Ольга Куранова – Эффект котика (страница 6)

– Он и твой племянник тоже.

– Я стараюсь не вспоминать об этом. Мы, вождь, счастливее, когда наша память умеет отпускать болезненные воспоминания.

Что тебе нужно знать, дорогой читатель, Нагаш в принципе никогда не издевался, он просто был на это не способен. В самом крайнем случае он еще мог ударить лапой или покогтить чужую шкуру, но издевки просто не существовали в его мире.

И в его последующем вопросе не было абсолютно никакого второго дна:

– У тебя болит память, дядя Корус? Разве это возможно? У памяти ведь нет нервных окончаний.

Логическая цепочка, которая привела к этому вопросу, если тебе, дорогой читатель, интересно, выглядела так: услышав слова Коруса, Нагаш удивился, что воспоминания вообще могут болеть, потом пришла логичная мысль, что, раз Корус намного старше и мудрее, он не стал бы лгать, но и говорить глупости не стал бы тоже. А значит, он испытал это лично, и, соответственно, у самого Коруса память болела.

Если ты заметил в этой цепочке ошибку, я поздравляю тебя, ты определенно умнее самого тупого котоута.

Корус о выводах Нагаша не знал, и для него вопрос про память стал неожиданностью. Это, в общем-то, оказалось неважным, потому что ответил на него все равно Гедо:

– Не бойся, Нагаш, боги заберут тебя, и все пройдет.

– Ух ты, я настолько полезен? – надо признать, что, если бы Нагаш так шутил, можно было бы сказать, что у него неплохое чувство юмора. Но он не шутил. Впрочем, имелись у него и иные достоинства. Например, он был очень красивым.

За несколько отпущенных ему часов он несколько раз тщательно вылизал шкуру, с чувством поточил когти, и потому производил впечатление, даже на котоутов, которые привыкли к тому, что белоснежная, мягкая будто шелк шкура и загадочно переливающиеся, словно драгоценные камни, глаза – это норма.

Ступивший в круг сородичей Нагаш был без преуменьшения прекрасен, ветер легко ерошил его серебристую, переливающуюся, будто волосы в рекламе, гриву, бледное солнце котопланеты бликовало в радужке насыщенного синего цвета, а мощное, поджарое тело двигалось уверенно и плавно. Даже кисточка на хвосте блестела.

Именно эта кисточка и приковала к себе взгляды всех присутствующих самок и даже нескольких самцов.

Донеслось коллективное «урррр».

Гедо и Корус в нем не участвовали.

– Многоуважаемый вождь, – еще до того, как «уррр» полностью стихло, а Нагаш окончательно распушился от гордости, сказала одна из самок по имени Над'та. – Раз Нагаш прошел Испытание и теперь улетает навсегда, возможно, нам стоит позволить ему одно Спаривание.

– Или два, – немедленно вставила другая самка. – Ну, то есть сколько успеет.

– Ух ты! А можно? – обрадовался Нагаш. – Я с удовольствием! Пап, ты ведь разрешишь?

Ты этого, разумеется, не знаешь, дорогой читатель, но самки в стаях котоутов находятся в некотором роде над всей иерархией. С одной стороны, они тоже проходят Испытание и так же делятся на умных и не очень, но, с другой стороны, даже не очень умная самка в несколько раз ценнее среднего самца, потому что способна выносить потомка. Над'та, которая первой подала голос, помимо того что была совсем неглупа и находилась ближе к вершине иерархической лестницы, еще и являлась самой красивой самкой племени, и потому носительницей очень важных генов.

Гедо был глубоко разочарован, и, что еще хуже, он не мог даже просто отказать ей без веской причины, как какому-нибудь низшему члену стаи. Ситуация, судя по загоревшимся алчным глазам самок и некоторых самцов, была крайне неприятная. У Гедо как у вождя был свой способ бороться с неприятными ситуациями. Его универсальное решение выглядело так:

– А что скажет на это наш шаман?

После этого вопроса все взгляды дружно устремились на Коруса.

Тот, впрочем, не удивился. Они с Гедо знали друг друга уже много лет.

– Как шаман нашей стаи я даю согласие на одно единственное Совокупление для Нагаша, потому что признаю в нем действительно достойного котоута.

– Что ты несешь? – возмутился Гедо одновременно с тем, как обрадовались самки и Нагаш:

– Здорово, дядя Корус, а когда..?

– Однако же, – перебил тот, – так как больше чем на одно Совокупление у Нагаша просто не хватит времени, я считаю, что стать его парой должна самая красивая и умная самка. Что скажешь, вождь?

Как уже говорилось, Гедо и Корус действительно знали друг друга много лет, понимали с полуслова, и на самом деле было не сложно угадать правильный ответ:

– Конечно, шаман. Отличная идея. Пусть выйдет самая красивая и умная.

Самки шагнули вперед одновременно, посмотрели друг на друга, на Нагаша, и завертелось.

– Сука драная, ты отражение свое видела?!

