Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 35)

— Ты уже здесь? — спросила она. — Сколько карточек осталось?

— Четыре, — ответила я.

— Не произноси вслух! — вскрикнула она. — Почему столько осталось у тебя?! Лао вай принесет нам несчастье!

Я изумленно на нее посмотрела. И тут вспомнила, что в Японии число «четыре» ассоциируется со смертью. Видимо, в Китае существовало это же поверье. Хочу также пояснить, как позже я узнала, что китайцы между собой частенько называют всех иностранцев кличкой «лао вай», что переводится как «заморский дьявол».

Госпожа Дэн подскочила ко мне, выхватила оставшиеся карточки из рук и начал их рвать, бросая на пол. Ребята столпились у шкафа, глядя на нее с явным испугом. Она что-то сказала им. Парень открыл шкаф и быстро достал оттуда весьма странные костюмы. Это были черные кофты, длинные рукава которых переходили в перчатки, а ворот в мешок, плотно обтягивающий голову. Для глаз были очень узкие отверстия, зато рот открывался полностью. Мне он протянул такую же кофту, но на груди белели контуры большого цветка.

— Это знак, — сообщила мне госпожа Дэн, когда я взяла кофту и с недоумением разглядывала ее. — По нему гости определят, что это ты раздавала приглашения. Одевайся и на сцену.

— Но что я должна делать? — тихо спросила я.

— Полная импровизация, — усмехнулась она. — И никаких выходок! Надеюсь, тебе понравится! — ехидно проговорила она. — Ведь раздав эти карточки, ты пригласила всех желающих попользоваться твоим телом. И за очень большие деньги, уверяю! — добавила она и громко расхохоталась.

Госпожа Дэн вышла, а я, чуть не плача, посмотрела на ребят. Они закивали мне, и что-то начали говорить. Затем, к моему изумлению, спокойно разделись догола. Одна из девушек показала жестами, чтобы я делала, как она. Я скинула прозрачный балахон и натянула на себя кофту. Она доходила мне до талии. Я посмотрела в разрезы для глаз и увидела, что ребята тоже оделись в кофты. Тонкая трикотажная ткань плотно обхватывала тела, оставляя низ открытым.

«Вот оно, черное и белое, — подумала я, вспомнив надпись на карточках и глядя на белые обнаженные нижние части тел. — Надеюсь, мы просто походим по сцене», — утешала я себя, стараясь не думать о словах госпожи Дэн.

Но все оказалось намного хуже. Когда я вслед за актерами вышла на сцену, то увидела, что в зале темно. Небольшой полукруглый подиум освещался лишь снизу мягким рассеянным светом. На нем кроме трех квадратных кушеток, обтянутых красной тисненой кожей, ничего не было. Как только мы появились, заиграла тихая тягучая мелодия. Актеры стали просто двигаться в такт музыке без всякой композиции. Я последовала их примеру. Зрелище было странное. Верхние части тел, одетые в черное, словно не существовали, тем более задник у сцены был тоже непроницаемо черным. Зато все, что было от талии, ярко выделялось обнаженной белизной. Актеры были не подбриты, и «черный мох» четко контрастировал со светлой кожей. Я заметила, что у парней началась эрекция. И они, ничуть не стесняясь, активно помогали себе руками. Затем две пары устроились на кушетках. А я осталась посередине между ними с этим ярким белым цветком на груди. Я так и увидела, как медленно танцует нижняя часть моего тела, над которой в черноте резко белеют контуры цветка. Актеры занялись настоящим сексом. Из зала это выглядело, видимо, как совокупление каких-то мутантов без верхней части туловища. Оставшаяся девушка подошла ко мне, присела на колени и начала ласкать. Я вздрогнула, но не противилась. Надеялась, что этим все и ограничится. Пары по бокам поменяли позы. Я заметила, что они стараются лечь так, чтобы это выглядело эффектно и зрителям было все видно. Парни убыстрили движения, они тяжело дышали, а девушки постанывали и вскрикивали.

В этот момент на подиум из зала вспрыгнул молодой китаец, один из посетителей бара, которому я отдала карточку. Он на ходу расстегивал ширинку. Оттолкнув девушку, он оттеснил меня к свободной кушетке и поставил коленями на пол, придавив рукой. Я упала животом на кушетку и с трудом сдержала слезы…

Под утро я вернулась в нашу комнату. Я плохо соображала и хотела лишь одного — не быть. Рита не спала. Как только я вошла, она бросилась ко мне. У меня не было сил лгать ей, и я горько разрыдалась в ее объятиях. Когда успокоилась, то мгновенно провалилась в сон, похожий на мучительное забытье.

…Я увидела, что нахожусь в воде. Вокруг плавали большие разноцветные рыбы, покачивались водоросли. И вот появилась какая-то тень. Я с испугом увидела огромное странное существо, похожее на осьминога. У него было человеческое лицо с узкими глазами и большим ртом, но вместо тела шевелились многочисленные щупальца. Возле него крутились два таких же, но намного меньше. Осьминог подплыл ко мне и медленно обхватил щупальцами. Я хотела закричать, но подумала, что захлебнусь, и плотно сжала губы. Но оборотень сжимал меня нежно, его шершавые щупальца скользили безостановочно по моему обнаженному телу. И вот одно из них забралось мне между ног…

— Танечка! Проснись! — услышала я словно сквозь толщу воды глухой голос Риты и с трудом разлепила глаза.

