Ольга Лазорева – Русская гейша. Тайны обучения (страница 26)
– Вот она проблема отсутствия сотовой связи, – рассмеялась я. – Знаешь, я так привыкла к ней в Японии. Может, и у нас скоро мобильные телефоны будут у каждого?
– Будут, конечно, – рассмеялся Степа. – Но ты не ответила на мой вопрос.
– Ездила устраиваться на работу, – сказала я, улыбаясь и прикрывая глаза от вдруг повалившего снега.
– Ну вот и метель! – воскликнул Степа и тоже улыбнулся. – А что за работа?
Я вкратце ему рассказала. Он был искренне рад. Но то, что это исходило от Юкио, ему явно не понравилось. Видимо, Степан чувствовал к нему такую же инстинктивную неприязнь, как и я.
Мы поднялись ко мне, и Степан с порога начал целовать мои озябшие руки. Но, оказавшись в квартире, я словно потухла. Мне постоянно чудилось, что незримая тень Петра присутствует в этих комнатах. Я вновь погрустнела. Мой друг сразу это почувствовал и предложил пойти куда-нибудь перекусить.
– Должны же мы отметить такое событие! – радостно заявил он.
Когда мы вышли из подъезда, я заметила красную «Тойоту» Юкио, выворачивающую из-за угла.
– Нет, только не это! – испугалась я. – Вот с ним я сейчас общаться абсолютно не хочу!
– Побежали! – тут же сориентировался Степан и потащил меня за угол дома.
В метро он привалился ко мне и спросил:
– А чего он вообще-то приперся?
– Так я с ним договорилась, что после собеседования он заедет в гости, – пояснила я.
– Неудобно как-то, что мы сбежали, – решил проявить человеколюбие Степан.
– Не хочу его видеть! Ничего. Подождет и уедет, – раздраженно бросила я. Потом заулыбалась. – Все-таки отсутствие сотовой связи не всегда плохо.
Мы не поехали в ресторан, как вначале планировали. Степан решил пригласить меня к себе в гости. После небольшого напряженного раздумья я согласилась. Я предполагала, чем все это может закончиться. И не ошиблась. Зайдя в его квартиру, обставленную в минималистском стиле, мы сразу начали целоваться. Степан буквально набросился на меня. Не успела я оглянуться, как уже лежала в кровати. Он осыпал все мое тело бесчисленными поцелуями. И я, так долго живущая без любви и страсти, подчинилась. А потом и сама вспыхнула ответным огнем. В этом пространстве не было тени моего мертвого любимого, и я чувствовала себя свободно и раскованно.
Новый год я встретила с родными. И мать и отец очень обрадовались моему появлению. А когда через два дня после моего приезда заявился без предупреждения Степан с кучей подарков, они удивились, но обрадовались еще больше. Степан церемонно с ними поздоровался и сказал, что он мой хороший друг.
– Конечно, конечно, – суетилась мама, усаживая его за стол рядом со мной.
Родители смотрели на нас умильно, но меня это не раздражало. Я была искренне рада, что он приехал.
Мы прожили у родителей неделю и много гуляли по городу. Степан здесь раньше никогда не бывал и с любопытством смотрел на церкви и монастыри, на узкие улочки с сохранившимися кое-где деревянными домами столетней давности и с наряженными прямо во дворах новогодними елочками. В этих домиках, с удобствами во дворе, по-прежнему жили люди. В провинции ложатся спать довольно рано, и улицы быстро пустеют. Мы гуляли почти в полной темноте, так как источниками света служили редкие и тусклые фонари и мягко светившиеся кое-где квадраты окошек. Как-то мы подошли к двухэтажному зданию конца девятнадцатого века, где располагалось культпросветучилище. Я забежала на крыльцо и остановилась у деревянной двери.
– А я здесь училась, – немного грустно сообщила я, тут же вспоминая лицо Петра, ждущего меня после репетиций.
– И хорошо, – ответил Степан.
Но особого интереса не проявил, видимо, не желая бередить прошлое.
– Да, – после паузы добавил он, – представляю твое состояние, когда ты оказалась в Токио! Наверное, будто на другую планету попала?
– Именно, – улыбнулась я. – А ведь у нас в клубе тут неподалеку раньше даже свой театр кабуки был.
– Могу себе представить, как это выглядело в таком задрипанном городишке, как этот! – ехидно рассмеялся Степа.
И мне не захотелось больше ничего ему рассказывать.
За три дня до отъезда я нашла нашу преподавательницу народного танца Ирину Николаевну. Она обрадовалась, увидев меня, и засыпала вопросами. Я сказала, что живу и работаю в Москве. Потом попросила помочь с японскими национальными танцами. Именно Ирина Николаевна была большой поклонницей японской культуры и организовала театр кабуки. И, как выяснилось, он все еще успешно функционировал.
«А ведь я могла привезти ей кимоно», – с запоздалым раскаянием подумала я, глядя в ее сияющие глаза.
