Ольга Куранова – Пламя Силаны (страница 131)

— Мы и не обязаны уделять вам внимание, — хмуро сказал Рейз.

— Разве? А мне казалось, вы считаете меня врагом. Или никто не учил вас, что врагам нужно посвящать себя целиком? Если вы, разумеется, хотите выжить.

Силана нахмурилась, едва заметно дернула уголком губ и тихо сказала:

— Даже если я буду вас слушать, не смогу понять. Я знаю, что вы делаете, вижу, как вы поступаете и что говорите, но все это кажется мне совершенно бессмысленным.

— Но вы ведь и не пытаетесь понять, — Вейн перестал улыбаться. — У нас был один короткий разговор в моем доме, и вы перестали меня слушать. Вы стали слушать Каро и все, что он вам наплел. Этот пес посвятил всю свою жизнь стране, и не собирается смотреть за ее границы. Ему нет дела до правоты, справедливости и высших целей. Что он может рассказать обо мне? Что он способен понять? Ни ему, ни вам не приходит в голову, что есть нечто большее, чем ваша крохотная жизнь, и вся эта муравьиная возня между странами. Что есть силы намного глобальнее, значимее, чем все наши маленькие драмы и трагедии. И эти силы могут изменить весь мир, каждую страну, каждую жизнь. Хотя вы, именно вы, должны бы об этом знать, моя дорогая, моя огненная жрица Майенн.

Рейз вдруг вспомнил давний разговор с Силаной, когда она говорила о чуде, о том, что оно должно оставаться редкостью, что должно стоить дорого. Что иначе, и оно и жизнь потеряет значение. Что нельзя спасать всех.

Силана обладала этой силой — вмешиваться и изменять.

Решать.

Она сделала выбор вчера, когда исцелила Рейза и дала Майе умереть.

Если бы силой делать выбор обладал Вейн, кого бы он спас на месте Силаны?

Никого. Потому что смерть Рейза, или смерть Майи были для него равнозначно мелкими, незначительными трагедиями.

— Сила, моя милая огненная жрица Майенн, — продолжил Вейн. — Намного глобальнее всех наших правил. Всех наших чувств и желаний. Она не исчезает от того, что вы запираете ее в рамки своей морали. Она творит мир, каждый миг, каждую секунду творит чудо, право на которое имеет каждый, кто протянет этой силе руку. А в нашей стране Академия Магии и ваш Храм выдают людям силу по капле. Разделяют ее на правильную и неправильную, как будто сила может ошибаться.

Силана слушала его не перебивая, и что-то менялось в ее взгляде, Рейз это видел. Как будто рассеивались, отступали сомнения и чувство вины. И внутри, в глубине проскакивали искры.

— Сила Майенн, — твердо, с совершенной непоколебимой убежденностью ответила Силана, — не может ошибаться. Она творит жизнь каждый миг и каждую секунду, и творит нас способными на чудо. Майенн не ошибается, но мы можем. И на войне я множество раз видела, как совершаются такие ошибки.

Вейн отстранился, брезгливо дернул руками, будто испытывал к Силане искреннее отвращение, открыл рот сказать что-то еще, но не успел, потому что дверь отворилась и из кабинета Эванса вышла Делия.

***

Поначалу Силане даже показалось, что это какая-то другая, смутно знакомая ей женщина. Она вспоминала, как увидела Делию впервые — неправдоподобно красивую, улыбчивую и уверенную в себе. Яркую. Сильную и язвительную.

Теперь Делия казалась призраком, выцветшим воспоминанием о себе прежней.

Траурное серое одеяние стелилось по полу, шуршало дорогой тканью при каждом шаге. Прозрачные голубые глаза Делии казались потухшими, совершенно пустыми.

Силана уже видела такие глаза, много-много раз. Видела их на войне, среди тысяч тех, кто потерял близких или потерял надежду, видела их в зеркале. Люди могли любить, смеяться, ненавидеть по-разному, но горевали одинаково. Словно были масками, сквозь которые горе выглядывало наружу.

Пустыми оболочками.

Делия кивнула в знак приветствия, задержалась взглядом на Силане.

Силана ждала ненависти, ждала злости, обвинений, чего угодно еще, но их не было. Ничего не было, и на миг пришла отравленная, полубезумная мысль, что Делия — та Делия, которую мельком разглядела Силана при встрече — умерла вместе с Майей.

— Похоже, Каро всерьез взялся за дознавателя Эванса, раз даже вас выгнал из кабинета, — сухо заметил Вейн.

Он не улыбался, смотрел со спокойным сочувствием.

Силана встала, отошла на несколько шагов, уступая Делии место.

