Ольга Ларионова – Евангелие от Крэга (страница 37)
– Ощущаю грусть в голосе!
– Еще бы – мы ни на шаг не продвинулись в наших звездных поисках. Если бы мы могли заглянуть сейчас в магическую колоду и вычислить, какие два созвездия пропали из нее после полетов Иссабаста и его предшественника, это значительно сузило бы круг поиска. Но для тех, кто держит колоду, не имея крэга на плечах, она – пачка белых картонок…
– Постой, Сэнни, семейство Пы верно крэгам, и колода карт у них несомненно имеется. Что, если он изобразит раскаявшегося?..
– А крэг? – Мона Сэниа вздохнула так, словно она действительно сожалела об отсутствии тех, кого чаще называли «пернатой нечистью».
– У нас же есть Кукушонок!
Юрг подпрыгнул в воде, как дельфин – глотнувший соленой влаги. Ю-ю отчаянно заверещал.
– Ты с ума сошел! Он же как член нашей семьи!
– Вот именно, поэтому на него можно положиться.
– Да, – нехотя согласилась принцесса, – на картине Оцмара были изображены и Кукушонок, и трехлетний Юшенька. Так что ничего с ними произойти не может.
– У тебя наконец-то прорезывается королевская мудрость… Чего не скажешь о Пы. Из всей дружины… Ишь, гогочут в соседней бухте – должно быть, Харра можжевеловыми вениками потчуют, это я их научил… Так вот, должен констатировать, что уважаемый Пыметсу – самый лихой рубака, каких я только встречал на своем веку. Махать мечом он мастер, но шевельнуть мозгой… Одним словом, достойный наследник верховного судьи.
– Ну это единственное, в чем можно быть уверенным.
– Ты серьезно? – изумился командор.
– Конечно. Судья – это, в сущности, просто палач. Если король кого-то приговаривает к смерти, то осужденный получает меч и неограниченное время на поединок. Но дело в том, что верховный судья – это боец, не знающий поражения. Он непобедим.
– Ха! А нельзя ли пригласить его на какую-нибудь нейтральную территорию для небольшого показательного матча?
– Не шути, муж мой, любовь моя. С самых Темных Времен эта семья наследует должность, от которой, честно говоря, дурно пахнет. Но ни в одной летописи не отмечено, чтобы верховный судья проиграл хотя бы один бой.
– Знаешь, мне как-то расхотелось делать ставку на Пы.
– Да? А сколько предположительных созвездий мы насчитали? И помножь на количество звезд. Планеты, конечно, не у каждой… Ой, погоди-ка, погоди… Только сейчас мне пришло в голову, что ведь Иссабаст примчался на таком потрепанном корабле, что ясно и младенцу: тут козыри, указавшие ему созвездие, были ночные. А его предшественник, побывавший на сказочной планете Шоео, был облагодетельствован светлыми, дневными картами. Понимаешь? Из двух созвездий, пропавших из колоды, мы безошибочно выберем нужное.
– Остановочка за немногим – как объяснить нашему дюжему молодцу, какую роль он должен сыграть, и добиться, чтобы он запомнил…
– Дорогой, ты забываешь о Кукушонке – уж он-то вспомнит все карты до единой!
– Но если остальные крэги подслушают его мысли…
– А Кукушонок скажет им только то, что мы отпускаем Пы из дружины и дарим ему крэга – нам-то он не нужен. Что же касается мыслей, то он научился их прятать еще в подземелье. Нам придется их обмануть, и в успехе предприятия я ничуть не сомневаюсь.
– Бр-р-р, Сэнни, и подумать-то страшно, если – неудача.
– Я выросла в королевской семье, где обман – это профессия.
– Стоп! Но он невольно выдаст наше местонахождение…
– Каким образом? Что мы – на Лютых островах, знает весь Джаспер. А вот представить зрительно Бирюзовый Дол, чтобы сюда перенестись через НИЧТО, будет невозможно – словами этого не передать; конечно, если крэг сядет кому-нибудь на плечи и внушит нужную картину… Но Кукушонок не способен на такое предательство.
– Дай-то бог. Ох, Сэнни, разонравилась мне эта авантюра?
– Если бы я не винила себя в гибели Светлячка, я и сама на это не решилась бы…
Два непрошенных облачка четко и одновременно накрыли обе ранние луны, и в наступившей темноте море засветилось. У подножия камня, на котором сидели Юрг и Сэнни, держа на коленях завернутых в белые ягнячьи шкурки малышей, толклись лиловатые фосфорические медузы, стремительными фонтанчиками холодных искр очерчивал свой путь припозднившийся дельфин, и ночная гагара, казалось, выуживала из ломких базальтовых вод не спящую рыбку, а крошечные слитки серебряного огня.
– Такого никогда не было, – прошептала принцесса, – мне кажется, это Алэл посылает нам знак, что оберегает нас…
XII. Сорочья свадьба
Пы вернулся на пятый день – мрачный, встрепанный.
– Папаня притомил, – коротко пояснил он. – Говорит: жиру я нагулял на принцессиных харчах.