Когда я объяснила суть дела, Ирина Николаевна очень воодушевилась.
– Какая прелестная идея! – восторженно воскликнула она. – Пусть японские дети приобщатся и к русскому искусству. А для тебя есть видеокассеты с некоторыми японскими народными танцами. В частности, древние ритуальные танцы Хаятинэ-такэ-Кагура. Правда, не знаю, как это можно поставить в школьном самодеятельном кружке. Там костюмы сильно навороченные, да и сюжеты сложные. Нужны маски страшных духов. Но все равно, я думаю, тебе эти кассеты пригодятся. И если время позволяет, могу дать несколько уроков.
И я с удовольствием согласилась. А когда пришла в назначенное время в наш танцкласс, в котором ничего не изменилось, побрызгала из лейки на деревянный пол и встала на свое любимое место у станка, привычно положив ладонь на его отполированную округлость, то чуть не расплакалась. Времени прошло не так уж и много, а казалось, что я прожила целую жизнь.
– И раз, и два, и три, поворот, остановилась, – ритмично произносила Ирина Николаевна, следя за моими движениями и машинально отбивая такт носком туфельки.
И мне казалось, что я снова студентка. Она изобразила мне основные па танца с опахалом. Потом мы освежили в моей памяти танец «Кё-Нингё» («Кукла из Киото»), который использовали в наших спектаклях кабуки. Старенький магнитофон в углу класса исправно воспроизводил нужные мелодии, я старательно повторяла па по несколько раз и уже почувствовала с непривычки усталость.
И тут дверь приоткрылась, и заглянул какой-то парень. Его худощавое красивое лицо удивляло странным сочетанием угольно-черных волос и пронзительно-синих глаз.
– А, Тимур, заходи! – обрадовалась Ирина Николаевна. – Знакомься! Это Таня. Она тоже выпускница нашего училища и сейчас работает в Москве.
Я вытерла вспотевшее лицо и шею полотенцем и по привычке присела в реверансе, изящно наклонив голову и опустив глаза. Потом машинально глянула на свое отражение в зеркальной стене, проверяя правильность позы.
– Очень приятно, – скороговоркой произнес Тимур и поглядел на меня с восхищением.
– И мне, – ответила я, выпрямляясь.
Они начали что-то бурно обсуждать, причем Тимур не мог устоять на месте и без конца двигался. То он подходил к станку и привычно опирался на него, то разгуливал по классу пружинящей походкой, то садился на корточки, то резко соскакивал и замирал, изогнувшись гибким стройным телом. Ирина Николаевна не обращала на его беспрерывные движения внимания и что-то тихо и быстро говорила ему, двигаясь за ним по пятам. Я, увидев, что они заняты важным разговором, не стала мешать и пошла переодеваться.
«Надо же какой артистичный парень, – думала я, натягивая свитер и поправляя сбившиеся волосы. – Интересная внешность. Очень красив! Надо спросить, когда он выпустился».
Я вышла из раздевалки и увидела, что они все еще в танцклассе.
– Так я пойду? – спросила я.
Они перестали о чем-то спорить и развернулись ко мне с такими лицами, как будто видели меня впервые.
– Ах да, Танюша! – спохватилась Ирина Николаевна. – Ты вот что, приходи завтра в это же время. Успеем до твоего отъезда еще разок порепетировать.
– Договорились, – улыбнулась я. – А ты, Тимур, когда окончил? – торопливо спросила я.
– Три года назад, – ответил он и улыбнулся в ответ, показав нереально белые зубы. – Я, кстати, тоже в столице работаю в одном танцевальном шоу.
– Да что ты? – изумилась я. – И в каком?
– В эротическом, – недовольно проговорила Ирина Николаевна. – Я ему говорю, что это до добра не доведет. И лучше вернуться в родной город и заняться чем-нибудь стоящим.
– Успею еще вернуться, – засмеялся Тимур. – Телефон не дашь? – неожиданно спросил он. – А то мало ли! Все-таки землячка. Но если не хочешь, то не настаиваю.
– Почему же? Записывай, – спокойно ответила я. – И звони в любое время.
Мы вернулись в Москву сразу после Рождества. И Степан начал активно уговаривать меня поселиться вместе.
– Считай, я твой официальный жених, – смеялся он, но глаза были серьезные.
– Это почему еще? – хмуро отвечала я.
– Как же! Ведь уже познакомился с родителями и даже им понравился! – настаивал он. – К чему тебе жить одной в этой большой квартире? Перебирайся ко мне и можешь вообще не работать. Будешь мне щи варить.
«Как бы не так! – думала я. – Только работа появилась, а я снова дома засяду. Да еще и с нелюбимым мужчиной».
То, что я не любила Степана, хотя и очень хорошо к нему относилась, не вызывало у меня никаких сомнений. Я по-прежнему любила Петра и уже не старалась задавить в себе это чувство.
– Давай подождем, – ответила я. – Поработаю, посмотрю что к чему. А там видно будет. Мы ведь и так много времени проводим вместе!