Ольга Куно – Тайна Темного Оплота (страница 14)

Попасть на такой бал было несложно. В некотором смысле в этом заключалась часть прелести. Любой гость мог оказаться как местным, так и чужеземцем, как равным, так и представителем более низкого сословия, обладающим известной долей хитрости. Такая таинственность придавала маскараду перчинку.

Оставался, конечно, вопрос того, как правильно поступить с моей главной внешней особенностью – темными волосами. Можно было воспользоваться одним из моих светлых париков, но некоторым образом это было бы вопреки правилам конспирации, ведь я не хотела «светить» образ блондинки. Поэтому я нашла вариант более простой и более интересный одновременно. Дело было в том, что местные дамы, желавшие сохранить инкогнито по собственным причинам, также старались скрыть оттенок своих волос. И с этой целью надевали… темные парики. Таким вот парадоксальным образом на ежегодном Балу Неузнанности стало модно быть темноволосой. Так что я просто-напросто надела поверх собственных черных волос столь же темный парик. Качество его существенно уступало моим рабочим, и в том, что волосы искусственные, не усомнился бы никто. Но это и не имело значения, ведь то же самое можно было сказать об образе доброй половины присутствующих дам. Это был идеальный способ утаить ото всех свою масть – выставив ее напоказ.

И вот теперь я стояла у окна с бокалом белого, для разнообразия, вина в руке. Оно нравилось мне больше. Шелковое изумрудно-зеленое платье, мягко обтекая фигуру, спускалось почти до самого пола. Заметным элементом костюма, отдавая дань маскараду, был веревочный пояс, увешанный засушенными листьями. Серьги в ушах также имели форму листьев. Наряд намекал на образ Давирры, сказочной хозяйки леса. Догадается ли об этом хоть кто-нибудь, я не знала, но мне было все равно. Сама я тоже понятия не имела, кого именно изображали многие из присутствующих.

Лицо решила не прятать. В этом не было необходимости, ведь даже если меня впоследствии узнают, в моем присутствии здесь не было ничего крамольного. А узнать и не должны: помимо черного цвета волос, у меня не было особых примет. Хвала богам, ни бородавки на носу, ни шрама через все лицо. Ни даже соблазнительной родинки, такой как у вон той пышной брюнетки, беседующей сразу с двумя кавалерами. Отсюда не видно, настоящие это волосы или парик. Шикарное платье сочного малинового оттенка. Да и о ней самой хочется сказать «женщина в самом соку». Не юная, но и достаточно молодая, чувственная, раскрепощенная и жизнерадостная. Беседует с двумя мужчинами, а многозначительные взгляды кидает на третьего. Выбор, кстати сказать, хороший. Мужчина явно высокого происхождения, породистый, уверенный в себе. Обладатель орлиного носа, темных глаз и отличного телосложения. И даже не подумал отдавать дань маскараду, равно как и его приятель, с которым они о чем-то переговариваются. Оба одеты в самые обыкновенные брюки и камзолы, и светлые волосы (у одного русые, у второго скорее песочные) явно настоящие. Словом, эти мужчины – из считающих, что они достаточно хороши и без всякого налета таинственности. Или просто не желают терять время на глупости вроде выбора маскарадного костюма.

Я поймала на себе взгляд одного из них и поспешила отвернуться к окну. Снаружи было темно, но быстро привыкший взгляд выхватил силуэты домов с возвышающимися над ними трубами. Высоко над крышами мерцали крохотные звезды. И никаких черных скал, загораживающих обзор…

Мой слух невольно уловил перешептывание расположившихся неподалеку дам.

– Говорю тебе: один из этих двоих – принц.

– Да быть того не может!

– Поверь моему чутью! Я только не знаю, который.

– Для принца они оба староваты.

– Косметическая магия творит чудеса. Он может скрывать таким образом свою внешность.

– Ерунда. Вечно ты любишь все усложнять. Если принц и здесь, то это кто-то другой.

Да, именно этой теме была посвящена бо́льшая часть ненароком услышанных мной разговоров. После того как старший сын Пабло Второго был убит врагами короны в чрезвычайно юном возрасте, следующего наследника надежно спрятали. Одни говорили, будто мальчик рос далеко за границей, другие – напротив, что он все это время находился во дворце, но в роли пажа. В действительности же никто ничего не знал: о секретности его величество позаботился как следует. Пошли также слухи, согласно которым ребенок якобы являлся не младшим сыном, а старшим, надежно спрятанным сразу после рождения. В итоге теории касательно его возраста также разнились. Принцу давали от шестнадцати лет до двадцати четырех.

Теперь же, когда Пабло Второй лежал, прикованный к постели, резонно было ожидать явления народу наследника. И многие полагали, что для начала он появится на этом самом балу. Чтобы, так сказать, прощупать почву. Стоит заметить, что некоторые аристократы считали проведение бала в такой момент неподобающим. Но учитывая, что король лежал в постели уже несколько месяцев, было решено не погружать страну в траур прежде времени.

