Ольга Лаврова – Следствие ведут знатоки (страница 168)

Скопин. Могу предложить валерьянку.

Воронцов (смеясь). Я не кот, чтобы валерьянку пить!

Скопин. А что, неужели Мурлыка… «зашибает»?

Воронцов ежится. Звонит телефон.

Скопин. (В трубку.) Полковник Скопин… Отлично, Медведев! Теперь везите его сюда. (Кладет трубку.) Один «просто выбросил», другой «просто подобрал». В этой идиллии свалка — необходимый пункт передачи.

Воронцов. В конце концов, ручаться действительно не могу. Народ есть всякий. Свалка — отбросы общества и в прямом и в переносном смысле.

Скопин. Что же вас держит среди отбросов общества, Евгений Евгеньич? С вашими вкусами, с философским складом ума?

Воронцов. Свалка философии не помеха. Напротив, оттуда многое яснее… Видны все концы, все итоги, вся тщета человеческих усилий и надежд. Когда-нибудь все оказывается на помойке — от подвенечного платья до вот этого окурка. Уборщица вытряхнет пепельницу в ведро, ведро — в мусорный контейнер, и через два-три дня останки сигареты приедут куда? Ко мне же… Судьба кумира публики Евгения Воронцова вам известна?

Скопин. Разумеется.

Воронцов. Тогда, быть может, поймете, что я ощущаю при виде афиш. Идешь по затоптанным в грязь обрывкам, наступаешь на знакомые лица. С той — вместе учились, с этим ездили на гастроли. А вот двое улыбаются из лужи. Пели вместе, вместе прославились, потом не поделили, кого какими буквами печатать, разошлись… У одного инсульт, у другого инфаркт… И мне не грустно — смешно. Когда-то напяливал фрак и в упоении пел: «Сквозь чугунные перила ножку дивную продень». Теперь я знаю: чугунные перила чего-то стоят, за пустую поллитровку и то дадут гривенник. А премьеры, аплодисменты, рецензии, цветы — на них нет расценок даже в прейскуранте старьевщика!

Скопин. Короче говоря, для вас жизнь — лишь преддверие вселенской помойки?

Воронцов. Превосходно сформулировали.

Скопин. Воронцов, вы прожженный циник.

Воронцов. Поскольку беседа идет под стенограмму, предпочитаю смягченный вариант: скептик.

Скопин. Пусть будет скептик… Заслушаешься, право. Теперь представляю, как вы разливаетесь за столом у Першина или Чернышева!

Долгая пауза. Воронцов смотрит в пол.

Воронцов. Евгений Евгеньич, забыли добрых друзей?

Воронцов. Что имеется в виду?

Скопин. Отбывая срок, вы близко сошлись с упомянутыми гражданами. Имеется справка. (Берет, читает.) «Чернышев, Першин и другие были осуждены за то, что организовали подпольные цеха в системе промартелей и выпускали дефицитную продукцию из неучтенного сырья. Ныне отбыли срок наказания и работают в цехах ширпотреба перечисленных ниже подмосковных заводов». С кем из старых приятелей поддерживаете связь?

Воронцов. Отвечу так — и попрошу товарища записать слово в слово. Вопрос но имеет ни малейшего отношения к делу, по которому я вызван. Он будит во мне тяжелые воспоминания, поэтому обсуждать его я отказываюсь.

Скопин (лейтенанту). Точно записали?

Лейтенант. Точно, товарищ полковник.

Скопин. С сожалением прерываю встречу. Но к вам еще возникнут вопросы, придется подождать. (Нажимает кнопку, говорит в переговорное устройство.) Проводите Воронцова обратно. Следующего по списку — ко мне.

Входит сотрудник в штатском, выводит Воронцова, входит 2-й шофер.

Скопин. Садитесь, пожалуйста. Ваша фамилия?

Шофер. Славкин.

Скопин (перебирает бумажки на столе, кладет перед собой одну из «психологических характеристик», подготовленных Медведевым). Так. Начнем…

Сцена шестьдесят восьмая

Холл «за кулисами» Дома моделей. Слышна музыка, сопровождающая показ новых образцов одежды. Ляля и Лёля.