Та повернула к ней голову, по тонким, изящно изогнутым губам скользнула усмешка, как змея в траве, а потом Делия села:

— Я надеялась, что никогда вас больше не увижу, милая. Ни вас, ни вашего гладиатора.

«Милая» — Делия называла Силану именно так. Как это часто делали аристократы. И теперь обращение было будто эхо, долетело из прошлого, когда они впервые встретились.

Рейз сглотнул, помолчал и сказал:

— Мне жаль, что так вышло с вашей сестрой. Жаль, что я не успел. Если бы успел, убил бы Ларса до того…

Он замолчал, так и не договорив. И это было так на него похоже — просить прощения так легко и естественно, как может только человек, который всегда делал то, что мог. Которому нечего стыдиться.

— Кузины, — глухо поправила его Делия. — Майя не моя сестра. Она моя кузина. Была.

— Если бы не Каро, ей бы еще жить и жить, — небрежно, спокойно сказал Вейн. Он не боялся сделать больно и его пренебрежение чужим горем казалось почти вульгарным.

Вейн не жалел Майю, даже не пытался этого скрыть. Он просто хотел использовать ее, чтобы настроить Делию против Каро.

Это было так… бесчеловечно, что Силана не знала, что на это ответить. И имела ли она вообще право говорить, после того, как позволила Майе умереть?

— Я иногда слушаю вас, и просто не верю, — Рейз не стал молчать, просто хмыкнул и добавил. — Вы хоть думаете, что говорите? Девчонка умерла, защищая Каро. Она закрыла его собой, и ее зарубил ваш гладиатор. И вы пытаетесь свалить это на кого-то еще?

— Каро задурил Майе голову, — спокойно, равнодушно отозвался Вейн. — Он годами позволял ей верить, будто они поженятся. Если бы Каро попросил, девочка с готовностью совершила бы что угодно. Вы думаете, трагедия в том, что ее убил мой гладиатор? Нет, трагедия в том, что Каро изувечил всю ее жизнь, стал для Майи центром мира. И в результате это привело к ее смерти.

Делия сидела молча, сжимала пальцы на коленях, и Силана не выдержала:

— Замолчите. Пожалуйста, замолчите оба.

Вейн рассмеялся:

— Теперь еще и вы подаете голос? А ведь вы могли спасти Майю, верно? Могли использовать пламя и исцелить ее, но вместо этого потратились на свою постельную игрушку. У вашего гладиатора такой сладкий член, что ради него вы готовы пожертвовать кем угодно?

— Закрой свой поганый рот, пока я не вбил эти слова тебе обратно в глотку, — низко, с угрозой ответил ему Рейз.

— О, я бы с интересом на это посмотрел, — Вейн рассмеялся.

— Хватит! — окрик Делии заставил их обоих притихнуть.

И молчание, наполнившее комнату было напряженным, отравленным. Жгло каждым вдохом и выдохом.

Оглядываясь назад, Силана почти удивлялась, что Вейн не ударил по больному сразу, что приберег слова об исцелении, как берегут хорошие карты в игре.

Силане нечего было сказать. И Рейз молчал, только судорожно сжимал пальцами рукоять гладиаторского меча. Боролся с желанием ударить.

Делия встала:

— Я ухожу. Мне незачем это слушать. Скажите Эвансу, что я свяжусь с ним позже, если он решит передать дело в суд.

Потом она развернулась и пошла прочь — медленно, будто тяжело больная.

Силана смотрела ей в спину и понимала, что не должна идти следом. Что не имеет права говорить с Делией, пытаться объясниться или просить прощения.

Рейз перехватил ее взгляд, убрал руку от оружия и сказал:

— Иди.

Она разрывалась между желанием идти и остаться. И не видела правильного выбора.

— Иди, — повторил он. — Вам нужно поговорить, я понимаю… Иначе ты совсем себя изведешь.

— Но вы… — она начала и замолчала.

— Ничего, как-нибудь сдержусь и постараюсь никого не убивать. Дождусь твоего возвращения.

Она почувствовала комок в горле и кивнула, испытывая безотчетную, всепоглощающую благодарность за то, что он понял то, чего не понимала она сама.

***

Делию Силана нагнала на ступенях. Та стояла, опершись на перила, как Каро совсем недавно и смотрела вперед. В прозрачных льдистых глазах отражалось пасмурное, холодное небо Силл Арне.

— Я почему-то знала, что ты за мной пойдешь, — сказала Делия. Ее манеры, ее маска улыбчивой аристократки, которая казалась Силане такой естественной, облетели будто шелуха. Делия выглядела усталой. Очень-очень усталой.

— Я пришла попросить у вас прощения, — сказала ей Силана. — Я знаю, что это ничего не изменит. Что не имею права…