Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 13)
— Моя бабушка, ее, кстати, зовут Кристин, все еще жива, — неторопливо рассказывал он, сияя мне глазами. — Она родом из Бордо. Слышала, наверное? Это на юго-западе Франции. Но у этой ветви семьи не винный бизнес, хотя в Бордо, по-моему, живут одни виноделы. Мои родичи содержат лавку антиквариата, что тоже приносит неплохие деньги. Так что я совсем не бедный художник, как ты, наверное, решила. Просто мне нравится так жить. Когда мне было семнадцать, я уехал из Питера, потому что родители разбежались и каждый занимался устройством своей жизни. Им до меня и дела не было.
Крис замолчал и встал. Подойдя к шкафу с раздвижными дверцами, он достал маленький фотоальбом в потертой кожаной обложке и подал его мне.
— Вот посмотри, — сказал он и улыбнулся. — Здесь все мои родные.
Я раскрыла альбом и стала разглядывать незнакомые мне лица. Крис лег на пол и положил голову мне на колени.
— И после окончания школы я решил, что с меня хватит всех этих треволнений из-за родителей, — продолжил он, — не стал никуда поступать, а уехал к бабушке. Сколько крику было, ты бы слышала! Отец мечтал, что я стану морским офицером, а мать видела меня успешным финансистом. Но я всегда обожал рисовать и много лет посещал студию. Около года я жил у бабушки и даже брал уроки живописи. А потом мотанул в Париж, снял эту мансарду и веду такой образ жизни, какой мне нравится. А пару лет назад съездил с одной подружкой в Киото и Токио и просто потерял голову от японской культуры и искусства. Влюбился на всю жизнь. И с тех пор стал изучать японскую школу живописи.
— Понятно, почему ты работаешь в том ресторане, — заметила я, отложив альбом в сторону и мягко проводя пальцами по его волосам. — Слушай, а в Париже есть настоящие гейши?
— В Париже есть все! — немного хвастливо заметил Крис. — Не забывай, что это столица мира! Хочешь посмотреть?
— Еще бы! — улыбнулась я. — Это всегда познавательно. Один из способов обучения — наблюдение. Юные ученицы постоянно присутствуют на вечерах, выступлениях и т. д. И словно губки впитывают мастерство старших сестер. Но я считаю, что этот способ и опытная гейша не должна отвергать. И потом это так интересно! К тому же обязательно запоминаешь что-то новое для бизнеса.
— Ты и читаешь, наверное, много по теме? — спросил Крис, с любопытством на меня глядя.
— Когда есть время и подходящая литература, — ответила я и улыбнулась, проведя пальцем по красивой линии его губ.
Он легко укусил меня за палец и вскочил.
— Где-то у меня была одна книжка, и там такой интересный фрагмент, — бормотал Крис, копаясь в шкафу. — Но разве в этом бардаке что-нибудь можно найти?
— Что за книжка-то? — спросила я, вставая и подходя к нему.
— Воспоминания Мирей Матьё, — ответил он, продолжая искать. — Слышала о такой?
— Конечно! Певица? Она была очень популярна в шестидесятые. У моих родителей даже пластинка с ее песнями сохранилась. Но…
— Сейчас, сейчас… Ага! — радостно воскликнул он и повернулся ко мне с потрепанной книжкой в руках. — Не знаю, вышла ли она в России. Этот экземпляр, естественно, на французском. Но я тебе переведу. Здесь небольшой отрывок.
Крис сел на пол, быстро перелистывая книгу. Я устроилась рядом, заглядывая в страницы. Мне было так хорошо с ним, что, в принципе, мало интересовало, что он хочет прочитать или сказать. Я наслаждалась тем, что Крис рядом. И пока не анализировала ситуацию, а просто плыла по течению, поддаваясь возникающим чувствам.
— Вот! — оживленно сказал он. — Слушай!
