Ольга Ломтева – Ледяное пламя 3 (страница 16)
– Что? – Кристофер склонился к жене. – Какой свет?
– Голубой свет… такой красивый… – Алита заворочалась, пытаясь поудобнее устроиться на кровати и, не открывая глаз, улыбнулась. Затем её лицо расслабилось, и она вновь засопела.
– Что за голубой свет? – Гвардеец выпрямился, одарив озадаченным взглядом супругу. Она казалась умиротворенной, и ничто не говорило бы о беде, если бы не пряди, пропитавшиеся кровью на подушке.
Около двери послышались быстрые шаги, а затем та резко распахнулась. На пороге возник целитель и, встревоженно глянув на подопечную, прикрыл за собой створки.
– Снова приступ? – с нескрываемой дрожью в голосе спросил Малис.
– Вероятно. Я не знаю. Я почувствовал боль, – Кристофер поднял руку с обручальным кольцом, – и пришёл сюда. Она лежала на полу. Вот здесь! И я перенёс её на кровать. Кажется, она… просто спит.
Малис взял табурет и присел около Алиты, а гвардеец встал у изножья кровати. Он с тревогой в сердце наблюдал, как целитель водит ладонями над хрупким телом возлюбленной…
– Леди Алита крепко спит. Царапина такая же, как перед отлётом в Громовой замок. Нити разорваны. Скверна… тоже без изменений, – заключил Малис. – Всё, как и прежде.
– Это именно сон? – Кристофер сделал акцент на последнем слове. – Это очень похоже на то состояние, в которое она впала в ночь нападения.
Целитель встретился взглядом с гвардейцем и, для большей важности или по привычке, поправил очки.
– Это сон. Я уверен, – с небольшим раздражением ответил он. Однако затем добавил чуть более мягко: – Не беспокойтесь, никаких сомнений быть не может. Поверьте, за столько лет практики я повидал много случаев и с лёгкостью могу отличить сон от обморока или же, скажем, комы.
Ответ удовлетворил Кристофера, хотя накатившее волнение за любимую не испарилось. Ещё какое-то время он стоял на месте и глядел в бледное спокойное лицо супруги, рассматривал молочные пряди, ловил каждое подёргивание пальцев или движение век, а потом оставил спящую супругу на попечении целителя и служанок. Горничные принялись переодевать госпожу, а Малис хотел визуально осмотреть и обработать царапину. Напоследок гвардеец приказал служанкам не оставлять принцессу в комнате одну и обязательно сообщить ему, когда она проснётся.
Однако в течение тех двух часов, что отсутствовал Кристофер, драконица продолжала крепко спать. Её не потревожила ни возня с одеждой, ни разговоры, ни даже хлопанье двери. Ужин подали в спальню, но и манящий запах не заставил принцессу открыть глаза. Аппетита не было, но гвардеец усилием воли запихнул в себя овощное рагу с кроликом и выпил чай. Накалывая кусочки мяса, он думал об Алите. Она очень любила крольчатину и точно пришла бы в восторг от таких нежных сочных кусочков.
Покончив с трапезой, он попросил Варду оставить что-нибудь из еды в комнате. Принцесса не ужинала и, возможно, захочет есть, когда проснётся.
Кристофер растопил камин посильнее, затем поставил кресло так, чтобы находиться лицом к Алите. Подложив подушку под спину, он откинулся на спинку и посмотрел на возлюбленную. Её грудь равномерно поднималась, тонкие изящные пальцы иногда подрагивали, нежные уста приоткрывались при вдохе, а молочные пряди переливались в лунном свете…
«Моя жемчужина», – горькая улыбка коснулась мужских губ. Он пообещал себе сделать всё, чтобы вылечить любимую…
Просидев так около двадцати минут, Кристофер встал, чтобы пойти к шкафу, где висел мундир. Во внутреннем кармане лежали письма из Вирентиса, которые он получил ещё днём. Как всегда, одно послание от Ралины, другое от родных. Гвардеец повертел их в руках.
«Надо прочесть, вдруг, что-то важное». Но глаза едва ли разбирали чужой почерк на конверте. Потому Кристофер вернулся в кресло и отложил письма на столик, решив, что вернётся к ним позже, а сейчас немноговздремнёт, ожидая пробуждения Алиты. Он сладко зевнул, его одолевала усталость. Веки налились свинцом и отяжелели. С каждым морганием ему требовалось больше сил, чтобы разлепить глаза. Ноги непроизвольно выпрямились, и их объяло идущее из камина тепло, а тело расслабилось на мягкой оббивке. Накатила дремота…
С широко распахнутыми глазами Кристофер подскочил на кремсле. Принцесса испуганно шарахнулась от него в сторону кровати. Гвардеец часто и глубоко дышал, по лбу стекали капли холодного пота. Нательная рубашка местами сделалась липкой и неприятно липла к коже.
