Ольга Кущева – Ангелы живут на Старсане (страница 1)
Ольга Кущева
Ангелы живут на Старсане
Ангелы живут на Старсане
Мне очень много лет. Много видела, много думала, много чувствовала… Много ошибок совершила. И вот посреди этих "много, много, много" у меня появилось непреодолимое желание изложить на бумаге хотя бы часть из того, что я видела, о чем я думала, что я чувствовала и т.д.
Своё повествование вначале я назвала «Пять шагов до Царства Небесного», но сейчас я называю тех людей или, если хотите, сущностей, с которыми общалась на другой планете (или в другом измерении), Ангелами. Поэтому сейчас это повествование я обозначила как "Ангелы живут на Старсане".
Хотела попросить не судить строго, поскольку писательский опыт у меня начался и закончился «экзаменом на аттестат зрелости», а было это лет сто назад. Но просить «не судить строго» не буду. Судите как угодно, благодарна буду всем.
Глава 1
Неведомая сила
Какая-то неведомая сила подняла меня как пушинку, и я увидела всех, кто находился в комнате. Муж, дочери, врачи… Дочери плакали, глядя на чьё-то тело, находящееся на кровати. Пепельно-серое лицо, провалившиеся щ
ёки, закрытые глаза. Слышу, как все просят кого-то вернуться. Боже мой! Это же я. Откуда вернуться? И тут я вспомнила об этой ужасной головной боли и своей беспомощности. Когда всё это было? Не помню. Но почему я вижу своё тело? Огляделась. Оказалось, что спиной я прижата к потолку. Головной боли как не бывало. Сознание ясное, как будто вышло из заточения на свежий воздух.
Я чувствовала необыкновенную лёгкость. Боль отступила, а вместо неё появилась радость освобождения и неземного блаженства. Мне так хорошо! Но почему они плачут? «Мама, не уходи!» Что со мной происходит? Я прилипла к потолку, машу тем, кто внизу и руками, и ногами, пытаюсь объяснить им, что со мной всё в порядке, но они меня не видят и не слышат. Осмотрелась, вижу рядом длинную трубу. Из любопытства заглянула в неё и сквозняком моё, непонятно что, – тело или пародию на него, – затянуло в эту трубу или – точнее сказать – тоннель.
В тоннеле было не то, чтобы темно, но сумрачно. В конце тоннеля я заметила светящуюся точку, которая напоминала звезду на тёмном небе. Точка очень быстро превратилась в круг, а затем в необыкновенное, завораживающее сияние.
А я уже летела к необыкновенному сиянию в конце тоннеля. Всё свистело и гудело так, как будто я ехала на большой скорости в автомобиле с открытым окном.
Передо мной быстро проплывали картины из прошлой жизни. Как слайды или большие фотографии. Иногда проносятся как бы отрывки фильмов, но обо мне. Зима, женщина везет кого-то на санках, на санки установлен небольшой короб, а в коробе девочка, закутанная в одеяло. Девочке года три. Это моя мама везет меня в ясли. Мимо проходит мужчина, я говорю: «Это мой папа»! «Нет, доченька, и это не твой папа. Нет у тебя папы, убили его», – горько вздыхая, говорит мать.
Вот я первоклассница, восьмиклассница, десятиклассница. Всё вижу до мельчайших деталей, хотя кадры проносятся очень быстро. Десятый класс. Рядом кабинет директора Самуила Яковлевича АсинОвского. Сколько лет прошло? Подумать только! Сорок шесть! В двери кабинета торчит ключ. Проходя с девчонками мимо двери, я не могла не похулиганить и повернула ключ.
Интеллигентнейший человек, преподаватель ВУЗа, сосланный из Ленинграда в Зауральское село за то, что женился на своей студентке, Самуил Яковлевич находился в кабинете до тех пор, пока не пришла его молодая красавица-жена, учительница по литературе. А я ведь до сего времени и не знала, кто же выпустил из заточения нашего директора. Простите меня, Самуил Яковлевич, за это, и за то, что мы привязывали к ручке двери вашего дома консервную банку, а потом дергали ее за верёвочку. За то, что на уроке гражданской обороны вместо того, чтобы учиться от кого-нибудь обороняться мы устроили поминки по вашему умершему псу Бобику. За это преподаватель по гражданской обороне и друг моего дяди Василий Егорович МашарОв выставил меня, как главное действующее лицо после усопшего Бобика, из класса.
А это что? Захожу в класс, прохожу к столу, на котором разложены белые листы бумаги. За столом учитель Валентин Семёнович. Похоже, что я попала на экзамен по физике. Иду к столу, беру билет. Да, чувствую, что мне не повезло.
– Назовите номер билета, – говорит Валентин Семенович.
– Шестнадцать, – почти шёпотом говорю я, – а можно я возьму другой билет?
– Сядь за парту и подумай. – строго сказал учитель.
Я поплелась к своей парте, села и тупо уставилась в билет. Вопросов не вижу, вижу только цифру 16.
