Ольга Лазорева – Русская гейша. Тайны обучения (страница 50)
В начале августа врачи сочли возможным выписать Лизу из клиники. Я поехала за ней на такси. Когда увидела ее худенькое большеглазое личико с горестно опущенными уголками губ, то чуть не расплакалась.
– Привет! – сказала я, невероятным усилием воли взяв себя в руки и безмятежно улыбаясь. – Хорошо выглядишь.
– Здравствуй, Таня, – тихо ответила она и оглянулась на провожающую ее медсестру.
– Подожди, – ласково сказала я и подошла к медсестре, протягивая ей коробку конфет.
– Спасибо, – сказала та и, понизив голос, добавила: – Следите, чтобы Лиза закончила курс. Таблетки у нее в сумочке. И если что, сразу нам звоните.
– Непременно, – пообещала я.
– Вы так быстро восстановились, – заметила медсестра. – Может, и Лизоньке поможете. Ведь она просто ангел! И за что?! – нервно воскликнула она.
Я с удивлением и легким раздражением заметила, как ее глаза увлажнились.
– Прощайте! – быстро сказала я. – И спасибо за все!
Мы вышли из клиники и сели в такси.
– А мы куда? – тихо спросила Лиза.
– Поживешь пока у меня, – строго сказала я. – А там разберемся. Подумаешь, в институт не поступила в этом году! В следующем поступишь.
Лиза хотела учиться в педагогическом на логопеда.
– А родителям скажешь, что на подготовительные курсы будешь ходить, – продолжила я. – А ты и будешь! Такие курсы обычно с октября начинаются.
Лиза всхлипнула, потом опустила лицо в ладони и горько разрыдалась. Я молчала, давая ей время успокоиться. Но таксист, мужчина лет сорока, не выдержал и обернулся. Потом посмотрел на меня.
– Ну чего ты, красавица, так расстраиваешься? – спросил он. – В институт, что ли, не поступила? Так это обычное дело! Сестра тебе дело советует.
При слове «сестра» Лиза опустила руки, глянула на меня сквозь слезы и впервые за долгое время улыбнулась.
Когда мы вошли в квартиру, Тим, как обычно в это время, еще спал. Я отвела Лизу в большую комнату и сказала, что она может жить у меня, сколько захочет.
– А ты где? – тихо спросила она, садясь на диван.
– Господи, Лиза! Это же трехкомнатная квартира! – засмеялась я. – Здесь ты, в спальне – я, а в кабинете один мой друг.
– Ты снимаешь? – еще тише поинтересовалась она.
– Это моя квартира, – ответила я и после паузы добавила: – Осталась от умершего мужа.
Когда Лиза осмотрелась, умылась и переоделась в предложенный мной сарафан, мы пошли на кухню и сели обедать. И тут появился сонный Тим, по своему обыкновению в одних трусиках-стрингах, которые абсолютно ничего не скрывали. Лиза поперхнулась щами, раскашлялась и убежала в ванную.
– Вот что, солнце мое, – сурово сказала я, – сейчас придется расхаживать по этой квартире в более приличной одежде.
– Да ладно тебе! – миролюбиво заметил Тим. – Могу и одеться. А это что за девочка-колокольчик?
– Я же тебе рассказывала о подруге. Это она. Зовут Лиза. Вот сегодня выписали. Пока поживет у меня.
– Ну, ты у нас просто мать Тереза! – сказал Тим и зевнул.
– Иди оденься!
Он вышел из кухни, крикнув у закрытой двери ванной:
– Извини, Лизонька, больше не буду!
Позже мы втроем пили чай с пирожными и болтали. В основном, конечно, болтал Тим, машинально пытаясь произвести впечатление на Лизу. Но я знала, что это у него отработанная манера поведения. И он строит глазки всем женщинам, от пяти до пятидесяти, даже не задумываясь. И почти все женщины на второй минуте знакомства падают жертвами его красоты и обаятельной артистичности. Но Лиза смотрела на него напряженно и улыбалась часто невпопад его шуткам. Скоро Тим заметил, что происходит что-то не то, и списал это на недавнюю болезнь Лизы.
