Ольга Ларионова – Делла-Уэлла (страница 56)
Чувствуя себя героем дня, он никак не желал выходить из центра всеобщего внимания, не догадываясь о том, что, утратив снизошедшее на него вдохновение волхва, он снова стал похож на старого общипанного журавля. Рахихорд не упустил возможности вставить шпильку:
– Не распускай хвост, ведун подзакатный! А то как бы тебе не напомнили о всесожжении с распылением по ветру…
Мона Сэниа открыла глаза и со вздохом выпрямилась.
Они все еще ничего не знали про Скюза…
– Простите меня, что я прерываю вас, досточтимые старцы, но сейчас не время для мелочных пререканий. Я должна сообщить печальную весть. Дружина моя! Скюза, несравненного стрелка, больше нет. Не спрашивайте меня сейчас, как это произошло. Скажу только, что во всем, что случилось, виновата я одна. Флейж, перекрой все входы в твою каюту – она не должна открываться до нашего возвращения на Джаспер. Я сама еще многого не понимаю – я даже не знаю, от чего вы все сейчас спасли меня. Но времени на разговоры нет. Командор Юрг, я виновата и перед тобой: я так и не сумела отыскать нашего сына!
Голос ее, вернувший себе красоту и полнозвучность счастливых времен, но смягченный недавно перенесенным страданием, дрогнул и сорвался.
– Но я здесь, Сэнни, и я его найду, – просто сказал Юрг. – Тогда мы усядемся в кружок и разгадаем все загадки, потому что я чувствую, что каждый из пас владеет только частицей общей тайны. Ты права, сейчас у нас нет на это времени. Только одно: где девочка?
– У ручья, – сказал Флейж. – Она шла туда с перепачканными руками…
– Пойди за ней! – поспешно перебила его мона Сэниа, содрогаясь при одной мысли о сером прахе, который унесла на своих ладонях Таира. – Дай ей наплакаться вволю, а потом приведи сюда. Будь с ней чуток и не задавай никаких вопросов. Рыцарь Лронг! – обратилась она к тому, кто еще носил травяной плащ. – Я не знаю на Тихри человека добрее тебя. Помоги бедной девочке, и если не сможешь утешить – то хотя бы раздели с ней ее горе.
Травяной Рыцарь поклонился в знак согласия и сделал это так почтительно, что принцесса поняла: Таира оставалась для него не «бедной девочкой».
– А теперь, – обратилась она к Юргу, – приказывай, муж мой, ибо время идет, а наш малыш все еще в неволе.
– Тогда, – сказал он, выуживая из рюкзака свой шлем, – мне нужен доброволец. Мы начнем с разведки, и мне необходим кто-то, кто будет переносить меня с одного места на другое, готовый сам в любой момент отступить на корабль. Я же, как видите, защищен всеми… гм… чарами Земли.
– Это буду я, – твердо сказала мона Сэниа. – Это мое право. И я теперь лучше других знаю, что нам может угрожать.
Он взглянул на свою жену и понял, что спорить бесполезно.
– Согласен, – кивнул он. – Итак, из слов Эрма я понял, что вы спрашивали всех: стражников и простолюдинов, детей и лекарей, кудесников и князей. Осталось одно… Скажите, – обернулся он к тихрианам, – где мы сейчас можем найти тех, кого вы называете анделисами?
Чернокожие аборигены подались вперед, смыкаясь плечами, словно заслоняя собой своих ангелов-хранителей.
– Чужеземцу невместно тревожить анделисов! – взвизгнул сибилло.
– Тогда обратись к ним сам, уважаемый, – предложил Юрг.
Шаман сразу сник.
– Я не хочу отправляться на поиски наугад, и вовсе не потому, что не уверен в результатах. Я их, всевидящих, найду как миленьких, – пообещал он не без зловещей нотки в голосе, – только боюсь, что от неожиданности могу быть неловок, и… Тогда мы с вами разделим вину за происшедшее поровну. Так вот. Их Пустынь за башней, в трех полетах стрелы, – пробормотал шаман, нервно ощипывая и без того плешивую двухцветную пелерину. – Но помните: на Тихри нет ничего святее…
– Вот-вот, – Юрг многозначительно поглядел на жену, – это-то и наводит меня на некоторые аналогии… Ты представляешь себе, где это?
– Да, я на несколько минут поднималась на вершину этой пирамиды, чтобы позвать Кадьяна. Три кольца – деревья, кустарник, вода. Так?
Шаман кивнул с таким усилием, точно на шее у него была надета петля.
– Они сейчас там?
Лронг сделал несколько шагов назад, высматривая в промежутке между ветвей тоненький столбик полосатого дыма.
– Невозможный Огонь еще горит, но его зажгли с большим опозданием. Нет, сейчас все анделисы врачуют немощных, оживляют умерших. Они творят высшее добро, на которое возлагает надежды каждый страждущий. Не забывайте об этом, люди безбожных дорог.
– Не забудем, – пообещал Юрг. – Мы только зададим вопрос. Ну что, полетели?
Он наклонился и достал из рюкзака какой-то странный предмет, назначение которого было невозможно угадать из-за плотного чехла.
