Ольга Лучезар – Ангельская пыль (страница 9)
Чуть запрокинула голову. Чёрная борода царапнула мой подбородок, и я буквально задохнулась под жгучим взглядом Бурана.
Миг, и выражение его лица изменилось. Мужские пальцы, словно язычки пламени, начали блуждать по моему запястью, опаляя чувствительную кожу.
– Ангел. Так. Было. Нужно, – хрипло повторил Кирилл и отпустил мою руку, немного отстраняясь.
Я тут же отпрянула.
– Если так, то почему ты не предупредил меня? Не знаю… не намекнул.
– Зачем? – вновь нахмурился. – Чтобы ты устроила балаган, ломая дешёвую комедию?
– Зато ты был очень убедителен, демонстрируя свои актёрские способности, – проворчала, доставая из кармана телефон. Взглянув на экран, добавила: – Мне пора домой.
– Продиктуй свой номер, – велел мужчина, и я потупилась, усиленно вспоминая дурацкие цифры.
Через пару секунд, телефон в моих руках завибрировал, давая понять, что я произнесла всё верно.
– Подумай пару дней над моим предложением и дай знать, что решила.
Кивнула и, не прощаясь, торопливо выбралась из машины. Ноги мгновенно провалились в снег по щиколотку.
С каждым шагом, мужчина позади меня оставался всё дальше и дальше. Мои глаза слипались, усталость накатывала и накатывала огромными волнами. Сейчас хотелось только одного – рухнуть в постель и уснуть. Но до неё ещё нужно добраться! Жорик обещал помочь с замком, как только я вернусь домой.
Едва шагнув в квартиру, ощутила удушливый запах перегара и дешёвого табака. Повсюду, куда не посмотри, грязные следы, пустые бутылки, куски засохшей еды… В общем, всё как обычно.
Судя по царящей вокруг тишине, дома было спокойно и обитатели квартиры крепко спали.
Я уже и не помнила, когда в последний раз обо мне искренне беспокоились родители. Им давно нет никакого дела до родной дочери. Самым близким для меня людям абсолютно плевать, что со мной, где я и с кем. Отец с матерью охвачены лишь одним желанием – забыться в пьяном бреду. Их мучает постоянная жажда. Непобедимая. Неутолимая.
– Твари, – прошипела сквозь зубы, распахивая выбитую дверь своей комнаты.
Тихо прошла внутрь. Как я и предполагала, всё перевёрнуто вверх дном: платяной шкаф нараспашку, одежда раскидана по полу.
Мне в очередной раз напомнили, что здесь – не моё убежище, а всего лишь место ночлега. Бесплатный хостел.
Первым делом я шагнула к столу, достала из верхнего ящика пилочку для ногтей и, подхватив стул, приблизилась к балконной двери.
Встав на сиденье, потянулась к потолочному плинтусу, загнала под него металлическую пилку и аккуратно подняла её кверху: из щели показалась пластиковая банковская карта.
Облегчённо выдохнула и, опершись рукой о стену, на мгновение прикрыла глаза. Не нашли…
Вернув карту на место, спустилась со стула и подняла с пола халат. Сунула руку в карман, где обычно прятала маленькую заначку. Пусто. Обернулась к столу: удивительно, но ноутбук стоял на своём месте.
Едва не скрипя зубами от злости, придвинула кровать к двери, тем самым надёжно подперев её. И только после этого разделась. После случая с одним из алкашей, зашедшим к нам на огонёк и ушедшем в моём пуховике, я перестала оставлять верхнюю одежду на виду.
Собрав разбросанные вещи, поменяла грязное постельное бельё и устало опустилась на кровать. Обвела взглядом свою унылую комнату.
Вместо мыслей в голове туман, в ушах словно вата…
Господи, как же мне необходима хотя бы малюсенькая передышка… От вечных попоек, пьяных разборок, скандалов. От всех этих опухших мерзких лиц. Вонючего пойла. Тошнотворного запаха дыма. А ещё…
Стоило коснуться виском мягкой подушки, как я мгновенно отключилась.
Глава 7. Обязательно найдутся желающие
– Маааш, дай выпить… Маааш… Умираю… – донёсся издалека слабый голос отца.
Вздохнула… и тут же резко распахнула глаза. Отбросив одеяло, подскочила с постели и быстро завертела головой, пытаясь понять, как он сюда попал. В проёме двери стоял какой-то помятый, явно измученный похмельем, мужик лет сорока. Моя кровать сдвинута.