Отрывок текста в переводе Кристиана:
«Это был банкет, который я не могу забыть. Гейши в национальных, изысканно красивых платьях были обворожительны. Рядом со мной сидела гейша, и я не могла отвести глаз от искусной вышивки на ее тканом платье. Она свободно говорила по-английски и почти также по-французски. Это обстоятельство позволило нам беседовать о Париже. Она сказала, что много читала об этом городе. А потом, к моему смущению, гейша прочитала наизусть несколько стихотворений Клоделя. От нее исходил аромат «Шанель № 5», она была в курсе французской моды и даже, думаю, из вежливости, упомянула о моих пластинках. У нее были тонкие гибкие руки, которые обращали на себя внимание, когда она обмахивалась веером или наливала в рюмку рисовую водку. Словом, все в ней было прекрасно. Я чувствовала себя в ее обществе до того легко, что к концу обеда не побоялась спросить, что за изумительная у нее косметика. Лицо, казалось, покрывал белый лак, глаза искусно подведены, но больше всего восхищала прическа. Сложное сооружение, где цветы соседствовали с позолоченными нитями, блестевшими как бриллианты. И в тоже время прическа колыхалась при самом легком движении головы… Я не представляю, сколько времени нужно потратить, чтобы так выглядеть. Должно быть, целый день! Гейша, сидевшая рядом с тетей Ирен, делилась с ней кулинарными секретами, а та, что сидела возле Джонни, рассуждала об экономической политике Японии. Когда мы закончили есть, гейши начали петь, аккомпанируя себе на струнных инструментах, а потом и танцевать. И я по сей день не могу понять, как это им удавалось делать с таким изяществом в пышных тяжелых нарядах…»
— Здорово! — сказала я, когда он закончил читать. — И очень точно. А то ведь многие думают, что гейши — проститутки. Знаешь, я обычно не говорю, кем работаю. И сама удивилась, когда тебе все сообщила.
— Глупенькая, — тихо засмеялся Крис, — я же сразу сказал, что люблю японское искусство. А гейши — часть его.
Он отбросил книгу в сторону и начал целовать меня. Я ответила, но тут же отстранилась.
— Что ты? — спросил он и обиженно надул губы. — Не нравится, как я тебя целую?
— Я совсем забыла о Лизе! — с отчаянием произнесла я. — Который час?!
— Половина первого, — нехотя ответил Крис. — Но ты не беспокойся, пожалуйста. Я проснулся рано и сразу позвонил в отель.
— И что? — поинтересовалась я и начала невольно улыбаться, представив, что он услышал.
— Именно! — рассмеялся Крис, обнимая меня. — Твоя подруга очень темпераментна и так к тебе привязана! Как она на меня кричала! Mon Dieu!
— Мне пора возвращаться, милый, — ласково сказала я.
И увидела, как глаза Криса наполняются слезами.
— Но зачем? Останься со мной! Мы сейчас пойдем на бульвар, погуляем, затем где-нибудь перекусим, — начал торопливо говорить он. — Можем в кафе «Святой Жан» здесь на Монмартре. Правда, там вечно полно народу и так накурено, что можно задохнуться. Зато много моих друзей-художников постоянно тусуются в этом кафе. Познакомлю тебя со всеми!
— Крис, милый, — сказала я и, освободившись из его объятий, отошла к окну. — Я в растерянности. Все произошло так быстро!
Я отодвинула ситцевую занавеску с оборками и выглянула на улицу. Остроконечные крыши соседних домов тонули в тумане. Невдалеке за ними поблескивал высокий купол какого-то собора. Улица с нашего самого верхнего этажа казалась глубоким узким ущельем, по темному влажному дну которого двигались люди.
— И хорошо, что быстро, — ответил Крис, подходя ко мне и оттаскивая от окна. — Ты жалеешь?
— Пока не знаю, — честно ответила я, пытаясь вырваться и начиная смеяться.
Мы упали на кровать, заскрипевшую под тяжестью наших тел. Крис стащил с меня кимоно, практически разрывая шелковую ткань. Я уже изнемогала от желания, вновь захлестнувшего меня. Я перевернулась на живот и чуть приподняла бедра. Почувствовав, как конец «нефритового стебля» мягко упирается между ягодиц, перестала о чем-либо думать и сама насела на него. Крис громко застонал и начал двигаться стремительно и ритмично. Его руки скользнули под мой живот, губы уткнулись в шею. Ощутив влажность его языка на своей коже, а пальцы на «зернышке», я содрогнулась от необычайно острого оргазма. Потом мы уснули в объятиях друг друга.
Из тетради лекций Ёсико: