Ольга Кустова – Переписывая судьбу (страница 9)

Я сидел на своем уже привычном месте и внимательно наблюдал за дядей Лешей, который жарил яичницу нам на ужин.

– Ты понимаешь, живу я один, и готовить хорошо не умею. Так, что мы обойдемся тем, что у меня есть в холодильнике.

– Все отлично. Но честно сказать, лазанья, которую ты готовишь, просто восхитительна!

– Ой, да брось ты!

– Нет, правда. Мы всей семьей к тебе ходим, когда ты ее готовишь. Наташка вообще очень любит твой пирог. М… кажется, трухлявый пень называется.

– О, да его я умею готовить. Но вот и наш скромный ужин готов.

Дядя разложил яичницу с обжаренной колбасой по тарелкам и, пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к еде. Видимо дядя Леша умело врал, когда говорил, что не умеет готовить, ведь ужин получился у него очень вкусным. Уж на что Денис был классным поваром, но даже он такую яичницу не смог бы приготовить. Хотя может все зависит от того, что в две тысячи втором году яйца несут курицы, а у нас научились их выращивать на заводах. Вот и все различие.

За чаем мы разговорились о завтрашнем дне. Дядя сказал, что пойдем покупать продукты и собирать сумки, что надо будет съездить к его другу (известному в городе археологу и коллекционеру), который просветит нас, где искать этот злополучный камень и даст все необходимые инструменты. Так же, что гостю из будущего, то есть мне, придеться привыкать к моде две тысячи второго года, дядя Леша грозился подобрать мне одежду в поездку. Именно этого я и боялся, ведь вкуса у него никогда не было.

Я вызвался вымыть посуду, пока дядя пошел в душ, сказав, что это помогает ему снять напряжение. А его за этот день он получил много, как и я. Как только Алексей вышел из душа, я последовал его примеру. У нас в две тысячи двадцать восьмом году душ есть, но никакого кайфа от него я не получал дома, а тут это оказалось скорой помощью для моей головы, которая была готова в любой момент взорваться. Под душем я смог трезво разложить все мысли по полочкам и расслабиться. Потом оделся в белую футболку, которую мне дал мой спаситель и синие шорты. Все конечно было мне на несколько размеров больше, но выбирать было не из чего. Когда я вышел, дядя сказал не привычную для меня фразу:

– С легким паром.

– Что прости? – вытирая полотенцем, намокшую свою блондинистую голову, переспросил я.

– У нас принято говорить, когда человек выходит из душа «с легким паром». Что никогда не видел «иронию судьбы»? Новогоднюю комедию?

– Видел, но никогда не понимал юмора.

– Может твой полет в прошлое хоть научит тебя приличным манерам, мой мальчик – сказал дядя Леша и потрепал меня по только что высушенным волосам – твоя постель ждет тебя в гостиной, уже застеленная.

– Спасибо – сказал я и пошел осматривать мое новое место ночлега.

Когда я был дома, то мне приходилось редко ночевать вне своей комнаты. Всего несколько раз, когда мы ездили с друзьями за город или отдохнуть куда-нибудь на дачу или базу отдыха. Конечно, я часто ночевал у Дена, но к его дивану смог быстро привыкнуть, ведь отец Дениса – Виктор Сергеевич, как и моя мама, не отпускали нас по домам, если на улице было больше полуночи.

Я устроился на диване очень удобно и тут ко мне в комнату зашел дядя, одетый в синюю пижаму:

– Тебе удобно? Может что-нибудь еще дать?

– Нет, спасибо, все очень хорошо.

И тут дядя подошел к телевизору и нажал на нем кнопочку, тот включился.

– Попробуй посмотреть, тут идет интересная передача. Веселая, а главное помогающая расслабиться, что тебе просто необходимо.

– Хорошо – сказал я.

– Тогда спокойной ночи – закрывая за собой дверь, сказал дядя.

Не знаю, сколько я смотрел телевизор, но эта передача меня просто поразила. Несколько команд, в которые входят студенты, шутят, поют, танцуют, а им еще и баллы за это ставят. Я подумал, что когда вернусь, надо будет поискать ее и обязательно посмотреть другие выпуски. А может она и сейчас идет по телевидению? Только у нас больше пятисот каналов, и я просто не успеваю все смотреть. Честно сказать я сам и не знаю, как заснул, но спал так сладко, как не спал давно. Последние несколько ночей перед моим рискованным путешествием я не смыкал глаз, а до этого мне вообще по ночам снились кошмары. Я просыпался ночью с криками и в холодном поту, потому что видел всегда один и тот же кошмарный сон. А сегодня ночью мне впервые за последний месяц, ничего не снилось. Я просто спал.

Наутро я проснулся от звука гремящих кастрюль и от запаха чего-то жареного. Сел на край кровати и потер свои глаза. Я попытался включить свой мозг, который не соображал совсем, ведь не привык отдыхать так долго в последнее время. Тут я понял, что еще не знаю который час и поднял глаза на стену, на которой у дяди Леши весели небольшие часы, привезенные, по-моему, из-за границы. Мне так показалось, потому что на них был изображен какой-то остров с иероглифами. На этих часах было половина двенадцатого. Для меня это и впрямь было поздно. Я тихо заправил диван, на котором спал и пошел на кухню, куда меня вел вкусный запах жареного мяса.

