Ольга Липницкая – Большая любовь майора Никитича (страница 10)
Пойду, мою маленькую успокою. Расскажу ей, что никаких злодеев тут не было, а крючок я завтра поправлю.
Сейчас в темноте возиться глупо. Вот переночую… И завтра…
Поднимаюсь на крыльцо, отворяю дверь и замираю на пороге.
Марийка накрывает на стол, порхая по кухне.
А движения у нее такие красивые, плавные. Вся она такая роскошная, мягкая, округлая, домашняя, уютная и… соблазнительная! Чертовски соблазнительная!
Я вдруг совершенно четко вспоминаю то ощущение, с которым десять минут назад прижимал ее к своей груди, и планы на ночевку у меня слегка трансформируются…
.
Достаю из холодильника сыр. Баб Катин. Домашний. Она мне бартером за настой желудочный приносит.
Хлеб я сама пеку. Вчерашний, правда. С таким утром, как сегодня, не до теста было. Но он все равно вкуснее магазинного.
Еще у меня есть очень вкусный паштет и…
Ох. Ему ж не нравится травяной чай!
И молоко у меня кончилось.
Кофе что ли предложить?
– Андрей?
Он стоит в дверях, глядя на меня каким-то совершенно сияющим взглядом.
– Я подумала… – обвожу рукой стол. – Но липтона мне так и не завезли, – язвлю, – кофе вот есть, – приподнимаю в руках банку.
Андрей молчит.
Смотрит на меня, пожирая глазами, и молчит.
– Ты чего? – спрашиваю его тихо.
А он просто делает широкий шаг вперед, обхватывает ладонями мое лицо и…
Глава 7
Мамочки…
Это как так?
Это почему ноги подкашиваются?
Это…
Это со мной?
Андрей…
Андрюша…
Как же так?
Сама не понимая, что делаю, расслабляюсь, закидываю голову, закрываю глаза…
Боже, какой же он…
И щетина не мешает.
Наоборот. Приятно щекочет…
Губы чуть обветренные, но такие нежные…
Кладу ладони ему на грудь… Какие мышцы! Вау!
Скольжу выше, запускаю пальцы ему в волосы.
– Марья! – выдыхает шепотом. – Какая ты у меня… – и будто не найдя слов, снова впивается в мои губы.
Так основательно, сильно, нахально!
А мне сладко!
Его руки смыкаются у меня на спине, и я вдруг понимаю, что крепко… Очень крепко к нему прижата…
И вот эта штука, в которую я упираюсь… Это не фонарик!
– Андрей! – чуть отталкиваю его, смотрю ошарашенно.
– Марийка, – он тяжело дышит и совершенно точно не хочет останавливаться. – Ну ты же не собираешься оставаться этой ночью одна? – произносит он заговорщически.
– Ах ты! – шлепаю его по плечу. – Это, знаешь, как называется? Знаешь как?
– Как? – он чуть отстраняется, но рук не размыкает.
– Это называется “пользуешься служебным положением!”
– Я? Служебным? – Андрюха чуть отступает и начинает ржать.
Ну как Васькин конь, ей-богу!
– Ты! Служебным! – упираю руки в бока. – Ты ж там какой-то следователь.
– А, нет, Марьяш, – он садится за стол, подпирает щеку рукой и смотрит на меня, будто я картина какая знаменитая. – Я уже лет шесть, как в отставку ушел… Почти сразу после того, как развелся.
– А… – шмыгаю носом, отворачиваюсь. – Развелся… Что ж не сложилось?
– Да я ж вечно на службе! Где тут сложиться? – очень легко и почти весело отвечает он. – Она со мной три года промучилась и ушла к какому-то учителю. Живут мирной счастливой скучной жизнью!
– Три года? – из всего его монолога я услышала только это. – Это ты что ли уже второй раз женат был?
– Почему второй? – вскидывает брови он. – Первый и единственный!
– В смысле? – замираю. – А там… В армии… Мне Митька тогда сказал…
И я замолкаю, понимая, что у меня не было никаких доказательств. Никогда. Только слова старшего брата. А самому Андрейке я даже не позвонила. Гордая была. Сидела ревела месяца два подряд.
– Марийка, – глухим напряженным голосом спрашивает Андрей, – что тебе сказал Митька?
.
Я следователем много лет отработал. Лучшим в своем районе был. Я знаю, когда люди врут, а когда нет.
Я физически чувствую, как у них потеют ладони и дрожат поджилки, я вижу, как у них бегает взгляд, и как они то и дело облизывают пересохшие губы… А еще голос. Всегда меняется голос.
Так вот.
У Марийки он сейчас не поменялся.