Ольга Куранова – Пламя Силаны (страница 76)

Каждый вечер он находил на кухонном столе ужин, а утром — завтрак и запакованный обед, чтобы взять с собой.

Рейз теперь вставал довольно рано, но видимо, кухарка приходила на рассвете, иначе когда же она успевала готовить. Ни ее, ни горничную он не видел, но это как раз не удивляло.

Дженна несколько раз приходила в школу, куталась в новый плащ и терпеливо ждала, пока ее пустят внутрь. Приносила поесть, как когда-то приносила ему в «Когу» — слишком много для одного, специально чтобы можно было поделиться с остальными.

У Рейза не было времени поговорить с сестрой, но он по крайней мере видел, что с ней все в порядке.

Когда на исходе этой бесконечной, выматывающей недели, Орам сказал ему отдыхать, поначалу подумалось, что это такая издевка.

«За день восстановишься и продолжим».

Рейз не рискнул спорить, хоть и не считал, что восстановится за день. Он вернулся домой к Силане, заполз в кровать и отрубился, не найдя в себе сил даже раздеться и проснулся на следующий день ближе к обеду, чувствуя себя абсолютной развалиной.

Он все-таки выбрался из кровати, заставил себя размяться и стало получше.

На окне, в аккуратной простенькой вазе стояли сухоцветы. Рейз даже не заметил, как они появились, но с ними стало как-то уютнее.

Он на мгновение представил, что Силана собирала их сама. Аккуратно поправляла в вазе, чтобы было красивее.

И сам фыркнул, от того, какая дрянь лезла в голову.

Силане, можно подумать, больше заняться было нечем.

В доме снова было тихо, сонно. Как будто время замерло в одном единственном, печальном состоянии. Рейз заставил себя встряхнуться, с отвращением стянул вчерашнюю, пропитавшуюся потом насквозь одежду, и только потом понял, что рано разделся — стоило сначала дойти до ванной.

Одеваться снова не хотелось, Рейз взял чистую одежду, выглянул в коридор. Коридор был идеально чистым, будто его намывали каждый день, и пустым.

Рейз быстро преодолел несколько метров до ванной, дернул на себя дверь, собираясь шмыгнуть внутрь.

Силана вздрогнула и уронила тряпку. Посмотрела удивленно и растерянно.

Рейз мысленно проклял свое невезение и судорожно прикрылся чистой одеждой.

— Извини.

Щеки горели. Рейз и не помнил уже, когда последний раз краснел.

— Рейз, у вас… что-то случилось? — осторожно спросила она, отступая на шаг назад.

Рейз тоже попятился и уперся спиной в дверь.

— Я просто…

Он понятия не имел, как ей объяснить.

«Зря разделся, думал, пробегу по быстрому»?

— Просто мыться пришел.

Она недоверчиво оглядела его с головы до ног, но спорить не стала. Хотя что тут можно было сказать?

— Понятно. Тогда я не буду вам мешать, — Силана осторожно шагнула в сторону, чтобы обойти Рейза и выйти, он хотел посторониться, но в результате двинулся одновременно с ней.

Они оказались очень близко, ее легкое дыхание щекотало его ключицы. Рейз застыл, не зная что делать.

Силана тоже замерла. Нужно было сказать что-нибудь, но они оба молчали. И ведь поздно было смущаться — Силана все уже видела, рассмотрела Рейза в подробностях у Орама. Но тогда она смотрела на него как на предмет, на инструмент. А теперь как на человека.

Как на мужчину.

А он всегда, с самой первой встречи видел в ней женщину — не хозяйку, не жрицу. Женщину, которую хотел подмять под себя, которую хотел трахать, целовать, стоны которой послушал бы как музыку.

— Пропустите меня, пожалуйста, — тихо попросила она.

— Не могу, — почему-то тоже шепотом отозвался он. — Я все время тебя упускаю.