– А ты вообще тупая как пробка!

– Сейчас я тебе шкуру так располосую, ты у меня неделю с подстилки не встанешь!

– А я... Да тебе!..

Как ты уже сам понимаешь, дорогой читатель, женская психология во многом универсальна, и не сильно отличается у людей и у котоутов.

Выяснение, кто же в действительности самая красивая и умная, очень быстро деградировало в обычную бабскую склоку с летающими повсюду клочьями шерсти и традиционным кусанием за все подворачивающиеся части тела.

Самцы, не лишенные инстинкта самосохранения, отступили назад и постарались сделаться как можно незаметнее.

То есть все, кроме Нагаша.

– Пап, – нерешительно позвал он. – А разве мы не должны их остановить?

– Это дело чести, – вместо Гедо ответил Корус. – Тебе не стоит в это лезть.

– Но они, кажется, всерьез когтят друг другу шкуры, – Нагаш прошелся мимо яростно катающегося по земле клубка из взбешенных самок и все-таки отошел подальше. – Вдруг кто-то пострадает.

– Лучше кто-то, чем мы, – просто ответил ему Гедо.

– О. А боги скоро прилетят?

Ответом ему стал низкий, нарастающий гул в воздухе, потом черный диск на мгновение закрыл яркое солнце котопланеты и принялся спускаться на площадку неподалеку от не обративших на это внимания самок.

– Вот и они, – радостно объявил Корус. – Идем, Нагаш.

– Да, – добавил Гедо, – лично мне не терпится покончить с этим побыстрее и отпраздновать то, что тебя наконец-то забрали.

***

Любой человек, который увидел бы Нидоу Граспера – пирата и контрабандиста – на улице, скорее всего был бы поражен тем, как благородно и возвышенно тот выглядит. Граспер, несмотря на гадкий характер, больше всего походил на воплощение воина света – то есть был высок, могуч и светился – но все это были его расовые достоинства. И они ни капли не перевешивали его личных недостатков – жадности, наглости и совершенно чудовищного чувства юмора. На самом деле любая из трех этих отрицательных черт могла бы стать роковой, но сгубила Граспера его привычка рассказывать анекдоты про прируанцев.

Планета Прирора, дорогой читатель, – это в общем-то окраина обитаемой Вселенной, и встретить прируанца где-нибудь на космической станции практически невозможно. Как ты сам понимаешь, идеальный объект для юмора – это кто-то, кто слишком далеко, чтобы дать в морду, а прируанцы, как правило, были достаточно далеко, и потому в анекдотах фигурировали часто.

В принципе, это и понятно, учитывая, как они выглядят. Типичный прируанец – это черный шар размером с баскетбольный мяч, с большими круглыми глазами и десятком щупалец, который парит в воздухе и совершенно не производит инфернального впечатления, несмотря на свой цвет. Прируанцы, как повсеместно известно, неплохие механики и навигаторы, но зачастую они не внушают страха, потому что – и это их расовая особенность – вообще не нападают в лоб, но это, дорогой читатель, не потому, что они добрые или миролюбивые, это потому, что они прирожденные предатели. Они всегда бьют в спину.

На корабле Нидоу Граспера прируанец был. Имя его не мог выговорить даже лингво-транслятор, а потому все звали его просто Гарсия, не подозревая, что это слово на Прироре входит в список запрещенных ругательств.

Тем не менее, Гарсия был довольно неплохим для монстра со щупальцами парнем, а потому не возражал и никогда не спорил. Он покинул свою планету в надежде справиться с генетически заложенным желанием предавать окружающих, и потому сдерживался как мог.

Увы, у любой выдержки есть предел.

– Смотрит как-то прируанец в зеркало и говорит: «Ух ты, а ко мне брат приехал», – сказал как-то Граспер в присутствии Гарсии, и засмеялся над собственной шуткой. Объективно говоря, дорогой читатель, хоть и не смешной, но это был еще не худший образчик его юмора. Тем не менее терпение Гарсии доломал именно он. Уже в тот момент Граспер был обречен.

Случилось это за три дня до того, как пиратский корабль вышел на орбиту котопланеты.

Как ты помнишь, дорогой читатель, котоуты очень харизматичные существа, и по факту им достаточно одного-единственного жалобного взгляда, чтобы представитель любой не лишенной чувства прекрасного расы тут же забыл обо всех собственных интересах и согласился бы на абсолютно любые условия. Однако же у пиратов свой способ уберечься от воздействия котоутской харизмы – а именно они общаются с котоутами в тепловых визорах. Котоут в таком визоре – это все еще очаровательное и очень милое сочетание тепловых пятен, но по крайней мере эти пятна не полностью отключают у представителя разумной расы мозги.

Гарсия – благодаря тому что летал с Граспером уже пятнадцать лет, в том числе бывал с ним и на котопланете – про визоры знал. И план, который пришел в его прируанскую голову, был прост до гениальности. Гарсия испортил визор.