Ольга Лаврова – Следствие ведут знатоки (страница 198)

— Если черепушка варит, то нет… Ошибку я допустил. Сунули рубль с мелочью. Я их — в карман, будто так и надо. Одно было на уме — успеть их выследить. Но они-то могут сообразить: недоплатили шоферу шестьдесят копеек, а он смолчал, — что за притча!.. Боюсь, обойдутся мне эти шестьдесят копеек…

— Мы будем спешить, Артем Степанович, — обещает Знаменский.

Кирпичов обводит всех взглядом и уходит, сутулясь. Некоторое время друзья молчат.

— И все-таки есть в его показаниях… — произносит Томин.

— Знаю, что тебя смущает. Хорошо, что Зина забежала, помозгуем вместе. Вводится новое условие задачи: у Петуховых ожидаемых тысяч не нашли…

— Нет?

— Нет. Их и не было.

— Вообще не было?!

— Да, Зиночка, вообще. Потому Кирпичову и недодали шестьдесят копеек. Вы заметили, что в юридических документах не встречается формулировка «общеизвестно». Пишется иначе: «По делу установлено». А по делу Петуховых существование денег не было установлено. О них было «известно»!

— Паша… наверняка?

— Абсолютно. Петухов тут уже корчился. Вот подтверждение — звонили с почты насчет знаменитых переводов. Полюбуйся.

— Ну и ну… — поражается Томин. — Стыдобушка!

Кибрит берет у него листок, читает вслух:

— Двадцать рублей, пятнадцать, двадцать пять…

— Угу. Любимым родителям на мороженое.

— Удивляюсь, Саша, как ты их не раскусил! Все поддались гипнозу «общеизвестного». Не живи ты в том же доме, я над каждым бы словом ставил вопросительный знак. А так принял на веру миф о деньгах, о машине, о Петухове, большом полярном начальнике. Хабаров мне утром расчудесно описал тамошнее житье-бытье Бориса Афанасьевича. Мелкая сошка, к тому же неудачливый картежник.

Кибрит крутит на тонком пальце обручальное кольцо.

— Эта парочка — толстый и рыжеватый — с пустыми руками. Вы охотились на сытых волков, когда надо охотиться на голодных. А голодные волки — что, Шурик?..

— Рыщут за добычей, моя радость. И хотя, конечно, я болван, но ловить-то их мне!

Звонит внутренний телефон.

— Да?.. Здесь. — Знаменский передает трубку Томину.

Тот слушает короткое донесение.

— Подтвердилось: Николай Петров две недели назад покинул Тулу, — сообщает он.

— Кто это — Петров? — спрашивает Кибрит.

— Один из грабителей, Кирпичов опознал его по фотографии. Но о втором сведений с мизинец. Вероятно, шофер. Круглолицый, курносый. Глаза навыкате, склонен к одышке…

— Странный интерес к радиотелефону, — добавляет Знаменский. — Пустобрех или с прицелом?

— Какой же прицел, Пал Палыч, — недоумевает Кибрит. — На волне «Букета» сообщать друг другу о злодейский замыслах?

— Помолчите-ка немножко. — Томин уходит в себя и повторяет медленно, как заклинание. — Лет сорока пяти, толстый, приземистый… смахивает на мопса… шофер… Шофер лет сорока пяти, лицо круглое, курносое, добродушное… толстый… одышливый… Толстый шофер… Кажется, ты, Зинуля, утверждала, что мне никогда не изменяет память?

— Кажется, да.

— Изменила. Что-то зудит в голове, а что?.. Толстый шофер… толстый шофер…

— Толстый шофер, похожий на мопса. — Кибрит очень хочется, чтобы Томин вспомнил.

— Еще раз.

— Толстый шофер, похожий на мопса… интерес к радиотелефону.

— Погоди с телефоном. — Томин обхватывает голову руками и шепчет. — Толстый… шофер, похожий… на мопса… Интерес к радиотелефону! — Он вдруг срывается звонить по внутреннему. — Степан Ильич, Томин… Спасибо, помаленьку. Вопрос такой. Месяца четыре назад нам передали материал по поводу одного проходимца, работавшего под таксиста… Да-да, потом заглохло. Мне необходимы его приметы… Очень срочно, Степан Ильич! Жду. — Прикрыв трубку ладонью, он наспех рассказывает. — Люди заказывали машину, чтобы ехать на вокзал или в аэропорт. Минут за пятнадцать до срока появлялся человек и сообщал, что такси попало в аварию, а водитель — его приятель — уговорил подбросить клиентов на своей машине. Клиенты, естественно, рассыпались в благодарности, быстро грузили вещи и отбывали. А следом являлось заказанное такси, целое и невредимое. — Его прерывает голос в трубке. — Да?.. Хорошо, зовите Володю. — Снова обращается к Знаменскому и Кибрит. — С пассажирами наши позже беседовали, номер машины никто не помнил, но, по-моему, говорили, что не московский. Расплачивались с этим ловкачом, накидывая, естественно, «за любезность».