— Что это? — прошептала я, оглядываясь по сторонам.

Увидев знакомую комнату и испуганное лицо Риты, вздохнула, окончательно приходя в себя.

— Ты так ужасно кричала и билась всем телом, — сказала она. — Тебе снился кошмар?

— Да, — пробормотала я. — Эта тварь Дэн напоила меня каким-то странным чаем. Видимо, в нем были какие-то наркотические добавки.

— Все хорошо, — прошептала Рита, обнимая меня. — Постарайся еще поспать.

Я кивнула и закрыла глаза.

Но спали мы всего около часа, так как в семь утра сяоцзе постучалась и, махая сложенными пальцами, как крылом бабочки, показала, чтобы мы шли за ней.

— Момент, — сказала я, сползая с футона и толкая спящую рядом Риту.

Мы быстро натянули платья и отправились вслед за сяоцзе. Она спустилась по лестнице на первый этаж и узким коридором привела нас на кухню ресторана. И тут же ушла.

— Слава Богу, — проворчала Рита, — вспомнили, что нам тоже есть нужно.

Мы прошли через кухню, наблюдая как повара готовят еду и глотая слюну. Они не обращали на нас никакого внимания. Подсобное помещение оказалось крохотным. В углу был втиснут раздвижной шкаф для униформы, возле него находился узкий стол, заставленный грязными тарелками и стаканами. Юный на вид паренек стоял возле стола и торопливо жевал, запивая еду чаем. Он с удивлением посмотрел на нас и отчего-то засмущался. Потом одним глотком допил чай и вылетел из помещения.

— И что тут есть? — спросила Рита, оглядывая тарелки с остатками еды.

Я взяла тонкий кусочек хлеба их плетеной вазочки и неожиданно для себя расплакалась. Рита испуганно на меня посмотрела и вышла за дверь. Я опустилась на табуретку и постаралась успокоиться. Но слезы бежали непроизвольно. К тому же я чувствовала странную слабость, голова периодически начинала кружиться, сердце сильно колотилось, а потом вдруг куда-то пропадало. И сразу прошибал пот.

Скоро Рита появилась в сопровождении молодого китайца в синем поварском колпаке и фартуке.

— Он ни бельмеса не понимает, — сказала она и обворожительно ему улыбнулась.

Повар залился краской до корней волос. Рита с возмущением показала на грязные тарелки. Потом жестами, что мы хотим есть. Он отрицательно покачал головой. Она повторила и состроила гневную гримасу. Потом прижала руки к животу. Повар задумался.

— Принеси нам хоть что-нибудь! — сказала она.

Он пожал плечами и вышел за дверь. Рита села рядом со мной и беспомощно на меня глянула.

— Хлеб давай есть, — сказала она. — И вон, стоит нераспечатанная бутылка с водой.

Я кивнула, с трудом удерживая вновь набежавшие слезы.

— Танечка, успокойся, — тихо произнесла она. — А то я тоже сейчас начну плакать.

— Но ведь госпожа Лю сказала, что нас будут кормить завтраком и обедом, — ответила я. — Знаешь, это скотина кривоносая на нас взъелась из-за чего-то и наверняка ее рук дело, что мы постоянно без еды.

— А давай ее мамаше пожалуемся, — предложила Рита. — Все-таки она тут главная.

— И что? — всхлипнула я. — Будет только хуже.

В этот момент в дверь вошел парнишка лет десяти-двенадцати. Его голова была повязана голубой косынкой. В руках он с трудом удерживал поднос. Рита взяла его и поставила на стол. Парнишка смущенно захихикал, снял с него тарелки с едой, чашки и чайничек, упаковки с палочками и быстро глянул на нас. Потом заулыбался. Его и без того узкие глаза превратились в две черные щелочки.

— Спасибо, — сказала Рита и поклонилась.

Он, все также хихикая, составил грязную посуду на освободившийся поднос, и удалился.

— Вот видишь, — радостно заметила Рита, — все не так плохо. И не зря я так распиналась перед поваром.

Мы налили из чайничка горячий зеленый чай и принялись за еду.

Когда поднялись на второй этаж, то Рита остановилась возле двери в кабинет и решительно постучала.

— Не делай этого, — попробовала я ее остановить.

Но Рита уже вошла внутрь. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Госпожа Лю сидела за открытым ноутбуком. Ее дочь стояла у окна и курила тонкую коричневую сигарету. Мы вежливо поздоровались и остановились напротив стола.

— Чего вам? — сухо поинтересовалась госпожа Лю, отрывая взгляд от ноутбука.

— Мы хотели выяснить, почему нас не кормят, — спокойно проговорила Рита.