Ольга Ли – Амори. Особая девушка (страница 11)

Она пристально глядит на меня поверх очков и тянет:

– Да, вижу было правильным решением назначить тебя ответственной за написание речи. Судя по всему, ты и не догадывалась о том, что тебе скоро уезжать.

– Совсем не догадывалась, – кое-как выдавливаю из себя. – Если честно, я очень удивлена, но понимаю, что бывают всякие особенные случаи и служение должно начаться своевременно.

– Похвально. Мы правильно тебя воспитали, – она немного хмурится, – что, конечно, хотелось бы сказать обо всех наших выпускниках. Сегодня тебя вызовут в отдел документирования, уладь там все вопросы. Попрощайся с друзьями и будь готова уехать завтра утром.

– Благодарю вас, – киваю и выхожу из кабинета.

В ступоре иду до комнаты. Рой мыслей сбивает с толку, но держу себя в руках, вежливо улыбаясь сокурсникам. Лицо будто застыло в холодной, приветливой маске, за которой никто не сможет разглядеть того, как я обескуражена и растеряна.

На пороге общежития вижу Дину, которая готова засыпать меня вопросами. Я сажусь на лавочку перед общежитием и сбивчиво рассказываю ей новость. Подруга ошарашена не меньше моего.

– Надо же… – тяжело вздыхает она. – Вот это да!

После минутного молчания Дина крепко обнимает меня, поглаживает по спине и шепчет:

– Значит, сегодня отрываемся по полной, потому что завтра моя птичка вылетит из гнезда.

От её теплоты, шёпота и объятий мне становится немного легче. С затаённой тоской обнимаю подругу в ответ, хватаюсь за неё, как за спасительную соломинку в этом океане безумных новостей, и отвечаю, что сегодня мы зажжём.

Завтрак проходит как в тумане, я всем улыбаюсь, о назначении почему-то говорить не хочется, решаю рассказать девчонкам вечером.

В конце завтрака на планшет приходит уведомление, в котором мне назначают визит в отдел документирования на 11:30. Прикидываю, что до этой встречи ещё успею сдать книги в библиотеку.

Очереди нет, и мы с Диной, не отстающей ни на шаг, управляемся очень быстро. Потом прощаюсь с Адрианом, который очень трогательно обнимает и говорит, как ему будет не хватать меня и наших игр этим летом, на что показушно весёлая Дина задорно обещает ему усталость от игр с ней. Настроение поднимается, мы весело шутим и обнимаемся с мальчиком.

В назначенное время я с тяжёлым сердцем отправляюсь в отдел документирования.

– Госпожа Карани ждёт вас, – кивает мне молодой человек, – проходите, у неё свободно.

В светлом кабинете со шкафами до потолка сидит приятная смуглая женщина. Она сухо приглашает меня сесть и сразу переходит к делу. Я со скрытым волнением ловлю каждое её слово.

– Александра, мы должны сейчас решить несколько вопросов, важнейший из которых – ваши документы. Нужно определиться, какую фамилию вы хотите вписать: фамилию матери или фамилию, которую вам присвоил Дом Крови?

– Я бы хотела фамилию матери, – проговариваю тихо, почти шёпотом: в горле пульсирует смятение. Этот момент я представляла себе тысячу раз. И он оказался гораздо тяжелее, чем думала.

– Отлично, так и запишем. Александра Лазо́.

Александра Лазо. Теперь это я. Александра Фор, которая собирала яблоки с деревьев… Александра Фор, которая бегала в жёлтых резиновых сапогах по лужам… Александра Фор, которая будила Дину по утрам и которая выиграла конкурс чтений куда-то исчезает. Не по себе от этих мыслей, я не хочу оставить всё это где-то тут и уехать в новую жизнь. Столько людей в Доме приняли участие в моей жизни. Научили меня читать, писать, ухаживать за цветами и деревьями. Внутри будто что-то разрывается.

– А можно оставить и Фор? – вылетает у меня.

– Вы хотите двойную фамилию? – поднимает бровь госпожа Карани.

– Да, если так можно. Я хочу оставить и эту фамилию в память о Доме Крови, обо всём прекрасном, что со мной здесь было, – с надеждой поднимаю на неё глаза.

– Что ж, так мы обычно не делаем, потому что никто не просит. Но это не запрещено, так что, думаю, можно, – чуть теплее говорит женщина и делает отметку в документе. – Тогда впишем Александра Лазо-Фор, так вас устроит?

– Да, будет отлично! – на душе становится немного легче, и я улыбаюсь ей. – Спасибо большое!

– Не за что. А теперь перейдём ко второй части – ваше личное дело и вещи, – она достаёт из стола бумажный конверт и отдаёт его мне. – Там медицинское заключение о смерти вашей матери, а также несколько личных вещей, которые были при ней. Всё остальное, что было в квартире и на счетах, взыскано как компенсация за разбитое авто. К сожалению, вам от семьи осталось только то, что есть в этом конверте. Больше ничего нет. Всё описано в судебном постановлении, оно так же в конверте.

– Благодарю вас, – вытираю непрошеные слёзы.

Этого я тоже не представляла, когда прокручивала в голове процедуры документирования и передачу личного дела. Совсем одно думать об этом и совсем другое держать в руках коричневый конверт формата А4 и понимать, что это всё, что осталось от матери, лицо и запах которой я давным-давно забыла.