– Выйди из моей комнаты, – попросила отца, хриплым от сна голосом.
– Маааш, плохо мне. Умираю… Помоги… – сдавленно просипел еле живой отец, покачиваясь на корточках из стороны в сторону и приглаживая рукой свои топорщившиеся чёрные с проседью волосы.
– Я сказала, выйди из моей комнаты, – процедила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.
– Нааалееей…
– Пап, дай мне поспать, – перевела взгляд на стенные часы и добавила: – Время восемь утра, ты издеваешься?
– Маааш, ну налей… Сдохну ведь… – поднял он на меня свои мутные, бесцветные глаза, от которых у меня всякий раз внутри всё переворачивалось. И грудь раздирало. От жалости. К родителям. К себе. А теперь ещё и к Серому: не успев родиться, он уже вынужден терпеть всё это.
Удушающий спазм стальным кольцом сковал горло, мешая дышать и не давая выдавить из себя ни слова. И я бы сдержалась. Смогла. Но колкая боль в сердце не позволила, и слёзы всё же обожгли мои глаза.
– Пап, пожалуйста, уйди. Уйди! Уйди!!! – закричала в голос. – Нет у меня ничего! Ты же знаешь, что нет!
Отец упал передо мной на колени, как-то обречённо сжимая рукой свою шею.
– Тогда денег дай. Дай… – захрипел. – Мне выпить нужно. Горит всё.
«И у меня всё внутри горит, пап… Настолько, что завыть хочется…»
Принялась с остервенением вытирать лицо руками, прогоняя непослушные злые слёзы и борясь с глухим отчаянием.
А уже в следующий момент помятый мужик отсоединился от косяка и, сильно покачиваясь, зашёл в комнату. Подошёл к столу, порылся в полупустых ящиках, пошарил руками по полкам.
Того, что им нужно у меня не было: ни денег, ни выпивки. Только книги, памятные мелочи, фотографии…
Мужик схватил своими грязными руками первое попавшееся фото. А на нём… На нём запечатлена улыбающаяся крёстная. Красивая… Заботливая… Настоящая… Такой я её и запомнила… Единственного родного человека, который до самой своей смерти поддерживал меня. Я называла её мамой и никак иначе.
Дикая тоска сжала сердце. В ушах загудело. Настырно. Протяжно. Перед глазами поплыло.
– Не трогай, – выдавила из себя и сорвалась.
Подлетев к нему, вырывала из рук рамку и прижала к груди.
– Ты чо, ох*ела? Налей нам выпить, тварь. Будь человеком… – заплетающимся языком сказал мужик, протягивая ко мне руки. Увернувшись, отбросила рамку на кровать и схватила его за предплечья.
– Пошёл отсюда! – рявкнула я, дёргая его в сторону выхода.
Не ожидая от меня такой прыти, он растерялся и, по-видимому, на автомате пробежал до самой двери.
– Выметайтесь из моей комнаты! Ещё раз войдёте, и я вызову полицию!
С этими словами я подалась к отцу, толкая его вон, и он, не удержавшись, упал на четвереньки. Всхлипнув, отвернулась, не находя в себе сил наблюдать за этой картиной. Я не хотела так поступать. Не хотела! Но по-другому не получалось!
Как только они исчезли из поля зрения, я прикрыла дверь, вернула кровать на место и, упав на неё, беззвучно разревелась в подушку.
Немного придя в себя, судорожно схватила телефон и присела на кровати. Трясущиеся пальцы лихорадочно заскользили по дисплею, набирая сообщение:
Продолжая сжимать в руке мобильный, я отрывисто вздохнула.
Смириться с неизбежным и жить с грузом прошлого – совсем непросто. Но и терзать себя – нет никакого смысла. Я уже привыкла запирать на засов все невзгоды и горести, добавляя в свой сундучок с прошлыми тягостными воспоминаниями новые.
Неожиданно оживший телефон заставил меня подпрыгнуть на месте и уставиться на дисплей – Буран.
Вдох-выдох, и, прочистив горло, я приняла вызов:
– Привет.
– Доброе утро, – послышалось спокойное приветствие.
Без лишних слов и предисловий перешла к делу.
– Мне не нужны деньги… Моя цена – это аренда квартиры, – задумалась на секунду и, прикинув, уточнила: – На полгода.
Повисла неловкая пауза, и я поспешила её заполнить, объясняя: