Ольга Ломтева – Кровный чары 2. Убить оборотня (страница 5)
– Вот опять! – взвился Эдриан и отошел от нее за треуголкой. Стефани выронила ее, когда бросилась разнимать мужчин. – Никто бы никого не убил. Убийством здесь только ты угрожала.
– Ах вот как! То есть надо было позволить Филиппу бить тебя в грудь? По швам? – Стефани быстрым шагом подошла к нему и ткнула пальцем в район видневшихся через рубаху бинтов. На ткани проступили алые пятна. – Ты посмотри на себя! У тебя кровь идет.
– Я бы справился.
– Да, да… Конечно… – с явным цинизмом произнесла она.
– Ты что, не веришь в меня? – Мужчина наклонился к ней.
Кончики носов едва соприкасались. Они буравили друг друга пылающими взглядами. Напряжение было столь высоко, что случайно брошенный уголек между ними мог заполыхать диким огнем.
– Верю, – сухо бросила Стефани.
– Тогда к чему эти ухмылки? Неужели нельзя просто поблагодарить и пообещать, что в следующий раз не будешь вмешиваться? – гневно бросил Эдриан.
– Поблагодарить? За что? – скривилась девушка. – За эту… дуэль?
Мужчина вспыхнул с новой силой от одного выражения лица. Он чувствовал себя достаточно оскорбленным и униженным.
– Знаете ли, мадемуазель, если бы вы не явились сюда, то никто бы меня в грудь не бил. Я постоял за вас, а вы ведете себя как неблагодарная капризная особа, которая не умеет ценить чужие поступки! – ледяным тоном парировал Эдриан. – Вы поставили меня в неудобное положение больше, чем один раз.
От возмущения Стефани принялась хватать ртом воздух, но выговорить ничего не смогла.
Поэтому мужчина продолжал:
– На что вы надеялись, приходя ко мне? – Его трясло от злобы. – Еще стоите и выгораживаете мерзавца. Рассказываете, что это вышло случайно. Что он никогда прежде вас не бил! Противно слушать такое!
– Вот так! – Девушка сжала кулаки так сильно, что ногти вошли в мягкую кожу. – Значит, я виновата?
– Да! Лучше бы не приходили. Потому что непонятно, на что вы рассчитывали, прибежав ко мне с отекшей щекой. Хотели, чтобы я вас пожалел? Подул на ушибленное место? Поцеловал, и все прошло?
– Тогда… – Делая глубокие вдохи, девушка отошла на шаг назад.
– Что тогда? – подначил Эдриан.
– Тогда я больше к вам не приду. Чтобы не ставить в неудобное положение! – прошипела она.
Мужчина осекся, глядя на раскрасневшуюся от переживаний девушку. Разговор зашел слишком далеко.
– Стефани, я…
– Нет, месье, – сурово проговорила она. – Для вас больше нет никакой Стефани. Обращайтесь ко мне как полагается.
– Но… – Эдриан протянул к ней руку. – Предлагаю успокоиться и все обсудить. Я… Мы…
– Нет! – Девушка замотала головой. – Никаких «мы»! Ты ничем не лучше Филиппа. Вы оба лишь тешите свое самолюбие, играя чужими чувствами.
– Послушай… – Мужчина сделал к ней шаг.
Стефани чувствовала, что балансирует на грани. На языке вертелась фраза, из-за которой она могла сорваться в пропасть. Стоило бы остановиться, но кто-то будто на мгновение выключил преграду. Захотелось довести разговор до конца.
– Я не желаю слушать. Ты такой же, как все мужчины. – Голос разума затараторил «остановись», но девушка продолжала: – Брат желал продать меня, как мешок зерна. Подороже. А ты не лучше! Мы еще не поженились, но я как будто стала твоей собственностью.
– Что ты говоришь, Стефани? Какой собственностью?
Эдриан сделал к ней шаг, на что девушка два назад.
– Такой! Которую надо защищать. К которой не надо прислушиваться. Я бы разобралась с ним, но ты не позволил этого сделать.
– Это ты не позволила мне разобраться с ним, посчитав слабаком. – Мужчина не выдержал полученных в свой адрес обвинений.
– Я… я… не считаю тебя слабаком!
– А я не считаю тебя своей собственностью! И не могу понять, раз ты такая умелая, то зачем прибежала сюда, а не ответила своему брату на месте?
Вопрос ошпарил Стефани так сильно, будто бы ее облили кипятком.
– Да я… – аргументы закончились, – не желаю больше тебя слушать. Ты мне противен!
– Мы еще не поженились, а я тебе противен, – съязвил Эдриан.
– А мы и не поженимся. Я не пойду за тебя замуж. Прощайте, месье. – Девушка развернулась на каблуках и понеслась прочь от госпиталя.
– Стефани, – обескураженно прошептал мужчина имя возлюбленной.
Слово растаяло в воздухе так же быстро, как исчезнувший за поворотом силуэт девушки.
– Пусть идет, куда хочет! – зло произнес Эдриан.
