Ольга Куранова – Пламя Силаны (страница 140)

— Вы останетесь здесь, в тепле и безопасности. Абсолютно один, — тихо, проникновенно говорил он. Голос тек как яд. — И вы ничего, совершенно ничего не сможете изменить.

— Замолчите, — сквозь силу выдавил Калеб.

— Я знаю, что этого вы боитесь больше всего, — шепнул ему Каро. — Именно это не можете простить себе и Силане. Беспомощность. То, что Силана не спасла вашу мать, и вы были рядом до конца. Смотрели как мать умирает, день за днем, час за часом. И вы ничего не могли сделать. У вас не было выбора.

— Замолчите! — заорал Калеб. Вскочил, сметая бумаги со столешницы. Глаза у него подозрительно блестели, и Джанне хотелось отвернуться.

Каро молчал. Смотрел совершенно спокойно, непроницаемыми, светлыми глазами и ждал. И знал, что добился своего.

Калеб тяжело дышал и молчал тоже, и — Джанна это видела — снова переживал смерть матери.

И наконец он выдохнул:

— Будьте вы прокляты. Вы, Силана, все, кто… Будьте вы все прокляты.

Каро встал, проигнорировал рассыпавшиеся по полу бумаги: дарственные вперемешку с военными приказами, и спокойно оправил манжеты:

— Вы ничего не могли сделать тогда, Калеб. Но можете сейчас. От вашего решения, от того, чью сторону вы примете — мою или Вейна — может зависеть очень многое. Подумайте об этом на досуге. Время бессилия прошло. Теперь вам придется выбирать и жить с последствиями.

***

Когда они вышли на улицу, Джанна ненадолго задержалась у ворот. Застыла и засмотрелась на голый, помертвевший сад вокруг. На черные ветви. Шторм притих ненадолго, и стояла тишина, такая пронзительная и звенящая, какая бывает только перед новой бурей.

— Вы страшный человек, — Джанна не боялась и даже не испытывала к Каро отвращения. Просто зачем-то сказала вслух то, что и так они оба знали.

— А вы очень красивая, — спокойно, равнодушно отозвался он. — И на удивление легко принимаете мои худшие стороны.

— Вы сломали Калеба. Вы обещали защищать его, и солгали Силане.

— Я не обещал беречь его иллюзии и его гордыню, — Каро дернул уголком губ в усмешке. — Только его жизнь. Его жизни ничего не угрожает.

Джанна повернулась к нему всем телом и протянула руки.

Он не перестал улыбаться, и настороженное, недоуменное выражение промелькнуло на его лице как тень. Или же Джанне просто показалось.

— У меня замерзли пальцы, — сказала она. — Согрейте, пожалуйста.

Он сделал шаг вперед, обхватил ее руки ладонями. Они были очень горячими, немного шершавыми и уверенными.

Сильные мужские ладони. Руки человека, который не боялся даже самой грязной работы.

— Удивительно, Джанна. Вы доверяете мне после того, что увидели.

— Я просто напоминаю себе, что у вас есть не только худшие стороны.

***

Мелеза отвела Рейза с Силаной в просторную комнату, забитую всякой магической мутью — полки возле стен ломились от трав и камней, повсюду были начертаны глифы, листы с магическими формулами и заклинаниями валялись на столешнице и вокруг, и даже на полу ютились книги.

В самом центре был начертан круглый орнамент с магическими символами в углах.

Мелеза заставила Рейза раздеться полностью, и он мимоходом подумал, что может быть, это было вовсе и не обязательно. А Мелеза просто так мстила ему за дурацкие вопросы и то, что он не умел держать язык за зубами.

Рейз принимал это молча.

Тем более, что теперь смущаться было бессмысленно. И она, и Силана уже успели рассмотреть его в подробностях.

В этот раз Грей остался снаружи, и Рейз хотя бы не боялся, что тот сорвется и полезет бить ему морду.

Сам магический осмотр занял почти час.

Мелеза бормотала заклинания. Несколько раз символы на полу загорались и гасли, а по краям магического рисунка поднималась стена силы — белесая и плотная.

Силана сидела в углу на стуле, и казалась совсем юной. Она не вмешивалась, только хмурилась обеспокоенно, и старалась не отвлекать.

Рейз все равно на нее смотрел. У него часто возникало ощущение, что, если упустить ее из виду, она исчезнет без следа.

— Я ничего не вижу, Силана, — наконец сказала Мелеза, отступая к столу и утирая пот со лба. — Ни одно из заклинаний-маяков не сработало. Никакого вреда, или даже следов вреда, кроме поврежденной спины и твоего пламени. От заклинания Вейна не осталось и следа. Остаточное излучение слишком слабое, слабее, чем даже знахарские заговоры.

— Но вы можете доказать, что Вейн использовал магию? — спросила Силана.

— Я не могу доказать, что ее использовал именно Вейн и не могу доказать, что заклинание причиняло какой-либо вред. Сейчас твой гладиатор в полном порядке. И никакой скрытой магии внутри него нет.

Рейз выдохнул и порадовался, что одной проблемой стало меньше.

Мелеза подошла к его вещам, прочитала несколько заклинаний, но ничего не произошло.

— Думаешь, что-то осталось на одежде? — спросил Рейз.

— Иногда так делают, — спокойно отозвалась она. — Но мало какие заклинания нельзя обнаружить. Спрятать магию в человеке намного проще, чем в предмете.

И все же она достала его меч, принялась вертеть в руках.

— Вейн брал его, — сказал Рейз. — Не знаю, важно ли это.

Мелеза нахмурилась, обнажила меч и посмотрелась в лезвие, как в зеркало.

— Вы что-то чувствуете? — тихо спросила Силана.

— Беспокойство, — ответила ей Мелеза. А потом будто очнулась, тряхнула волосами и вложила меч в ножны снова. — Не обращай внимания. Это глупости. Бесполезно зачаровывать меч твоего гладиатора. Все равно на Арене это моментально откроется. Да и зачем Вейну портить ваше оружие? Это слишком очевидно, слишком грубо.

И ее магия ничего не обнаружила.

— Может, он просто мудак и хотел накрутить нас перед боем, — Рейз пожал плечами. — Если так-то он сильно просчитался. Я не умираю, и мне этого хватит.

Мелеза усмехнулась:

— Твой гладиатор очень просто устроен.

— Силана не жалуется, — буркнул Рейз.

— Потому что ей некому жаловаться, — Мелеза вздохнула, будто очень сожалела по этому поводу.

Силана бросила на него один быстрый, хмурый взгляд и сказала:

— Иногда, Рейз, когда вы совсем не думаете, что говорите, мне хочется на вас жаловаться.

Мелеза рассмеялась:

— Поверь, жалобы никогда не помогают. Пороть намного эффективнее.

***

По дороге домой — и Рейз с удивлением ловил себя на мысли, что действительно считал дом Силаны и своим тоже — он старался ее не трогать. Силана злилась, злилась справедливо, в своей обычной тихой и отстраненной манере, и Рейз про себя уже представлял, как будет извиняться.

Почему-то прощения хотелось попросить именно у нее, а не у Мелезы и не у Грея, хотя именно в их жизнь Рейз сунул нос, не спросив.

Когда экипаж остановился у дома, Рейз выскочил первым, протянул Силане руку, в надежде, что она не откажется. Силана помедлила на мгновение, и все же вложила ладонь в его.

Пальцы были прохладными, и казались ему хрупкими.

Хотелось согреть дыханием, а потом целовать, и обязательно при этом смотреть Силане в глаза. Чтобы ей было хорошо, и она смущалась, но не отводила взгляд.