Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 18)

И вот Лиза с Григорием двинулись к стойке регистрации, а мы с Крисом отстали. Мы стояли в зале, мимо нас сновали люди, диктор объявляла рейсы, но мы были словно одни. Я видела только его глаза, неотрывно на меня глядящие. Из них беспрерывно текли слезы, но лицо странно застыло. Лишь побелевшие губы нервно подрагивали. Наши пальцы переплелись, Крис сильно сжимал мои, но я не замечала.

— Звони, — прошептала я, не отводя от него глаз.

— Oui, oui, — почему-то на французском твердил он.

— Таня! — раздался голос Лизы. — Прощайся быстрее!

Я отстранилась от Криса и торопливо открыла сумочку.

— Я тут тебе…, — сбивчиво говорила я, доставая коробочку с кольцом.

Подняв голову, я увидела, что Крис достал из кармана пальто маленький хрустальный футляр, похожий на прозрачный цветок.

— Я тоже тебе, — сказал он, беря меня за руку.

Мы одновременно раскрыли коробочки и одновременно глянули в глаза друг друга. И обменялись кольцами, будто на свадебной церемонии. Потом он начал целовать меня, и время остановилось.

— Я, конечно, извиняюсь, — раздался над моим ухом голос Лизы, — Но мы опоздаем на самолет. Крис! Отпусти же ее!

— До встречи, — прошептал он в мои раскрытые губы.

— До встречи, — тихо повторила я и, опустив голову, пошла за Лизой.

У стойки обернулась. Крис стоял неподвижно с белым застывшим лицом. Но увидев, что я обернулась, он через силу улыбнулся, поцеловал кольцо на пальце и поднял руку. Я махнула ему, едва сдерживая слезы, и отвернулась.

Только в самолете я рассмотрела кольцо Криса. Оно было тоже золотым и гладким. На его поверхности сиял небольшой бриллиант в форме сердца, рядом была крохотная гравировка с одним словом: «Крис».

«Там в рощах Нефритовых и золотых Любовь превратилась в дым. Ты в сетях птицелова Мне трижды являлась во сне».

Мы прилетели в десять вечера, и утром, как обычно, я была в агентстве. Но Лиза меня опередила, и уже восседала за своим столом с обычным деловым видом.

— Привет, Татьяна, — как ни в чем ни бывало поздоровалась она и хитро на меня глянула. — Как спалось?

— Отлично, — ответила я. — А что?

— Да так, — нарочито равнодушным тоном проговорила Лиза, но губы ее улыбались. — Вчера подумала, как ты без своего возлюбленного сможешь уснуть? Прямо всю ночь этот вопрос мучил!

— Лизка! — грозно сказала я. — Получишь у меня!

— Вы такая трепетная пара, — не унималась она. — Все вчера в «Руасси» слезами умывались, глядя на ваше душераздирающее прощание. Никогда не видела, чтобы парень столько плакал!

— И что? — обиделась я. — Увидела, наконец?

— Я пошутила, — тут же сменила тон Лиза. — А то, смотрю, и ты сейчас заплачешь. Потом поговорим. А сейчас нужно работать.

Она уткнулась в монитор и приняла серьезный сосредоточенный вид. Я погрозила ей пальцем и ушла в свой кабинет.

Скоро появились девушки в полном составе. Они ворвались ко мне с сияющими возбужденными лицами и засыпали вопросами:

— Как тебе Эйфелева башня? Посетили «Мулен Руж»? Были ли в «Фоли Бержер»? Или в «Лидо»?

— Девочки! — прервала я этот поток. — Ни в одном из варьете мы не были. Только сходили на оперу Моцарта и все. А Эйфелеву башню видели лишь с балкона нашего номера и то в изрядном отдалении.

— Странно, — заметила Ханако и хитро на меня посмотрела. — А Елизавета говорит, что Эйфелева башня вблизи потрясающе выглядит.

— Отстаньте! — ушла я от ответа. — Лучше расскажите, как вы тут без меня работали.

— Как всегда, замечательно, — сказала Сакура. — На нас большой спрос. Так что вы вовремя вернулись. Тут, кстати, вчера какая-то нервная дама заходила, хотела поговорить с тобой или Лизой. Но она не представилась.

— Да, крайне истеричная, — встряла Идзуми. — Пошла в чайную комнату, хотя ее никто не приглашал, даже во внутренний дворик выглянула. И без конца что-то под нос себе бормотала.

— Я ее вежливо попросила удалиться, так как мы в этот момент репетировали новый танец, — добавила Ханако, — но она заорала, что «всякие шлюшки» ей не указ и она еще с нами разберется.

— Как она выглядела? — насторожилась я.

— Высокая блондинка с серыми глазами, полноватая, но в меру, где-то за пятьдесят. Видно, что при деньгах. Приехала на серебристом Пежо.

«Неужели Инга? — мелькнула мысль. — Но что ей понадобилось? Нужно немедленно связаться с Тимом!»

Я посмотрела на взволнованные лица девушек и улыбнулась.

— Не тревожьтесь, — спокойно сказала я. — Я разберусь. А сейчас примите безмятежные выражения и за работу! У нас сегодня, насколько я знаю, четыре выступления. Давайте распределим, кто куда поедет.

— Я с тобой в паре! — тут же сказала Ханако и прижалась ко мне, заглядывая в глаза.