Они сцепили руки и одновременно сделали шаг вперед.
И, словно озвучивая их исчезновение, над рощей прогремел раскат грома огненный корабль Гротун, ведомый рукой Кадьяна, так и не появившегося на поляне у костра, уверенно пошел вдаль, повторяя тот путь, по которому он пролетал так недавно, направляясь за живою водой. Лронг и Эрм переглянулись, но никто не спросил их ни о чем, и им не было надобности повторять заученную ложь о том, что это княжеский вестник отправился с посланием на дорогу Аннихитры Полуглавого.
– Ну и где же их дом? – спросил Юрг.
Мона Сэниа недоуменно пожала плечами. По сравнению с изящной беседкой, окруженной ухоженным кустарником, как это было близ захолустного Орешника, эта Пустынь выглядела старой развалиной. Здесь не было правильного кольцевого канала, и вместо него естественные ручей, изгибаясь дугой, обрамлял выщербленные перильца кругового насеста. По другую сторону от ручья высилось одинокое дерево, к нижним ветвям которого был кое-как прикреплен обветшалый соломенный навес, а под ним – горизонтальная жердь. Видно, отдавая все буйство своего воображения созданию города-дворца, последний князь ни разу не вспомнил о тех, кого на его дороге называли «самым святым».
– Это не жилище, во всяком случае, в нашем понимании. Что, людей тут нет?
– У входа должна быть маленькая хибарка, – вполголоса отвечала мона Сэниа, – да вон она, за кустарником!
Крошечный домик выглядел поновее, чем все остальное, но все-таки производил впечатление нищенского жилья: некрашеные дощатые стены без окошек, квадратная дверца, в которую нельзя пройти, а только проползти.
– Сгодится, – сказал Юрг, направляясь к домику. – Минут десять у нас еще есть в запасе?
Мона Сэниа оглянулась на хорошо видимую отсюда башню, омываемую поседевшими волнами дыма, – пожар, похоже, затухал.
– Сигнальный огонь еще горит, но они могут вернуться несколько раньше…
– Странно, что ни ты, ни кто-либо из вашей команды их так и не видел, пробормотал Юрг. – С чего бы им, если они такие добренькие, прятаться?
– Традиции, – пожала плечами она.
– Послушай, Сэнни, а что, если мы наплюем на их традиции и приступим к действиям прямо сейчас, не теряя времени?
– Что делать? – просто отозвалась она.
– Прежде всего убрать обитателей этого домика, очень, кстати, подходящего… Сумеешь перекинуть куда-нибудь подальше от пожарища?
Короткий кивок:
– Там только одна женщина. Что-то вроде жрицы.
– Тогда начинаем.
Юрг распахнул дверцу домика и, включив нашлемный фонарь, заглянул внутрь. Потом засунул туда руку и легко, как спящую кошку, выудил сжавшуюся в комочек старушонку с черной маской в кулачке. Не долго думая, мона Сэниа приняла на руки почти невесомое тело и резким толчком отбросила от себя.
Старушонка исчезла.
– Пусть их там будет две, чтоб не скучали, – пробормотала она, представляя себе изумление обитательницы Орешниковой Пустыни при появлении конкурирующей особы. – Потом изымем. Что дальше?
– Дальше, как только я дам сигнал, переместишься на безопасное расстояние, но так, чтобы видеть меня. Когда я подниму обе руки, вернешься ко мне. Ни в коем случае ни во что не вмешиваться, потому что я в скафандре, а ты – без. Ну…
Он снял с правой руки перчатку, поднял лицевой щиток и крепко поцеловал жену.
– Что-то с левой не снимается, – буркнул он себе под нос и снова натянул перчатку. – Так. Прячемся.
Едва они успели заползти под алый самшитоподобный куст, как столбик полосатого дыма на верхушке пирамидальной башни исчез. И тотчас же раздался тот характерный шорох-свист, который производят крылья очень крупной птицы, планирующей над самой землей. Холодная перчатка предостерегающе легла на запястье принцессы. Но она уже и сама видела: узкокрылые черно-бело-красные птицы, напоминающие своей раскраской крупных дятлов, проносились над самыми кустами и опускались на кольцевой насест, обвивая щербатые перильца гибкими, как змеиная шкурка, крылами. Хищно нацеленные в середину кольца лакированные клювы были закрыты, но какой-то ком шорохов и свистов почти видимо клубился в центре их шаткого обиталища.
Юрг скосил глаза и поймал взгляд жены, как бы спрашивая: «Убедилась?» Она прикрыла ресницы, что могло означать только одно: «Да. Действуй». Он слегка отодвинулся, тихонько, чтобы не зашуршать, поднял свое странное оружие и нацелил его на тех, кого на Тихри называли анделисами, а на Джаспере крэгами.
Прозвучал негромкий хлопок.
Тонкая, по способная удержать даже натиск бешеного жеребца сеть взметнулась над насестом и накрыла стаю. Хлопанье крыльев, клекот, отчаянные надсадные стоны – все это ничем не отличалось от звуков, сопровождающих переполох в курятнике. Сеть затягивалась все туже, сжимая бьющихся пленников в один перовой комок.