– С добрым утром! – первым мне сказал дядя, видимо, он слышал, как я шел, – как тебе спалось? Есть будешь?

Я сел на край углового дивана и оперся на кухонный стол.

– Тебя тоже с добрым, спал как младенец, если честно давно так не высыпался.

– Я это заметил! – поспешил подколоть меня дядя и поставил на стол две тарелки, доверху наполненные мясом с картошкой – ты не хотел бы сначала умыться?

– Да конечно! – сказал я и пошел в ванную.

Там почистил зубы, умылся и причесался. Я долго простоял у зеркала, наблюдая за своим отражением. Будто бы что-то изменилось, а что – понять я не мог. То ли выражение лица было отдохнувшее и расслабленное, то ли сказывалось то, что я не брился второй день подряд. Но закончив искать в себе изменения, я пошел завтракать на кухню, где мой дядя уже уплетал за обе щеки приготовленный им же завтрак. Поспешив к нему присоединиться, я сел за стол. Весь завтрак мы с ним не говорили ни о наших проблемах в настоящем, ни о будущем, что меня радовало. После еды дядя сказал мне собираться, потому что из-за того, что я дрых так долго, мы заставляем ждать нас какого-то его друга. Вообще-то о его друзьях я почти ничего не знал. В две тысячи двадцать восьмом году он не любил рассказывать о них, и может, поэтому я горел от любопытства посмотреть на этого друга.

Мы оделись и пошли на улицу. Дядя сказал, что нам идти всего минут десять-пятнадцать до его знакомого, который вызвался нам помочь. Так же он предупредил меня о том, что в доме этого человека полно различных камней и исторических вещей, добытых археологом и его командой в различных экспедициях, и чтобы я слишком этим не увлекался, так как этот его друг любит рассказывать о своих поездках, и, если я спрошу хотя бы об одной вещице, мы рискуем застрять в гостях надолго. А это не было в наших интересах, ведь нам еще необходимо было сегодня собраться, чтобы завтра не бегать на нервах перед самым отъездом.

Дядя Леша повел меня по самой старой части города, которую мы зовем Любинским проспектом. Он сказал, что и в их время это место называется так же. Я увидел театр, который там расположен, во всей своей красоте, еще до реставрации. Он был великолепен. Дядя рассказывал мне различные истории о городе, которые я слышал впервые. Мы прошли мимо музея и «Любочки», всё так же сидящей на лавочке, и совсем не изменившейся. Хотя мне казалось, что в наше время ее просто подкрашивают, реставрируют и не дают этой красавице потерять свой вид. Мы шли по тротуару, а по дороге неслись машины, поднимая пыль. Как сказал дядя, у них эта проблема каждое лето, когда ветра дуют с Казахстана. Вот у нас ее нет. Что произошло, я не знаю, но мы не мучаемся от ветров и песков с пустынь, воюющей с нами страной. Не то, чтобы мы прям воевали, просто на границе у нас напряженные отношения, которые начались буквально два или три года назад. Дальше мы вышли к жилым домам. Они были совсем новые. Стояли десятиэтажки, шестнадцатиэтажки, выложенные из красного кирпича, с пластиковыми окнами, отдаленно напоминающие наши окна. Во дворе дома, к которому мы подходили, была автостоянка. Сегодня был будничный день, и поэтому на ней совсем не было машин. Или были старые развалюхи. Там я приметил «Волгу» примерно шестидесятых годов прошлого века. И сразу же подумал, что будь такая машина у Николая Тимофеевича то мы с Денисом обязательно бы ее восстановили и покрасили заново. Но не стали бы модернизировать, так как это была настоящая редкость в нулевые года, а в наши и подавно.

С дядей мы зашли в десятиэтажный дом. Внутри у него был просторный подъезд, где стояли на замках чьи-то велосипеды, детские коляски и самокаты. Это здание уже больше походило на дом, в котором живет моя бабушка. Она живет в старом районе, который был построен в начале две тысячи десятых годов и считается у нас чуть ли не единственным местом, где сохранились высотные жилые дома. Когда двери открылись мы зашли в светлую просторную кабину, совсем не похожую на ту, которая в доме дяди Леши. Он нажал на девятый этаж и медленно лифт стал нас поднимать.

Мы вышли на девятом этаже, на котором всего было две двери. Честно сказать я ожидал, что их будет как минимум четыре, как в доме бабушки. Дядя Леша позвонил в квартиру под номером восемнадцать. Открыл нам мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами и серыми глазами. Вид у него был явно задумчивый, лицо было мудрым и уставшим. В одной руке он держал сигарету, а другой пожал руку дяди Леши и движением свободной руки, которую уже освободил от рукопожатия, пригласил нас зайти в квартиру.