— Кажется, я знаю, как тебе избавиться от этого кошмара! — говорит она через некоторое время.
Стыдобища! Сейчас Ли начнёт предлагать мне то, о чём я уже тысячу раз думала. Люди вечно считают, что они умнее других. Ты рассказываешь о своей проблеме, старой, давней, серьёзной. Уж наверное ты рассмотрела её со всех сторон, нашла неразрешимой и хочешь, чтоб тебя просто выслушали! А слушатель вместо этого начинает давать советы. Причём обычно брякает, что первое в голову пришло. То, что ты давно уже испробовала. Но есть и хорошие новости: моя подруга отвлеклась от своих любовных фантазий. Едем дальше.
— Посмотри в лицо своему страху — и он исчезнет! — торжественно произносит Ли.
— Посмотреть в лицо огромной разъярённой собаке? Ты это хотела сказать? Тогда исчезну я. Провалюсь. А мы вроде хотим избежать такого поворота событий.
— А если произойдёт чудо?
— Камон, мы в реальном мире! Чудес не бывает! Условия задачи переписать нельзя. Вика плюс внезапная собака равно чёрная дыра.
— Собаки буквально повсюду, — бормочет Ли. — Приручить всех собак и перевоспитать их хозяев мы пока не можем. Значит, нужно менять Вику.
— Я себя вполне устраиваю такой, какая я есть. Кому не нравится — дверь вон там.
— Тебе надо изменить не себя, а своё отношение, — продолжает умничать Ли. — Простить этого человека. И его собаку. И его сына. Сказать что-то типа «вы причинили мне ужасное зло, но мне надоело о вас вспоминать, прощаю вас, убирайтесь из моей головы».
— Думаешь, мы перезваниваемся с ними? Особенно с собакой? — интересуюсь я, поглядывая на подругу с высоты своего опыта. Пусть это фиговый опыт, которого лучше бы не было совсем, но я на какое-то мгновение ощущаю себя взрослее, мудрее и солиднее.
— Тебе не нужно им ничего говорить или писать лично, — не очень уверенно объясняет Ли. — Ты должна сказать это самой себе. Для своей душевной гармонии.
— Я так не умею и не хочу, — отмахиваюсь я. — Мне обидно, а ещё я злюсь на него. С какой стати прощать-то?
— Мой папа говорит, надо быть хозяйкой своим чувствам. Хорошие девочки не злятся.
— А мой говорит, что хороших девочек не кусают собаки. Ну и ладно, значит, мы плохие. Ты плохая и я плохая. Для них. А друг для друга — хорошие.