Немного послушав болтовню аристократок, я вновь устремила взгляд в темноту. Мне было совершенно безразлично, сколько лет принцу, присутствует он здесь или нет, а также хорош ли он собой. Я стояла и думала о том, что завтра, от силы через два дня, отправлюсь во дворец Александра Уилфорта. И вскоре после этого жизнь моя либо прервется, либо изменится окончательно и бесповоротно. Я все еще пыталась успокоить себя тем, что не давала Брайану никаких обещаний. Я могу заполучить нужные ему документы – и спокойно уехать в Оплот. Увы, я все более отчетливо понимала, что свобода выбора – всего лишь иллюзия. Меня послали сюда вовсе не ради документов, и я отдавала себе в этом отчет с самого начала. Я просто не могу уехать, не выполнив задание… Но разве я сумею его выполнить? Тупик.

Настроение было мрачное, и я не испытывала ни малейшего желания присматриваться к здешнему обществу. Впервые за три года возникла мысль: «Если Брайану так нужны эти люди, пусть сам приезжает сюда и их изучает!» Впрочем, тут я, конечно, была не права. Если наблюдения действительно нужны, то не Брайану, а Оплоту, а ради Оплота я была готова пойти на многое. Вопрос заключался лишь в том, где пролегала граница этой самой готовности…

– Грустите? – неожиданно прозвучал совсем рядом приятный мужской голос.

Я обернулась. Один из тех двоих немаскировавшихся аристократов, что недавно беседовали неподалеку. Не тот, с которым обменивалась взглядами брюнетка, а второй. Этот, возможно, выглядел чуть менее импозантно, но зато вид имел более мягкий. Голубые глаза взирали на незнакомку, то бишь меня, с интересом, и не исключено, что даже с сочувствием.

– Да нет, не то чтобы…

Вопрос незнакомца застал меня врасплох, и я не сразу нашлась что сказать. Поискала взглядом его приятеля. Того нигде не было видно. Равно как и эффектной брюнетки.

– Прошу прощения, я понимаю, что мой вопрос выходит за рамки этикета. – Похоже, блондин не принял мой ответ за чистую монету. – Но, с другой стороны, на то ведь и Бал Неузнанности, чтобы некоторыми правилами можно было пренебречь, вы не находите?

Я улыбнулась.

– Наверное, вы правы.

А главное, уж что-что, а правила этикета беспокоят меня в последнюю очередь. В моем-то нынешнем положении…

– Вы снова помрачнели, – заметил излишне внимательный незнакомец. – Простите мою настойчивость, но, может быть, я могу вам чем-то помочь?

Не знаю почему, но его вопрос показался мне вполне искренним. Быть может, по той простой причине, что врать под маской Неузнанности бессмысленно? Или же дело было в голосе собеседника? Или в мягком взгляде голубых глаз?

– Нет, – покачала головой я.

Он молчал и все так же внимательно смотрел, словно ждал, последуют ли какие-то объяснения. Что ж, почему бы и не рассказать о себе человеку, с которым мы встретились случайно, с которым скоро расстанемся навсегда и который никогда не узнает, кто я такая? Рассказать, разумеется, многое утаив, но в то же время и не солгав?

– Просто жизнь сложилась совсем не так, как мне мечталось, – призналась я, обводя зал невидящим взглядом. – Приходится заниматься совсем не тем, что я считала своим призванием. За последние годы я очень сильно изменилась и, наверное, не в лучшую сторону. А повернуть жизнь вспять нельзя, и иногда мне кажется, что я оказалась в ловушке. Наверное, все это звучит непонятно и сумбурно, – спохватилась я, виновато улыбнувшись.

– Ну почему же, – возразил он, – я как раз отлично вас понимаю. Пожалуй, мне доводилось испытывать нечто подобное.

– В самом деле? – заинтересовалась я. – Вам не нравится ваш род занятий?

– По-своему нравится, – задумчиво возразил собеседник. – Но не во всем и не всегда. Мне тоже приходится порой делать вещи, которые идут вразрез с моими предпочтениями и даже принципами. И, наверное, это тоже не делает меня лучше. А кроме того, на меня навалилось столько дел, что порой кажется, вся жизнь пролетит, как один день, а я этого даже не замечу.

Я обратила внимание, что блондин говорит так же, как и я. Рассказывает то, что можно рассказать, но избегает деталей.

– И вы никак не можете отказаться от этого рода занятий? – спросила я, гадая, что может поставить в безвыходное положение светлого дворянина.

– Нет. – Он усмехнулся так, словно воочию увидел, как отреагирует на подобное требование вышестоящий. Кстати, кто бы это мог быть? Отец? Король? Какой-нибудь высший дворянин? А может, тот самый загадочный принц? – Иногда я думаю, что, возможно, года через два-три, когда подберу себе подходящую замену… Но это не более чем самообман. Сказать по правде, особого выбора не было с самого начала. К тому же я был слишком молод для такой работы и успел наделать массу ошибок. Со временем научился избегать их по мере возможности. А вы? У вас был выбор тогда, в самом начале?