— Хорошо, — ответила я, а сама все думала о загадочной посетительнице.

В перерыве я попыталась связаться с Тимом. Но его сотовый был «вне зоны». Я зашла к Лизе в приемную. Глянув на мое встревоженное лицо, она молча закивала.

— Тебе уже тоже рассказали? — спросила я, садясь возле ее стола и оглядывая пышно цветущие кустики роз, стоящие недалеко от монитора.

«Надо же! И не вянут! — почему-то подумала я. — А говорят, что компьютер вреден для цветов. Но у Лизы все всегда растет и пахнет! Даже цветы ее любят».

— И я уже поговорила с нашим охранником, — сказала Лиза. — Уверена, что это Инга. Видимо, с Тимуром нелады. Но мы-то тут причем?

Она пожала плечами. Ее тонкие темные брови нахмурились.

— У меня в квартире его нет, — задумчиво проговорила я. — Вчера, приехав из аэропорта, я была уверена, что Тим дома меня ждет. Он же любит такие сюрпризы. Всегда стол накрывает, цветы покупает. Но его и след простыл. Он даже не позвонил и не поинтересовался, как мы долетели. Очень на Тимку непохоже, — добавила я и почувствовала, как холодок заползает в душу.

— Началось! — строго сказала Лиза. — Сейчас ты напридумываешь всяческих ужасов!

— И телефон отключен, — прошептала я и всхлипнула неожиданно для себя.

— Таня! Прекрати немедленно! После общения с этим ненормальным художником ты стала крайне нервной. Он-то хоть позвонил?

— Да, — ответила я и улыбнулась сквозь слезы. — Я с ним перед сном долго говорила.

— Ну и слава Богу! — вздохнула Лиза. — Вот что, — решительно проговорила она, — у тебя до полуночи выступления. Потом ты возвращаешься сюда, и мы вместе едем в его клуб. Там на месте все выясним. Поняла?

— Хорошо, — сказала я, вытирая слезы. — Извини, но какие-то предчувствия нехорошие.

— Соберись, все будет в порядке! Ты, смотрю, теряешь профессиональные навыки. Забыла, что гейша парит над всеми житейскими мелочами, словно прекрасная бабочка над цветущим лугом? Это ты всегда говорила? Так что будь добра соответствовать!

Я кивнула, приняла безмятежный вид и пошла в чайную комнату, где меня ждали девушки.

Из золотой записной книжки с изображением иероглифа «Тацу» на обложке:

Секреты гейш. Оригами.

«Одно из главных умений гейш — это способность увлечь мужчину и заставить его не думать о повседневных делах и проблемах. Если клиент рассеян, мало пьет сакэ, не следит за танцами, не отвечает на шутки, то можно попробовать перейти к развлечениям, позволяющим заставить его обратить внимание на нежные девичьи пальцы, на ее будто случайно обнажившиеся запястья, коснуться его руки. Для этой цели гейшами издревле использовалось оригами. Для оригами требуется лишь листок бумаги, что делает его одним из наиболее доступных искусств.

Историки не сомневаются, что бумага была изобретена в Китае. Однако, несмотря на существование небольшого числа поделок из бумаги, традиционно считающихся китайскими, родиной оригами стала именно Япония. Возможно, это объясняется тем, что там процесс складывания удачно иллюстрировал некоторые мировоззренческие идеи философии Дзен. Немаловажным оказалось также сходство звучания японских слов «бумага» и «Бог» — «ками». Слово «оригами» образовано от японского «oru» (складывать) и «kami» (бумага). Таким образом, у японцев возникала связь между религиозным ритуалом и складыванием фигурок из бумаги. Не случайно первые оригами появляются в синтоистских храмах. Один из ритуалов состоял в изготовлении небольших бумажных коробочек Санбо. В них складывали кусочки рыбы и овощей, которые предназначались в дар богам.

Оригами в его классическом варианте только квадрат, никаких надрезов. Дзен-буддизм практикует выработку взгляда на природу как на гармоничное единство, где привычные для европейца противоречивые части и составляющие неразрывно слиты в единое целое. В этом, вероятно, истоки иероглифической письменности, в которой каждый вписанный в квадратную рамку знак означает целостный символ.

Поэтому квадрат в качестве рамки для иероглифов-символов и как основа для складывания фигурок оригами выбран не случайно. На Востоке он является не просто геометрической фигурой, а важным мировоззренческим символом. В Древнем Китае квадрат олицетворял смыкающуюся с космосом землю, пределы которой были необозримы. Необъятность Вселенной, в основе которой лежит квадрат, блестяще подчеркнута в афоризме Лао-Цзы: «У великого квадрата нет углов». Таким образом, в дзен-буддизме квадрат является воплощением Вселенной с ее пустотой космоса и в то же время бесконечными возможностями созидания. Именно поэтому в квадрат вписаны все мандалы — священные буддийские изображения. Родившиеся на востоке игры — шахматы, го, танграм — также имеют квадратные очертания. Они как бы отражают игру, которая происходит во Вселенной. Таким образом, выбор квадрата как основы для оригами, был далеко не случаен. Плодотворное развитие игры с этой формой лишний раз подчеркивает, что в геометрии квадрата действительно кроются гораздо большие возможности чем, например, в круге или треугольнике. И складывая оригами, мы постоянно иллюстрируем этим процессом знаменитое высказывание дзен-буддизма: «В мире постоянны только перемены».