Кукушонок, тоже какой-то невеселый, точно облинявший, молча снялся с его плеч и нырнул в ближайший кораблик. Пы тут же нахлобучил офит по самые уши. Юрг и Сэнни тревожно переглянулись и последовали за пернатым другом.
– Удача? – Сэнни не могла поверить в провал своей затеи.
– Полный крах, – прошептал он еле слышно. – Я никогда не задумывался над тем, как мы, крэги, общаемся друг с другом; так вот, мы слышим только те мысли, которые обращены к нам. Со мной же никто не хотел разговаривать. Мои бывшие собратья презирали меня еще сильнее, чем люди. До меня долетали только упреки в том, что я забыл свой долг – и по отношению к людям, и перед всеми крэгами…
– О, древние боги, и ты пять дней терпел эту травлю? – воскликнула принцесса, хотя вопрос был явно риторическим. – Но карты, вы с Пы просмотрели колоду?
– Да. Она оказалась белой. Вероятно, для того, чтобы увидеть изображения, потребуется настоящий крэг, а не такой изгой, как я.
Мона Сэниа осторожно сняла птицу со спинки кровати и прижала к себе, словно отогревая:
– Мы больше никогда не заставим тебя так страдать, слышишь, Кукушонок? Я клянусь тебе в этом честью своих трех имен, каждое из которых не запятнано. Но пойми и ты нас: мы думали, что крэги примут тебя так же, как семейство верховного судьи приняло Пыметсу, с состраданием к его раскаянию; мы надеялись, что твоим зрением он увидит магические карты, которые нам так нужны…
– С состраданием? – пернатое создание завертело головкой, словно пытаясь разглядеть насмешку на лицах Юрга и Сэнни. – Да все семейство, включая приживалов, издевалось над Пы с утра до вечера! Иначе как «Пестрей» – это из-за меня – его и не называли.
– О древние боги, и он терпел целых пять дней!
– Теперь я понимаю почему, – прошелестел Кукушонок, – мы вместе должны были открыть тайну карт – и не сумели…
– Да не вини себя, дружище! – Юрг как мог вложил в свои слова максимум убежденности, но на Кукушонка, по-видимому, это слабо подействовало, потому что он расправил крылья и, взлетев на выступ полки, нахохлился еще больше. Ну не знали мы, что тут требуется настоящий, густопсовый крэг, с которым остальные пошли бы на контакт… Только вот такого на Игуане нет и не будет.
– А если – будет? – еле слышно донеслось сверху.
Кукушонок, спрятавший голову под крыло, отчего он окончательно стал похож на спящую курочку-рябу, казалось, сам испугался собственных слов.
– Ты что, хочешь кого-то сюда пригласить? – осторожно осведомилась принцесса.
– О, конечно нет! Но крэги напомнили мне о моем долге перед людьми – ведь если у новорожденного младенца отсутствуют крэги родителей, то позаботиться о нем должен ближайший крэг.
– Ну ты и заботился – и с Юхани возился, и с Фирюзой.
– Нет. Не то. Когда исчезло яйцо, предназначенное маленькому Ю-ю, кругом было много различных моих собратьев, и думаю, что кто-то из них позаботился бы о маленьком принце, если бы вы не бежали с Джаспера. Но когда родилась Фирюза, я был здесь один, и я почувствовал… крэги объяснили мне, что это значило. Я должен снести яйцо.
Минуты две стояла обморочная тишина.
– Сюрприииз… – высказался наконец Юрг.
– Минуточку… – Мона Сэниа вскинула руки, словно призывая ко вниманию целую толпу. – Но ведь там, во дворце Оцмара, на картине было два крэга Кукушонок и еще один, светленький такой; значит, так тому и быть! Это к удаче!
– Гм, дорогая, но ты ведь знаешь, что крэги делают с новорожденными… не сдавался встревоженный отец.
– А кто говорит о новорожденных? Кукушонок воспитает своего сына на отдаленном островке, выстроим там ему хоромы; при них постоянно будет находиться кто-то из дружины, на предмет правильного воспитания. Рано или поздно Пы сможет вернуться в свое поместье уже не как презираемый блудный сын с пестрым и, главное, с чужого плеча, крэгом – а в качестве законного преемника своего достославного папеньки, и с молодым и прекрасным поводырем. Все в лучших традициях!
– Боюсь, Сэннюшка, у тебя острый приступ оптимизма. Ведь на это уйдут по меньшей мере годы… Кстати, когда это ты должен, с позволения сказать, разрешиться?
– Сегодня ночью.
– И ты молчал, курицын сын! Если б не этот разговор – что бы ты делал с яйцом?
– Я уже думал. Я снес бы его в море…
– Сынишку утопить? Ну, Кукушонок, я знал, что у вашего брата всего одна капля крови, по вот сколько мозгов…
– Не смей на него кричать! – взъярилась Сэнни. – Ты что, не понимаешь, что он собирался сделать это из любви к нам?
Юрг, ошеломленный ее тоном, потряс головой, словно пытался вытрясти из ушей визгливые потки, а потом внезапно схватил жену в охапку и закружился по тесному кораблику:
– Бесценная моя супруга, поздравляю тебя: у нас первая настоящая семейная перепалка. Счастлив, что по достойному поводу.