Госпожа Карани протягивает бумажный платок и очень мягко говорит:

– Александра, не расстраивайтесь. Всё у вас будет хорошо. Я уверена, что мать вас очень любила, просто так сложились обстоятельства. Поверьте, это гораздо лучше, чем знать, что от тебя отказались в роддоме и даже не записали под своей фамилией.

– Наверное, – всхлипываю, – просто какая-то волна накатила.

– Это у всех так, – вздыхает женщина. – Всё пройдёт. Вас впереди ждут служба и долгая счастливая жизнь.

– Да, – я вытираю слёзы, – так и будет.

Волна щемящей жалости к себе проходит, и я немного успокаиваюсь.

– Ваши документы будут готовы к завтрашнему дню. Утром вам их принесут, нужно будет расписаться. Паспорт, диплом, свидетельство о смене фамилии… Также мы внесём все необходимые изменения на глобо-портале, и с завтрашнего дня можно будет обновлять ваш личный кабинет. Повторного подтверждения личности не требуется. Когда прибудете на службу, не забудьте сделать партнёрскую регистрацию.

– Благодарю, – вежливо киваю, сжимая конверт.

– До свидания, – улыбается женщина. – Удачи вам.

Уже в комнате я распечатываю конверт. Кроме документов в нём лежит красивая золотая цепочка с крупным выпуклым кулоном. Дина восхищается тонкой работой ювелира. На кулоне нанесён рисунок – солнце, внутри него цветок. Видно, что вещь дорогая и старая, думаю, что, может быть, эта подвеска передавалась в моей семье из поколения в поколение. Дина вертит кулон в руках, а потом что-то поворачивает, и кулон с щелчком открывается.

– Ой! Это не подвеска – это медальон! – протягивает мне вещицу Дина.

Внутри старые фотографии, на одной из них загадочно улыбается красивая девушка с тёмными волосами. Меня будто пронзает молния, потому что на портрете та самая женщина котору я видела во сне этой ночью. Я теряю дар речи.

Дина смотрит на меня и понимающе спрашивает, не нужно ли мне побыть одной. Мне не нужно, потому что кажется, что я схожу с ума. Мне нужен кто-то рядом, и я отрицательно качаю головой.

Через несколько минут более или менее прихожу в себя и выкладываю Дине сон и то, что женщина с фотографии снилась сегодня ночью.

У Дины, конечно же, миллион гипотез, а потом она предлагает вынуть фото и посмотреть, нет ли там какой-то даты или надписи. Но на оборотной стороне ничего нет. Я кое-как вставляю фотографию на место. Во второй створке на портрете красивого темноволосого мужчины тоже нет никаких опознавательных знаков.

– Алекс, это стопудово твои родители, – выдыхает она. Как повезло, что тебе досталась такая подвеска. Это же настоящая семейная реликвия! Может быть, до этого там были портреты родителей твоей мамы, например, или отца.

– Не уверена насчёт отца, ведь я записана только на мать, в графе отец в сертификате рождения стоит прочерк.

– Ну, необязательно, что со стороны отца, – легко соглашается Дина. – Вообще везение, что у тебя есть такая вещица. Я тебе по-хорошему завидую, у меня, как у отказницы, такого точно не будет.

– Да, хоть что-то, – бережно поглаживаю вещицу. – Только странно, что именно сегодня ночью она мне приснилась. Я ведь её вообще не помню: мне было полтора года, когда случилась авария.

– Ну, значит, что-то осталось в памяти, только бессознательное, а сегодня ночью всплыло. Может, она тебе и до этого снилась, просто это были такие сны, которые не вспоминаются с утра.

– Наверное, да… – объяснение кажется логичным.

Я успокаиваюсь. Остаток дня мы занимаемся сбором вещей и подготовкой к выпускному.

Вечером, когда раздаётся приглашение на выпускной, мы в полной боевой готовности. На мне зелёное с блёстками коктейльное платье до колена, Дина как настоящий сорванец в юбке-пачке и ботинках. Вместе мы смотримся очень неоднозначно.

– Я хотела бы ещё волосы в синий покрасить, – вздыхает Дина, – но эти правила…

– Настоящая Мальвина в стиле рок получилась бы, – смеюсь я.

За столько лет дружбы я видела Дину во всех проявлениях её бунтарской натуры: то она отращивает волосы, то стрижётся под мальчика; то грызёт ногти, то отращивает их до такой длины, что ей делают замечания. Мимо меня это всё как-то прошло. Мне не хочется выделяться. Мне хочется покоя, чтобы меня особо никто не замечал.

– Зато весёлая и не такая правильная, как некоторые, – делает книксен подруга.

Мы приходим в зал торжеств, где в конце марта проходило празднование Дня Благоденствия. Здесь всё украшено – повсюду цветы и ленты. Разодетые девушки бросают кокетливые взгляды на парней. А те, в свою очередь, отвешивают цветистые комплименты, и дерзко разглядывают стройные фигуры, затянутые в праздничные наряды. Летящие платья, двусмысленные взгляды, тонкие намёки, приглашения на танцы – атмосфера искрит ожиданием чего-то грандиозного. Чего-то, что бывает лишь раз в жизни – выпускного. Бессменная ведущая Аврора объявляет мероприятие открытым, мы встаём и поём гимн нашего Дома. Потом все расходятся фотографироваться для альбомов, пока макияж свежий и не принесли закуски.