Ольга Ломтева – Хозяйка драконьей оранжереи (страница 56)
Роберт садится рядом, обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Я кладу голову ему на грудь и слышу, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, в унисон с моим.
Грегор забирается к нам на колени, хватает Роберта за рубашку и тянет на себя. Мы смеёмся.
Иногда я думаю о том, как всё могло бы быть.
Если бы я не постучалась в ту дверь. Если бы он не выглянул в окно и не увидел меня в саду. Если бы я не нашла тот кристалл. Если бы не исцелила его.
Но я постучалась. Он выглянул. Я нашла. Я исцелила.
И теперь мы здесь.
Солнце садится за деревьями, окрашивая небо в розовые и золотые тона. В оранжерее зажигаются магические огни — я сама поставила на них печати, чтобы цветы не замёрзли ночью.
Пять лет назад я пришла к нему с одним чемоданом и кучей страхов. Сегодня у меня есть дом, семья и сад, который я люблю.
Хозяйка драконьей оранжереи.
Когда-то это звучало как приговор.
Теперь — как счастье.
Я смотрю на Карен и не могу наглядеться.
Она сидит на пледе, прижимая к груди нашего сына, и улыбается чему-то своему. Солнце освещает её волосы, делая их золотыми. Она смеётся — Грегор только что сунул ей в ухо лепесток розы, который сорвал с ближайшего куста.
— Мама, мама, — лопочет он, хлопая её по щеке грязными ладошками.
— Грегор, прекрати, — смеётся она, пытаясь поймать его руку.
Я смотрю на них и чувствую, как внутри разливается тепло. То самое, которое я не знал, пока она не появилась в моей жизни.
Она спрашивала меня однажды, жалею ли я, что всё так вышло. Что я объявил её своей истинной в тот день, когда пришли жандармы. Что я не рассказал ей правду сразу.
Я не жалею.
Каждый шаг, каждая ошибка, каждое сомнение привели нас сюда. К этому вечеру. К этому саду. К этому счастью.
Я помню тот день, когда она постучалась в мою дверь. Заплаканная, испуганная, но с огнём в глазах. Я прогнал её. Идиот.
Но она вернулась.
Она всегда возвращалась.
В сад, который я запретил трогать. Ко мне, когда я пытался держать дистанцию. В мою жизнь, когда я уже смирился с тем, что буду один.
Грегор сползает с её колен и начинает ковылять к оранжерее. Я поднимаюсь и иду за ним — медленно, чтобы он думал, что убегает.
— Догоняй, маленький дракон!
Он смеётся и ускоряется, смешно перебирая ногами. Я догоняю его, подхватываю на руки и кружу. Он визжит от восторга.
— Папа, папа, ещё!
— Ещё, говоришь? — я кружу его снова, и мир вокруг превращается в размытое пятно света и зелени.
— Хватит! — смеётся Карен откуда-то из-за спины. — Он сейчас укачается.
— Драконы не укачиваются!
— Это неправда, и ты это знаешь.
Я опускаю Грегора на землю, и он тут же бежит к матери, хватает её за юбку и тянет в сторону оранжереи.
— Туда.
— Что там? — она позволяет увести себя, и я иду следом, любуясь тем, как её платье струится по траве.
Грегор останавливается у стеклянной двери, упирается ладошками и толкает её. Она открывается со знакомым скрипом.
Внутри оранжереи пахнет влажной землёй и цветами. Стеллажи ломятся от горшков — драконьи ирисы, камелии, орхидеи, фиалки, которые Карен принесла из того дома. Из того прошлого.
Она всё ещё хранит их. Говорит, что это напоминание о том, откуда она пришла и как далеко смогла уйти.
Грегор бежит к дальнему стеллажу, где на нижней полке стоит его любимый кактус — маленький, колючий, с ярко-розовым цветком на макушке.
— Коля, — тычет он в кактус пальцем.
— Колючка, — поправляет Карен. — Он называется Колючка.
— Коля, — упрямо повторяет Грегор.
Я смеюсь. Он — ее копия. Такой же упрямый, такой же своевольный.
Карен подходит ко мне, берёт за руку, и мы смотрим, как сын разглядывает кактус, который он уже видел сотню раз.
— Он похож на тебя, — говорю я.
— На меня? — она удивлённо поднимает бровь. — Чем же?
— Колючий снаружи, но с цветком внутри.
Она улыбается, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать её. Грегор, заметив это, бежит к нам и встаёт между нашими ногами.
— Я! — тянет он руки.
Я подхватываю его, поднимаю вверх, и он целует маму в щёку, а потом меня — в нос.
— Люблю, — говорит он.
Сердце замирает.
Это его первое «люблю».
Я смотрю на Карен, и вижу, как её глаза наполняются слезами.
— Я тоже тебя люблю, маленький дракон, — шепчет она.
— И я.
Вечер опускается на сад. Золотой свет сменяется серебряным — луна поднимается над деревьями, и тени становятся длиннее.
Грегор засыпает у меня на руках, прижимаясь к груди. Карен идёт рядом, касаясь плечом моего плеча.
— Он сказал «люблю», — тихо говорит она.
— Сказал.
— Ему ещё нет года нет.
— Он дракон, Карен. Драконы рано взрослеют.
— И рано любят, — добавляет она.
Я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней и смотрю в глаза — синие, как летнее небо, как воды Ледяного моря, как всё, что я люблю в этом мире.
— И сильно, — шепчу я. — Сильно и навсегда.