Лёля. Лялька, не психуй!

Ляля. Ну еще бы, все в ажуре!..

Лёля. А что случилось такого сверхъестественного? Если бы этот Саша с «татрой» тебя не настроил, ты бы ничего и не подумала! Ведь не подумала?

Ляля. Если бы да кабы…

Лёля. Но разве не может быть совпадения, случайности? Сообрази, что ты натворишь?..

Ляля. Лёля, давай честно: тебе до черта не хочется связываться, и всё!

Лёля. Хорошо, давай честно. Нам ехать в Будапешт, а ты затеешь шурум-бурум. Из-за чего?.. Дай договорю! Допустим, Федя вел себя странно. Допустим, он вообще подозрительный тип. Но Евгений Евгеньич! Или как стеклышко, или… я не знаю, Жан Габен какой-то!

Ляля. Да, трудно поверить… Но если Евгений Евгеньич как стеклышко, то Феде рядом с ним не место!

Лёля. Подожди хоть эти дни! Не вернет Федя в срок, тогда…

Ляля. Не вернет, Лёлька. Чувствую, что не вернет!..

Сцена шестьдесят девятая

Кабинет Томина. Томин в форме стоит у стола, отвернувшись от двери. Входит Валентин.

Валентин. Повестка у меня.

Томин (оборачиваясь). А, Валя, друг! Какая встреча!

Валентин (подаваясь назад). Смоленый!..

Томин. Он же майор Томин. Да ты не стесняйся. Проходи, садись.

Валентин. Значит, ты и допрашивать будешь?!..

Томин. Нет, Валя, зачем? Мы просто поболтаем по-приятельски, вспомним общих знакомых… Как там наши? Все ли здоровы?.. Да садись же, садись.

Валентин. Ничего я тебе не скажу, фальшивая твоя личность!..

Томин. Валентин, не жми на газ. Мы с тобой не на свалке, а на Петровке. Улавливаешь, нет?

Валентин садится. Пауза.

Томин. Итак, Валя, расстались мы, когда ты свел меня с Ферапонтиковым, а Ферапонтиков почуял неладное.

Валентин (заученным тоном). Я обратился к Ферапонтикову как к старшему товарищу, надеясь, что подскажет линию поведения в таком происшествии, как находка ценностей.

Томин. Ага, тут ты проинструктирован. О Ферапонтикове разговора не будет?

Валентин. Ни в жисть!

Томин. Ладно, отложим пока… Сколько тебе платит начальник за то, что возишь?

Валентин. А я, может, из подхалимства?

Томин. Правилами эксплуатации транспорта подхалимство не запрещено… Но ради чего? Ведь через день на мусоровозе работаешь, а тут еще Воронцов со своей «Волгой».

Валентин. Евгения Евгеньича Воронцова я глубоко уважаю за честность, справедливость…

Томин (прерывает).…и прочие великие добродетели. По бумажке заучивал? Зелен ты, Валя. И, главное, ленив. Такому молодому и здоровому непростительно.

Валентин. Давай не темни, за лень статьи нету!.. Говори, зачем вызвал.

Томин. В чужие карты не заглядывай. Вышел я на тебя, как по ниточке, стало быть, кое-что в прикупе лежит. (Телефонный звонок — берет трубку.) Да… Я слушаю… О-о, Ляля! Здравствуйте, рад…

При имени «Ляля» Валентин вздрагивает, но Томин этого не замечает.

Томин. В любой момент к вашим услугам!.. Прекрасно, позвоните мне снизу, вас встретят. (Кладет трубку. Повеселел.) Так вот, Валюха, лень молодчика сгубила! Поленился сам запчасти нести, сунул мне адресок, а он оказался подмоченным.

Валентин. Вы меня не запугивайте..

Томин. Перешел на «вы». Тоже симптом… И раньше ты поленился, Валюха. Три раза. В ночь на восьмое, семнадцатое и тридцать первое. Я понимаю — краденые вещи надо увезти. Однако и мусор надо было из тех домов тоже вывезти. А ты? Поленился. Потом-то мог за мусором вернуться? А нашлись обидчивые люди, запомнили, что до следующего вывоза, помойка была невпроворот завалена.