Боль в груди усиливалась с каждым вдохом. Гнев бушевал диким пламенем, объяв часто бьющееся сердце. Тело горело, но мужчина не чувствовал жара в привычном понимании. Его лихорадило. Душевные метания слились с физическими страданиями в одно целое. Дрожь пробегалась по коже крупными мурашками снаружи, а изнутри колола затупленными иголками, словно волнение не собиралось покидать его, а желало истязать как можно дольше.
Ужасные мысли мгновенно охватили пылающий разум. И как он мог так наивно полагать, что Стефани другая? Что не будет похожа на своего брата? Раз старший отпрыск вырос столь нерадивым, то остальные не могут быть лучше! Сколько раз Эдриан наблюдал подобную картину в семьях, когда вел расследования. Родственники, особенно дети, нередко повторяют друг друга. Она ничем не лучше этого заносчивого Филиппа.
Кулаки сжались. «И как я позволил втянуть себя в это?» Тянущая боль сменилась на пульсирующую. Бинты на груди намокли, приобретя угрожающе алый оттенок. Но Эдриан оставался недвижим. Он все смотрел на угол здания, за которым скрылась Стефани, и силился унять безумную карусель из мыслей.
«Как? Как?! Я же, дуралей, позволил себе влюбиться в нее», – обреченно подумал мужчина. Гордость и самолюбие не позволяли принять ее поступок. Она не должна была вмешиваться.
Захотелось перечеркнуть все. Одним махом перерубить всю связь. Если она не желает его видеть, то, значит, так тому и быть. Что ж, по крайней мере, он ни к чему ее не принуждает…
Воспоминания о проведенных вместе мгновениях нахлынули бурным потоком. В памяти ожил момент знакомства в лесу, когда Стефани направила на него пистолет. Потом встреча у кондитерской и крем на девичьих губах. Первый неловкий поцелуй и обжигающая страсть той же ночью. И напоследок ее визиты в госпиталь.
«Святые на небесах, что же за чушь я ей наговорил! Что за чушь я тут стою и думаю!..» На душе сделалось гадко от собственной глупости.
Эдриан шумно выдохнул, испытав жгучую боль в солнечном сплетении. Совесть побуждала пойти за ней. Нельзя оставлять Стефани одну на пустеющих улицах. Сейчас большинство горожан ушли на площадь к горящей церкви. Как знать, вдруг кто-то решил улучить момент и совершить преступление, пока городская стража занята другим. В последнем мужчина не сомневался. Они с Филиппом открыто фехтовали на шпагах, и за это время не появился ни один патруль. Об этом обязательно стоит доложить суперинтенданту…
– Глотка демона, – выругался Эдриан.
Потеряно слишком много времени, и неизвестно, найдет ли он ее теперь.
Мужчина сделал шаг. Боль сковывала тело, не позволяя двигаться так быстро, как хотелось. Но что еще ему оставалось, кроме как бороться со слабостью, жжением в швах и душевным терзанием.
Эдриан кашлянул. При сломанных ребрах всегда хочется кашлять. Но не громко и протяжно, как при лихорадке, а слабо, словно в горле что-то першило. Он оглядел себя, увидел пятна на бинтах и, пойдя вперед, на ходу застегнул пуговицы. Нечего посторонним созерцать проступившую кровь.
Глава 5
Завернув за угол, Стефани убавила шаг. Весь гнев, вся горячность, что охватили ее во время ссоры, сошли на нет, уступив место стыду. Она и думать забыла о пощечине, о Филиппе, о дуэли… Перед глазами стояло бледное лицо Эдриана, которое исказила гримаса гнева и раздражения, а в ушах все еще раздавались обрывки услышанных фраз.
«Он должен был поблагодарить меня и все… Или хотя бы промолчать», – мысленно причитала девушка, хотя злость уже угасла. Из сердца жгучей волной по телу разливалось чувство вины. Не стоило говорить то, что прозвучало. Нельзя вести себя так. Ей же всегда было противно наблюдать за капризами кокеток. Те же дочери баронессы Бароже. Она терпеть не могла их поведение. С чего она стала уподобляться им?
Никому не нравится получать уколы совести. Вот и Стефани не любила. Поэтому попыталась оправдать себя через поведение Эдриана. Через его упреки, взгляды и обвинения, но сдалась. Как бы не вел себя собеседник, не следует отвечать тем же. Нужно быть сдержаннее! В любом случае выказывать уважение, вести себя в соответствии со статусом и привитым воспитанием. Она не капризная мадемуазель и не простушка с фермы. Она Стефани Анна Мария Тереза де Монклар – достойная дочь своей матери и отца, и должна оставаться ею.
Резко остановившись, девушка оглянулась назад: «Надо бы вернуться». Но как подойти к Эдриану после того, что она наговорила? Фактически, она только что разорвала своими словами и действиями помолвку. Как же глупо!
К разгоравшемуся стыду добавилось чувство собственной ничтожности. Стефани ощутила себя настоящей дурочкой.
– Что же я натворила? – Поврежденная щека напомнила о себе легким покалыванием, и девушка приложила к раскрасневшейся коже холодные пальцы. – А что же мне теперь делать?
«Папа́ говорил: спорить с собой слишком неблагодарное занятие. Нужно принять решение и оставить себя в покое. – Она покачала головой: – Ах, если бы все было так просто».