Ольга Куранова – Пламя Силаны (страница 58)

И ей все стало ясно.

И она много раз потом думала — если бы ей удалось сдержаться, перетерпеть — могло ли все случиться иначе?

Хотя, должно быть, командир Гийом просто нашел бы другой способ. Он бы что-нибудь придумал — он никогда не отступал. И поэтому им так восхищались, так боялись его и ненавидели. Все, и свои, и чужие. И Силана в том числе.

Даже странно, он сам ни разу ее не тронул, для него она всегда была просто инструментом, и все же ни одного человека Силана ни разу не боялась так сильно.

А когда Рейз толкнул ее, она не почувствовала ничего. Ей вспомнилось мимоходом, как она стала алой жрицей, когда он навалился сверху. И о его взгляд — злой, бешеный, казалось, можно было порезаться. Кому-то еще. Какой-нибудь другой женщине — способной на полноценный страх и на полноценную жизнь.

Теперь он чувствовал себя виноватым, хотел поговорить. Наверное, если бы не Парная Лига, если бы не мамин дом, Силана разорвала бы контракт и постаралась бы больше никогда не видеться с Рейзом. Он стал бы еще одним воспоминанием — неприятным и болезненным, еще одной ошибкой в длинной череде ошибок.

Скат задремал к рассвету, и Силана рискнула вернуться в комнату — совсем ненадолго. Она помолилась Майенн, спустилась на кухню и заставила себя поесть. Очень хотелось спать, но пока было нельзя, и она вернулась в гостиную.

Время тянулось медленно, и хотелось хотя бы отвлечься на книгу, но в доме их было совсем немного — только те, которые Силане дарили в детстве. С тех пор, как вернулась, она даже не брала их в руки, боялась — сама не знала чего: запачкать? Разочароваться?

Это были книги, подаренные мамой и Калебом, осколки той далекой и счастливой жизни, которая теперь навсегда осталась в воспоминаниях.

Через пару часов проснулся Рейз, спустился к ней. Он замер в дверях, посмотрел нерешительно, а потом сказал:

— Я тренироваться. Нужно что-нибудь?

— Нет, — Силана пожала плечами. — Хотя… если вас не затруднит, купите мне, пожалуйста, какую-нибудь книгу. Любая подойдет, только не о войне.

Он нахмурился:

— Книгу? — потом отвел взгляд и кивнул. — Понял. Принесу. Тебе бы поспать, а не сидеть с книгами.

— Вы знаете, что я не могу уйти.

— Я вернусь с тренировки и подменю тебя. Ничего не случится с твоим скатом. Выжил же он как-то вчера вечером.

— Вчера вечером я давала ему полноценное зелье. Теперь можно только разбавленное. Идите, Рейз, пожалуйста. Даже если вы меня подмените, вы все равно не знаете, что делать, если ему станет хуже.

— Если ему станет хуже, я позову тебя, — он помолчал, подбирая слова, а она хотела только, чтобы он ушел побыстрее и оставил ее в покое. — Силана… я больше ничего не сделаю. Даю слово. Тебе не нужно меня бояться.

Она посмотрела на ската, бессмысленно протянула руки к огню — почему-то очень мерзли кончики пальцев:

— Я никогда вас не боялась. Я просто не хочу, чтобы вы сейчас были рядом. Я занята, а вам нужно тренироваться. Идите.

Он не стал больше ничего ей говорить и ушел.

Через час скату снова стало плохо, но давать ему зелье больше было нельзя — даже разбавленное, и Силана сидела и беспомощно смотрела, ожидая, что он умрет.

Его дыхание становилось все реже, прерывалось со свистом, перемежалась короткими стонами.

И в конце концов, Силана не выдержала — зачерпнула те жалкие остатки пламени, что успела восстановить, отдала скату, чувствуя, как накатывает слабость и понимая, что ничего бы это не изменило.

Эти капли пламени могли только облегчить боль — на мгновения, на пару вдохов, ничтожно коротких, бессмысленных, но скат все равно посмотрел на нее, и показалось, что в умных черных глазах проскользнула благодарность.

А потом, Силана даже не поверила поначалу, скату стало лучше — совсем немного, но выровнялось дыхание, и через час он снова уснул. И она поняла, что вопреки всему, он выживет.