– Что случилось, Лёля? – ко мне подошел Сергей Иванович, преподававший у нас мой любимый предмет – астрономию.
– Я повторила только пятнадцать билетов, – с трудом сдерживая слезы, прошептала я.
– Успокойся и подумай. А если тебе достанется тридцатый или тридцать второй билет? Ты третий будешь просить? Смотри-ка, какой у тебя вопрос: "Спектры и спектральный анализ". Ты мне недавно по астрономии эту тему сдавала. А задача… ты же их решаешь, как семечки щелкаешь.
– Ну, задачу я, конечно, решу. – сказала я, понемногу успокаиваясь.
– Вот и ладненько, – сказал Сергей Иванович и погладил меня по голове.
Строгий Валентин Семенович не пошёл у меня на поводу и не дал мне возможность воспользоваться вторым билетом, поскольку оценка сразу снижалась на балл. Сергей Иванович успокоил меня и вселил уверенность. Я сдала экзамен по физике на четвёрку. Но почему в то время, когда я летела с бешеной скоростью неизвестно куда, передо мной проходили столь далекие события? И не просто проходили, а я вновь переживала эти моменты.
Самуил Яковлевич, Валентин Семёнович, Сергей Иванович… Мои дорогие учителя! Вы давно уже ушли в мир иной. Я никогда не забывала вас. Может, я лечу сейчас туда же, где и вы?
Вся моя жизнь неслась навстречу мне в виде спирали. Я не просто это видела, но успевала еще и участвовать во всем этом.
Свадьба, рождение детей, радости, неурядицы…. Развод с первым мужем, свадьба со вторым. Господи, сколько событий за шестьдесят три года! Не было ни страха, ни любопытства.
Наконец полёт прекратился, и я вывалилась из этой трубы-тоннеля на какую-то площадь. Вижу группу людей. Хотя группой это назвать было не совсем верно. Казалось, люди были везде, но их не было много. Ничего не понимаю. Вроде люди не знакомые, а мне показалось, что я их всех откуда-то знаю. Очень добрые лица. Добротой были пронизаны не только лица, но и всё вокруг. Осмотрелась – трубу не увидела. Как будто она и не существовала вовсе. Странно, как же я тогда попала сюда? Снится мне всё это, что ли? Где я? Страха не было. Вижу красивый город, необыкновенные дома, цветы, деревья. Музыка была не от игры на каких-либо инструментах, а от пения птиц. Светило яркое солнце, по небу плыли легкие облака. Присмотревшись, я поняла, что это не облака, а кораблики, на которых тоже были люди. Если это сон, то я не хотела бы просыпаться.
Все приветствовали меня, и откуда-то послышался голос: «Добро пожаловать домой!» Оглядевшись, я увидела мужчину лет сорока, которого, почему-то, сразу узнала. Это был мой отец. Он погиб вскоре после моего рождения. Рядом с ним находился высокий молодой человек, который очень мне напоминал кого-то. А напоминал он мне меня в молодости, и я поняла, что это мой брат Валерий, который умер в двухлетнем возрасте от кори на второй день после похорон отца. Из рассказов своей матери я помнила, что моего брата безумно любил отец. Однажды ребёнок заболел и утром отец вызвал скорую помощь. Врач предложил госпитализировать ребенка. Отец сказал, что сам не будет спать ночью, но ребёнка в больницу не отдаст. В тот же день, находясь на работе, отец погиб от выстрела в спину. За что убили, и кто стрелял – так и не установили. Шел ноябрь тысяча девятьсот сорок первого года. Отец работал на военном заводе и, как высококлассный специалист, имел "бронь" от армии. Однако она его не уберегла от "шальной пули", как говорила моя мать. Двадцать первого ноября погиб отец, двадцать шестого ноября его похоронили, а двадцать седьмого ноября умер ребёнок. Получилось, что отец забрал с собой самое дорогое, что у него было. Меня он и полюбить, как следует, ещё не успел. Мне было чуть более месяца.
Я почувствовала необыкновенную нежность к близким мне людям, которых до этого я никогда не видела. Посмотрев по сторонам, я поняла, что остальные занялись каждый своим делом и нас оставили одних, чтобы мы могли наговориться друг с другом. Здесь не совсем правильно звучит слово «наговориться». Мы как бы настроились на одну волну и без слов понимали друг друга. Нам не нужно было открывать рот. Мы могли быть с закрытыми глазами, слушать необыкновенную музыку и при этом вести беседу. Как ни странно, мне не казалось это чем-то «из ряда вон выходящим». Всё было естественным.
Мне не надо было задавать вопросов, так как они сами знали, что интересует тех, кто впервые попал сюда. Отец сказал:
– Вижу недоумение на твоем лице. Ты попала на планету Старсан. Сюда приходят Души, полностью прошедшие все жизненные циклы на Земле. Те, от кого мы ушли, нас не видят, а мы при желании всегда можем посмотреть на их жизнь. У тебя есть выбор – остаться с нами или вернуться на Землю.