— Но как удавалось перехватывать заказы? — спрашивает Кибрит.

— Предполагали наводчика среди таксистов… Если тот ловкач был толстым мопсом и если решил вернуться к прежнему промыслу… Тогда действительно интерес к радиотелефону… Алло, Володя? — встрепенувшись, кричит Томин. — Тебе объяснили, в чем… Слушаю… Та-ак… Знакомые черты, очень рад… А что такое? — Он долго слушает, мрачнея. — Понял.

— Шурик, он?

— Приметы совпадают.

— Отчего ж ты скис?

— Есть неприятное обстоятельство. Володя тогда опросил всех пассажиров, кроме одной пары. Пожилые люди, которым по состоянию здоровья была рекомендована Прибалтика. Продали дом с садом в Крыму, в Москве останавливались у дальних родственников. Ехали наудачу: «Осмотримся, выберем себе тихое местечко, обязательно напишем…»

— И не написали, — понимает Знаменский.

— Нет. И на них подобные случаи прекратились. Пара общительная, одинокая, денежная… Идеальная пара для исчезновения!

— И никакого следа?

— Володя до сих пор ищет, но неизвестно, улетели они четыре месяца назад или нет. Стояла мерзкая погода, рейсы отменялись, переносились… трудно докопаться.

— Давайте сядем и подумаем, — говорит Знаменский. — Петров из Тулы воровал, мопс «калымил» за баранкой. Потом был перейден роковой рубеж: если не в истории с крымской парой, то в квартире Петуховых. Теперь «калымить» уже не тянет. Сделана ставка на большой куш. Шесть дней назад куш сорвался. Шесть дней они на свободе, первый страх схлынул, а обманутый аппетит пуще разгорелся. Что им предпринять?

— Угнать такси с рацией. Перехватить несколько выгодных пассажиров. Из них выбрать такого, которого можно посадить и не довезти.

— Сколько у них будет безопасного времени, Саша?

— До конца смены никто всерьез не хватится. Плюс часа два-три верных: машине случается застрять вне зоны слышимости или еще что-нибудь. А переставят номер — могут кататься и дольше.

— Только, Саша, не поддаться бы единственной версии.

— Все прочие меры остаются в силе. А этой версией я займусь сам.

7

Зал диспетчерской такси.

Тот же напряженный ритм, то же ощущение биения пульса города, что и в первый приход сюда Томина. Но на столе у старшей прибавилось динамиков. Когда они включены, слышны переговоры диспетчеров с шоферами.

Кроме обычной смены «Букета» здесь работает сейчас группа угрозыска.

Старшая говорит в микрофон, читая по бумажке:

— «Букет» вызывает всех водителей на линии! «Букет» вызывает всех водителей на линии! Товарищи, управление городского хозяйства проводит статистический учет перевозок, производимых радиофицированными машинами. Убедительная просьба сообщать в диспетчерскую дальность поездок, а также количество пассажиров и наличие багажа. Водители, временно не имеющие заказов, должны при каждой посадке извещать нас о предстоящем маршруте. Данному мероприятию придается важное значение… — и кончает «от себя», домашним голосом: — Вы уж отнеситесь серьезно и не подводите.

Она выключает микрофон, поднимает глаза на Томина.

— Периодически повторяйте, — говорит он.

— Александр Николаевич, но если они попытаются захватить машину… шофер может пострадать?

— Может, Галина Сергеевна.

— Ужасно!.. Одного из наших покалечили, до сих пор в больнице. И взяли-то неполную выручку… Александр Николаевич, а нельзя водителям объяснить, описать приметы?

— Никак нельзя. Постараемся обеспечить безопасность людей.

— Саша, а я бы рискнул, — говорит подошедший Данилов.

— У этой истории есть предыстория… — тихо отвечает Томин. — И в предыстории, возможно, замешан кто-то из здешних таксистов. Усек?

— Простите, что я снова, — беспокоится старшая, — но как обеспечить безопасность?