Гвардеец замотал головой, пытаясь прийти в себя – образы кошмарного видения всё ещё стояли перед глазами. Алита стояла, как вкопанная, и с ужасом смотрела на него, что-то сжимая в руках.
– Извини, я не хотел тебя напугать. Дурной сон, – буркнул он и тревожно огляделся. Через окно всё также светила луна, хотя теперь её холодные лучи падали ровно на пол, а не освещали западную стену. Кристофер достал карманные часы. «Половина третьего».
– Пожалуй, умоюсь.
Принцесса ничего не ответила. Продолжая настороженно наблюдать за ним, Алита прошлась до кровати и присела на краешек. Она по-прежнему что-то нервно сжимала в пальцах.
– Я рад, что ты пришла в себя, – с облегчением произнёс гвардеец, приглаживая мокрые после умывания волосы.
– Угу, – драконица слабо улыбнулась, опустив взгляд в пол.
Этот жест не понравился Кристоферу, заставив его насторожиться.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально…
– Что с тобой произошло? – он приблизился к любимой. – Я обнаружил тебя лежащей на полу. Ты спала, но… У тебя из носа сочилась кровь.
Принцесса поджала губы, будто собиралась разреветься. Трясущимися руками она подняла на уровень груди конверт, при этом сминая пальцами желтоватую бумагу.
– Что в этом конверте? – с тревогой спросил гвардеец и присел рядом с возлюбленной. Почему-то первая посетившая его мысль была о Громовом замке и приёмных родителях. «Наверно что-то срочное, раз принесли ночью». – Что такое? Какие-то плохие вести? – Их взгляды встретились.
В нежные фиалковые глаза закралась злость. Ноздри раздувались от бушевавшего внутри драконицы чувства. Кристофер был не в силах припомнить, чтобы хоть раз видел принцессу в таком состоянии.
– Кто такая Ралина? – холодно и требовательно произнесла она.
Супруг невольно улыбнулся, поразившись семейному сходству: как же сейчас сестра походила на своего брата-короля, порой, пребывавшего в бешенстве.
– Ах, это…
Видимо тон показался Алите неуместно весёлым, отчего вопрос был задан повторно. Всегда нежный и ласкающий слух голос прозвучал необычно сурово.
– Кто такая Ралина?
– Ралина – соседка моих родных в Вирентисе. Я познакомился с ней этим летом. Она приглядывает за дядей и тётей, а еще исследует загадочную сферу под землёй… – спокойно ответил Кристофер.
По всей вероятности ответ не удовлетворил любопытство принцессы.
– Что? Какой сферы? Почему она тебе пишет? Ты что, руководишь исследованием какой-то сферы? Ты не говорил мне об этом. Ничего. И… – тут Алита перешла на агрессивный вкрадчивый шёпот. – Надпись на письме сделана изумрудными чернилами. А конверт… Он пропитан женскими духами. Мы же оба знаем, зачем женщина так делает!
– Ну… А что? Кто-то делает это специально? Я думал, это происходит случайно. Помню, как моя матушка душилась. Обычно она мочила подушечку указательного пальца, а затем мазала за ушами. От неё всегда приятно пахло жасмином. Вполне вероятно, если после такой процедуры взять бумагу, то та, скорее всего, тоже пропитается этим ароматом, – гвардеец пожал плечами, но увидев расстроенное лицо супруги, нахмурился.
– Что? – принцесса осеклась и как-то глупо моргнула. – Подожди… Ты… путаешь меня…
– Алита, ты ревнуешь?
Кристофер старался говорить как можно более ровным и спокойным голосом, но в душе шла борьба. С одной стороны, ему было смешно. Ведь вся ситуация казалась нелепой, а негодование супруги милым. С другой стороны, она кипела, а значит, в следующий момент могла легко вспылить по другому поводу и совершить глупый поступок.
– Я? Я просто… – она вздохнула. – Я увидела письма…
– А хорошо ли копаться в чужой переписке? – гвардеец прищурился.
– Ну, знаешь! Ты положил их на видном месте. Я не хотела их касаться, но настойчивый запах духов меня привлёк. Вообще, я хотела разбудить тебя и предложить лечь в кровать. Ты спал, свесив голову набок. Наверняка, у тебя сейчас болит шея.
– Спасибо за заботу, – съязвил он и выпрямился, расправив плечи. Шея и правда немного побаливала.
Повисла неловкая тишина. Алита вертела в руках письмо и облизывала пересохшие губы, что делала всегда, когда волновалась. Кристофер глянул в район её живота. Ночной кошмар при первой же возможности напомнил о себе. Гвардеец содрогнулся.