Ольга Ларионова – Венценосный крэг (страница 68)

Совершенно черные глаза, в которых мерцали изумрудные блики – отсвет одежды, – вопросительно глядели на девушку.

– Приказывай, делла-уэлла, – прошептал князь. – Я здесь.

Таира услышала за спиной шорох шагов – это, конечно, была мона Сэниа. Сейчас она все испортит.

– Державный властитель, – поторопилась девушка, с трудом припоминая из уроков истории, как следует обращаться к царствующим особам. – Если ты так милостив, то подари мне обещание выполнить три мои маленькие просьбы.

– Не три, делла-уэлла. Столько, сколько пылинок на моей дороге!

– Пока остановимся на трех. Во-первых, покажи мне свой чудесный корабль. Во-вторых, прости всех, кого ты несправедливо осудил. А в-третьих, найди мне белого ребенка. Можешь?

– Все твои желания уже выполнены, делла-уэлла. Корабль перед тобой – владей им. Все узники – все, дабы не судить их заново, – с этой минуты прощены и свободны. А белый ребенок найден и ждет тебя в моем Пятилучье.

За спиной Таиры послышался судорожный вздох, словно принцесса хотела что-то крикнуть и зажала себе рот рукой.

– Пятилучье – это твоя столица, мой высокочтимый гость?

Впервые тонкое прекрасное лицо, освещенное изнутри опьянением восторга, дрогнуло и приобрело выражение легкой надменности, что, впрочем, нисколько его не портило.

– Столица князя – там, где он находится. Сейчас она здесь. А Пятилучье – это город-дворец, который я строил для тебя по видениям моих грез. И назвал его Пятилучьем, потому что в том единственном сне, в котором ты явилась мне, делла-уэлла, над твоей головой сияло пять солнечных лучей.

– Минуточку-минуточку. Кто-то совсем недавно благословлял сны, в которых я отсутствовала. Или нет?..

– Ты сидела на каменном троне, делла-уэлла, огражденная злыми травами, но твои черты были скрыты густой вуалью.

– Ну ладно, – кивнула Таира. – Объяснения приняты. А как насчет твоего сверхзвукового корабля?

– Он перед тобой.

Девушка, высунув от излишка любопытства кончик языка, приблизилась к летающей колеснице. Не то ракета, не то рыбина, вот и чешуей покрыта в довершение сходства. Ни двигателей, ни иллюминаторов. Только сзади круглая дыра, обрамленная развернувшимися в четыре лепестка клиньями хвостового оперения. Да, аэродинамикой тут и не пахнет, одна магия. И за дырой, в которую можно войти только пригнувшись, – жаркая чернота.

– Ты велишь доставить белого ребенка сюда или мы сами полетим за ним? – спросила Таира, уже начинавшая тревожиться оттого, что все складывалось слишком уж гладко.

– Я хотел подарить тебе не только диковинное дитя – весь город в придачу! Ты не устрашишься войти в мое леталище, делла-уэлла?

– На чем только твоя делла-уэлла не летала! Но со мной еще и свита, князь. Как мой корабль, который последует за твоим, сможет отыскать Пятилучье?

– Его не спутаешь ни с одним городом Тихри, – высокомерно обронил Оцмар.

– Тогда летим!

И тут же за спиной девушка услышала предостерегающее покашливание.

– Ах да, пресветлый князь, – спохватилась она. – Позволь представить тебе владетельную принцессу мону Сэниа с далекой планеты, именуемой Джаспер. Она летит с нами.

Только сейчас молодой князь обратил внимание на то, что они не одни. Он бросил небрежный, истинно королевский взгляд через плечо на стройную фигуру, закутанную в черный плащ – по-видимому, для того, чтобы было незаметно, как судорожно стиснуты ее руки, – и вдруг резким, хищным движением повернулся к ней. Таира оторопела: вот это да, ну прямо бойцовый кот, завидевший на крыше своего соперника! Вся шерсть дыбом.

– Зачем ты здесь, равная мне? – прохрипел Оцмар. – Чтобы напомнить мне, кто я? Но не было мига, в который я больнее ощущал бы это, чем сейчас!

Таире стало страшно – шаткое согласие, которое ей удалось установить между этим царственным самодуром и собой, рушилось на глазах, и она не понимала отчего.

– Ты ошибся, повелитель лучшей в мире из дорог! Это мать белого ребенка, и она ничем тебе не угрожает!

– Она угрожает тебе, делла-уэлла, – печально проговорил Оцмар. – Она – исчадие ада, и, когда не станет меня, кто тебя защитит от ее чар?

– Но послушай…

– Только шевельни ресницами, делла-уэлла, – оборвал ее Оцмар, – и она исчезнет с лица моей земли!

Ну нет, просительный тон тут явно не подходил – надо было действовать с позиций всемогущества.

– Неужели ты думаешь, князь, что я сама не смогла бы убрать того, кто мне угрожает? – надменно произнесла она. – Ну смотри же. Мона Сэниа, исчезни на время, потребное на самый дальний полет стрелы!

Принцесса, ни секунды не колеблясь, шагнула назад – и пропала. Никто из джасперян не сомневался, что она находится не далее чем на собственном корабле, и тем не менее в воздухе разлилась леденящая тишина, словно все следили за полетом реальной стрелы.