– Ладно, девчонки, – сказал он, неожиданно вставая, – мне пора. До утра не ждите и ведите себя хорошо. Вернусь – проверю!
Он вышел из кухни, что-то весело напевая. Лиза проводила его грустным взглядом и неприметно вздохнула.
«Что ж, симптом неплохой, – подумала я, наблюдая за ней. – Только бы она не влюбилась в этого шалопая. А то уж больно он хорош!»
– А куда Тимур уходит? – спросила Лиза, подняв на меня распахнутые глаза.
Ее ресницы были такими длинными и черными, что казались подкрашенными.
– На работу, – хмуро ответила я.
– На ночь? – удивилась она.
– Он стриптизер в ночном клубе, – объяснила я, решив сразу вылечить ее от ненужных иллюзий.
– Тогда понятно, почему он такой красивый, – прошептала Лиза.
– А сейчас представь, сколько на него женщин вешается за ночь, – хмуро сказала я.
Тут появился Тим. Он надел белые, туго обтягивающие бедра джинсы и рубашку василькового цвета, расстегнутую чуть ли не до пупа. Его и без того яркие глаза от цвета рубашки стали пронзительно-синими. Сильно высветленные волосы, доходившие ему уже до лопаток, он как-то ухитрился заплести во французскую косу.
– Момент! – сказал он и нырнул в ванную.
Тонкий свежий аромат дорогого французского одеколона, подарка одной его богатой поклонницы, распространился по квартире.
– Вот и все! – проговорил довольный Тим и по очереди расцеловал нас.
Когда дверь за ним закрылась, Лиза посмотрела на меня со странным выражением.
– Он такой красивый, – сказала она. – Неужели между вами ничего не было? Ведь живете в одной квартире!
– Ничего! – рассмеялась я. – Просто он мой земляк. И мы один «кулёк» закончили, понимаешь? И даже одно отделение – танцевальное.
– Кулёк? – удивленно спросила она.
– Ага, так на сленге называется культпросветучилище, – пояснила я.
Лиза улыбнулась, потом встала и начала мыть посуду.
Свиток десятый
Стебель нарцисса, пробившийся сквозь стаявший снег
Домой я так и не поехала. Психологически мне было трудно встретиться с родителями, улыбаться как ни в чем не бывало, рассказывать им сказки о моей прекрасной жизни. Это было выше моих сил. Я позвонила и придумала правдоподобную историю о неожиданно подвернувшейся, важной и хорошо оплачиваемой работе. Они сказали, что все понимают и при первой возможности приедут ко мне сами.
В двадцатых числах августа я позвонила господину Ито и сообщила, что вернулась из отпуска. Он ответил, что сам только что приехал из Токио и привез мне привет от друга. Господин Ито пригласил меня к себе в гости, и я с радостью согласилась. И тут же начала уговаривать Лизу поехать со мной.
Она все это время жила у меня, но совершенной затворницей. Лиза выглядела спокойной и довольной, но превратилась в настоящую домохозяйку. Она с удовольствием готовила, стирала, убирала, ухаживала не только за мной, но и за Тимом. Но как только мы приглашали ее поразвлечься, сразу замыкалась в себе и отрицательно качала головой. Она не выходила из квартиры по несколько дней. А если и выходила, то только для того, чтобы пополнить запасы продуктов.
– Танюха! – непритворно возмущался Тим. – Надо что-то с этим делать! Красивая девка, а сидит целые дни на кухне, как старуха. Что-то эта странная болезнь на мозги ей повлияла. Может, какого-нибудь специалиста по голове ей подыскать?
Я даже съездила в клинику, где мы лежали, и поговорила с нашим врачом. Но он ответил, что все закономерно. И нужно время.
– Поедем со мной! – предложила я, надевая черный шелковый костюм с вышитыми на подоле юбки и на лацкане пиджака двумя лазоревыми бабочками.