Силана смотрела на него, и почему-то очень хотелось плакать. От облегчения или от мысли о том, что хоть что-то теперь случилось правильно. И самую капельку от страха — что теперь нужно было заботиться о ком-то кроме себя. О ком-то, кто полностью от нее зависел.

Через несколько часов вернулся Рейз — усталый, взмокший, он улыбался пока не увидел Силану снова. Потом на его лице опять появилось то виноватое, неуверенное выражение, которое она уже понемногу начинала ненавидеть.

— Я ополоснусь и подменю тебя, — после едва уловимой, напряженной паузы сказал он. — Тебе действительно нужно поспать.

Она не ответила, и он ушел наверх.

Все сильнее накатывала сонливость, тепло от очага убаюкивало, и, наверное, Рейз был прав. Нужно было подняться в комнату, поспать. Силана и сама не понимала, почему оставалась в гостиной.

Рейз вернулся — посвежевший, в поношенной удобной одежде. Наверное, так ему нравилось ходить дома. В руках он держал лоскутное покрывало, сжимал в пальцах так, что костяшки побелели.

— Я могу тебя отнести, если ты сильно устала, — сказал он и добавил поспешно. — В смысле, в покрывале. Я не дотронусь даже случайно, обещаю. Силана…

Ему не шла беспомощность. И неуверенность не шла тоже.

Силана безразлично кивнула, просто чтобы не спорить. Тем более, что Рейз был прав.

— На кухне еще осталась еда. Вы можете брать все, что захотите.

Она попыталась подняться, пошатнулась, едва не упала. Пламя, которое она отдала скату — даже те жалкие крохи — полностью опустошили.

Рейз вдруг оказался рядом, поддержал, неловко пытаясь не касаться, загораживаясь этим дурацким покрывалом.

— Силана? Силана, ты меня слышишь?

— Да. Простите, — она подняла руку, потерла глаза, пытаясь прийти в себя.

Рейз подхватил ее на руки:

— Я только отнесу тебя до кровати. Обещаю, я ничего не сделаю.

— До комнаты, — ответила она. — Я не хочу, чтобы вы заходили внутрь.

Интересно, что он подумал бы увидев ее постель? Ее алтарь.

Ее пустую, бедную комнату и походный плащ.

Нужно было купить одеяло, и хотя бы соломенный тюфяк.

— Хорошо, — ответил Рейз.

Он держал Силану крепко и очень аккуратно. И она думала, как это глупо, что в последнее время все только и делали, что носили ее на руках.

Он ошибся с комнатой, остановился возле закрытой двери, не зная, что Силана жила дальше по коридору.

— Не сюда, — тихо сказала она. — Моя комната последняя, угловая.

Рейз посмотрел на нее в ответ очень внимательно, будто это что-то для него значила, что Силана жила не рядом — хотя на самом деле так она хотя бы могла быть уверена, что его не разбудят ее кошмары.

— Хорошо.

Он отнес ее в конец коридора, осторожно поставил на пол, придерживая сквозь покрывало — старое, с любовью и мастерством сшитое из разных кусочков ткани на аравинский манер. Только ткани были другие, какие предпочитали здесь, в княжестве.

Рейз заметил ее взгляд, смутился:

— Извини, схватил первое, что под руку попалось. Не подумал, что тебе может не понравиться, — и вдруг добавил. — Его Джанна сшила, давно, еще до болезни.

— Спасибо, что помогли. Идите.

— Может, тебе дверь открыть?

— Я не хочу, чтобы вы видели мою комнату.

Когда он хмурился, в уголках губ появлялись складки, заставляли Рейза казаться старше.

— Позови, если что-то понадобится. Я приду.

Силана покачала головой:

— Вы не услышите, здесь толстые стены.

Он окинул ее долгим взглядом, кивнул и ушел, больше не пытаясь спорить. И Силана только тогда рискнула открыть дверь в свою комнату, зашла внутрь, держась за стену.

Стена показалась ей ледяной.

Силана кое-как устроилась на ящиках, накрылась плащом — ткань пахла дымом, и уснула, едва подумав, что нужно было запереть дверь.