Раздался общий вздох – принцесса появилась на прежнем месте.

– Вот так, – не без злорадства констатировала Таира. – Мы летим или что?

Интуиция ее не подвела – с властелином этой страны следовало говорить не только на его языке, но и в его тональности. И все-таки он не сдавался:

– Разве ты не знаешь, делла-уэлла…

– Ты хочешь сказать, князь, что моей голове хватает солнечного золота, но недостает мозгов? Тогда, может быть, я не стою твоего монаршего внимания и ты вернешься в свое Пятилучье один? Ах, нет? Тогда мы летим втроем: мона Сэниа – моя… – Она на миг запнулась: назвать принцессу сестрой – слишком слабая мотивация, но тогда что же придумать? – Она – моя сибилла, и я не расстаюсь с ней никогда.

Он поднес руку к вороту своей зеленой рубашки, словно ему было душно:

– Твоя воля, делла-уэлла…

Делла-уэлла выпятила нижнюю губку в неподражаемой гримасе – ну наконец-то! Шагнула к чернеющему жерлу «леталища». В последний миг обернулась и отыскала глазами Скюза. Ну конечно, зубы стиснуты, в каждой руке по десинтору. Джульетта отбывает с Парисом. Реакция адекватная. Она улыбнулась и наградила его взглядом, от которого совсем недавно он воспарил бы к самому тихрианскому солнцу.

– Таира, не медли, – послышался сдавленный шепот принцессы.

Девушка подавила вздох – приключения, конечно, штука увлекательная, но где же место для личной жизни? И, пропустив вперед мону Сэниа, нырнула в глубину тихрианского корабля. Она услышала, как сзади туда запрыгнул Оцмар и уселся на пол, на какую-то хрустящую подстилку, даже не коснувшись края одежд своей деллы-уэллы. Коротко кинул:

– Кадьян, домой.

И – удар чудовищной перегрузки.

13. Пятилучье

– Шесть «же», – сказала Таира, выпрыгивая следом за Оцмаром из корабля и тыльной стороной ладони утирая кровь, липкой струйкой бежавшую из носа.

– Не ругайся, – шепнула за ее спиной мона Сэниа. – Ты во дворце.

Что они в настоящем дворце – вернее, на его террасе, было ясно с первого взгляда. Таира обернулась, чтобы удостовериться в невредимости принцессы, – да, у той закалка была покрепче. А следом за ней на шероховатый плитняковый пол спрыгнул невысокий горбун с каким-то необычным лицом. Горб у него тоже был необыкновенный – не сзади, а спереди. И руки ниже колен.

Оцмар с низким поклоном обернулся к Таире и вдруг увидел кровь на ее лице. Не говоря ни слова, он шагнул к горбуну и изо всей силы ударил его ногой.

– Ты что?! – заорала Таира. – Он же меньше тебя. Никогда не смей так поступать при мне!

– Только за то, что он слышал, как ты сейчас говорила со мной, я должен был бы отрезать ему уши, – заметил Оцмар.

Горбун, отползавший в угол, замер, вжимаясь в пол.

– Свинские замашки, – пробормотала девушка. – Рабовладелец. Вели, чтобы мокрое полотенце принесли!

Вероятно, их подслушивали, потому что стоило князю хлопнуть в ладоши, как тут же примчалась какая-то серебристая гурия с влажным полотенцем. Таира одним концом вытерла кровь с лица, другим, присев над горбуном, смочила ему лоб. Теперь ей стало ясно, что ей показалось таким чудным – его прическа. Брови, зачесанные книзу, были подстрижены на уровне середины глаз, а волосы, спускавшиеся на лоб, – до бровей. Так же, с квадратной выемкой посередине, были выстрижены усы.

– Ты – Кадьян? – спросила она. – Надо признаться, навигатор из тебя хреновый.

– Лучше бы великодивный князь приказал меня раздвоить, чем слышать от тебя, госпожа, немилостивое слово. – Голос у горбуна был приятный, бархатистый.

– Ну и удались, а то еще не то услышишь под горячую руку. Светлейший повелитель дозволяет? – Надо было не перегнуть палку, распоряжаясь в чужих апартаментах.

– Удались, – кивнул повелитель. – И приготовь парчовое кресло. Да пошли узнать, распустился ли пуховый цветок?

Горбун кивнул и выскользнул вон, змеясь по полу, как уж, с непредставимой для его фигуры гибкостью.

– Мне кажется, белому ребенку больше подходит мягкая колыбелька, чем царапучая парча, – осторожно напомнила Таира.

– Не беспокойся, делла-уэлла, у него нежнейшие кормилицы, которые не спускают его с рук, – но еще не расцвел нагорный цветок и не прибыла твоя волшебная птица, чтобы осенить его тенью своих крыльев. Ты получишь белого ребенка так, как я видел это в своих вещих снах.

– И долго ждать? – осведомилась девушка, чувствуя, с каким трудом сдерживается принцесса, чтобы не ринуться на поиски по всем покоям необозримого города-дворца.

– О нет, – заверил ее Оцмар. – Я ведь и сам слишком долго мечтал о том, чтобы подарить тебе эту сказку. А пока позволь мне проводить тебя в твои покои.