Он шагнул вперед, думал, что она отступит, но Силана осталась на месте.

Ее тело — тонкое, мягкое — прижалось к его. Ткань платья обожгла кожу.

— Прикажи мне, — предложил он. — Скажи, что не хочешь. Что я не имею права.

Он отпустил одежду, прижал Силану к себе плотнее. Она напряглась.

— Скажи, я отпущу тебя в любой момент. Даю слово.

Он наклонился, медленно, давая ей время, ожидая, что она отвернется, что откажет.

Силана прикрыла глаза.

— Ты красивая, — шепнул он. — Ты такая красивая.

Он видел ее разной. Смущенной и неуверенной девчонкой, которой искренне захотел помочь, хозяйкой на Арене, жрицей Майенн, способной на чудо, видел ее во время молитвы и видел ее усталой. И теперь все эти кусочки-воспоминания, как фрагменты сложились в нечто единое, цельное.

Красивое.

Силана вздрогнула, тихо отозвалась:

— Вы говорили мне, я пахну дымом.

— Мне нравится, — он коснулся губами ее лба. Легко, успокаивающе, и только потом поцеловал в губы.

Развернулся, прижал Силану к двери — втиснул своим телом, и вложил в поцелуй все, что так хотелось. Голод, и желание обладать, и злость на то, что все получалось не так и не правильно, и благодарность, и нежность.

Он никогда не задумывался об этом раньше — о том, сколько всего к ней испытывал. Похоть, и жажду защищать и желание быть для нее лучшим.

Она ответила на поцелуй, застонала, и Рейз проглотил звук, просмаковал. Это было здорово — отбросить все запреты, все наносное и ненужное и просто наслаждаться. Не позволяя очнуться ни ей, ни себе.

Рейз трогал ее, запоминая руками, всем телом, вдыхал запах, ловил выдохи Силаны — он хотел впитать ее, присвоить себе. Он целовал ее пока хватало дыхания и еще чуть дольше. Думал, она отстранится первая.

Силана до него не дотрагивалась, только напряглась, когда Рейз потянул вверх ее платье. Он почувствовал, убрал руку, снова коснулся губами лба, пытаясь отдышаться. Снова давая ей выбор, и надеясь, что она не оттолкнет.

Она молчала. Не отталкивала его, стояла прижимаясь спиной к двери.

Рейз перебирал мысленно фразы — что сказать, чтобы она не сбежала — но все, что приходило в голову, казалось глупым и неловким. То похабным, то слишком пафосным.

— Не сбегай, — попросил он.

Она напряглась сильнее, отвернула голову в сторону, открывая шею. До боли хотелось прижаться к коже губами, почувствовать пульс на языке.

— Мне надо идти, а вам надо мыться, — она говорила тихо, хрипло. — Пропустите меня, вы обещали.

Рейз выдохнул, проглотил злость и разочарование, которое вызывали ее слова и отступил на шаг:

— Обещал. Если хочешь идти — иди.

Силана взялась за ручку двери, замерла на мгновение:

— Не делайте так больше, пожалуйста. Я уже просила вас, пусть все остается как раньше.

— Ты можешь хотя бы объяснить мне почему? По-человечески, не рассказывая о том, что я всего-лишь гладиатор и нам еще выступать на Арене.

Она не оборачивалась, стояла замерев, не открывая двери. И когда заговорила, голос прозвучал спокойно, бесстрастно, очень тихо. Если бы Рейз не стоял так близко, он бы не расслышал.

— Я сломана. Сломана и по-настоящему уродлива. Вы смотрите на мое лицо и мое тело, не знаю почему, но наверное, они вам нравятся. Я вижу только то, что я сделала. Иногда мне невыносимо даже просто дышать. Мне кажется, я запачкаю, я сломаю, я уничтожу все, до чего дотронусь.

Он вспомнил, как она рассказывала о матери. О том, что не успела.

И не знал, как объяснить ей, что она не права.