Ольга Куно – Институт идеальных жен (СИ) (страница 28)

Едва мы закончили переодеваться и более-менее пригладили волосы, как Амелия решительно взяла меня за руку и потянула к выходу. Я очень устала и, признаться, была готова лечь спать не поужинав, но сочла, что голодание сил не прибавит, к тому же нельзя же отпускать соученицу одну. Юная леди не может появиться в общественном месте без сопровождения. Однако, к некоторому моему удивлению, вниз мы не пошли. Вместо этого Амелия настойчиво постучала в дверь к нашим соседям.

Открыл Рейнард, уже без сюртука, в наполовину расстегнутой рубашке. Ворчливо воскликнул: «Ну наконец-то!» – и замер, осознав, что в комнату просится не горничная, а недавние спутницы, доставившие ему и кузену столько хлопот. Оглядел нас с некоторой долей одобрения и даже зависти, опустил взгляд, оценивая собственный внешний вид, и раздраженно поморщился. Затем задумался, кажется, прикидывая, по какой причине мы могли здесь появиться. Наблюдать за гаммой его эмоций, буквально написанных на лице, было довольно-таки забавно.

– Что, мыши? – наконец спросил он с выражением тоскливой безнадежности, которое, кажется, перенял у нашего трактирщика.

– Где мыши? – взвизгнула я и точно запрыгнула бы Рейнарду на руки, если бы не Амелия, вовремя и весьма цепко ухватившая меня за локоть.

– У вас в комнате мыши?

– У нас в комнате?!

Я едва не задохнулась от ужаса.

– Боже, Мейбл, как можно бояться мышей? – возмутилась Амелия. – Они же такие маленькие, пушистые и с умными глазками! Твой страх – это пережитки прошлого.

– У этих пережитков длинные и мерзкие хвосты, – проворчала я. – А еще они грызут все подряд.

– Прекрати, они милые. – Амелия бросила на жениха самый невинный из своих взглядов. – Так где мышка, Рейнард?

– Я думал, к вам в комнату пробралась мышь и поэтому вы прибежали за нами, – отмахнулся тот, слегка морщась. По всей видимости, рана на руке причиняла ему боль. – Что же тогда? Таракан?

– Таракан? Здесь есть тараканы?

Я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Амелия принялась обмахивать меня платочком.

– Мейбл, ну что ты! Хозяин сказал, что это приличный постоялый двор!

– Был… – мрачно отозвалась я, на всякий случай оглядываясь по сторонам в поисках насекомых.

– Даже если они здесь и были, их всех съела игуана, – безапелляционно заявила соученица.

– Бедное животное, теперь понятно, откуда у нее этот кризис! – пробормотала я.

Амелия тем временем повернулась к жениху, все еще стоящему в дверях, и смерила его в высшей степени неодобрительным взглядом.

– Вы что мне тут, решили угробить подругу, граф Аттисон? – сердито вопросила она. Интересно, и когда мы вдруг стали подругами?.. – Я, между прочим, за нее отвечаю!

От такого утверждения я закашлялась и даже почувствовала прилив сил. Мне казалось, что в нашей небольшой компании ответственность распределялась совершенно иначе.

– Если у вас в комнате не завелась никакая живность, зачем же вы в таком случае сюда пришли? – сдержанно поинтересовался граф.

Его недавнее раздражение, похоже, сошло на нет. Готова поклясться, что уголки его губ подрагивали от тщательно сдерживаемой улыбки.

– Спасать ваше здоровье, разумеется! – фыркнула Амелия и решительно шагнула вперед.

Рейнард, слегка опешивший от такого напора, попятился, беспрепятственно пропуская невесту в комнату. Амелия с королевской снисходительностью кивнула ему и требовательно обернулась ко мне, дескать, почему я до сих пор в коридоре?

– Постой, это же нарушает все приличия!

Я попыталась воззвать к ее рассудку и вызубренным в пансионе правилам, хоть и понимала, что после всего случившегося в «Оазисе» заботиться о приличиях теперь поздновато.

– Ну так и заходи скорее, чтобы тебя никто не увидел! – дала дельный совет Амелия.

Понимая, что в нашем случае это действительно самое правильное решение, я послушно проскользнула внутрь.

При виде нас Этьен, такой же потрепанный, как и его кузен, моментально вскочил с кровати, наступил на больную ногу и поморщился.

– Надо немедленно привести вас в порядок! – деловито объявила Амелия.

– Именно этим мы и собирались заняться, – отозвался Рейнард. – Вот только горячую воду никак не принесут.

– Это, наверное, наша вина, – призналась я. – Мы немного задержали горничную, а она здесь, кажется, только одна.

– А вот и она!

Услышав приближающиеся шаги в коридоре, Этьен распахнул дверь. Порог действительно переступила уже знакомая нам девушка, аккуратно несшая кувшин, почти до краев наполненный горячей водой.

– Прекрасно. Благодарю вас! – Этьен принял из ее рук тяжелый сосуд и установил его на прикроватный столик рядом с пустым тазом.

– Желаете что-нибудь еще? – поинтересовалась горничная.

Ни малейшего удивления в связи с нашим присутствием в комнате мужчин она не выказала. То ли успела насмотреться всякого, то ли по нам просто было очевидно, что заниматься чем-либо предосудительным мы вовсе не планировали.

– Да, – деловито объявила Амелия. – Нам понадобятся бинты или, на худой конец, лоскуты чистой ткани. Настойка из имбиря – у вас же найдется имбирь? – Горничная кивнула, и пансионерка продолжила: – Клюквенный морс, спирт и рассол.

– А также пчелиный мед и рыбий жир, – вмешалась я. – Примерно семь ложек меда на три – жира. Впрочем, мы можем смешать и сами.

– Хорошо, леди. Я проверю насчет рыбьего жира, но все остальное точно найдется, – пообещала девушка и удалилась.

– Спирт и рассол? – обернулся к Амелии Рейнард, едва затворилась дверь. – Мне начинает казаться, что вы – отличная невеста.

– Может быть, леди уточнит, с какой именно целью велела принести эти напитки… то есть жидкости?

Этьен проявил большую подозрительность, чем его кузен, и оказался прав.

– С медицинской, разумеется, – нетерпеливо повела плечиком Амелия. – Спирт – для дезинфекции. – Мужчины при этом уточнении заметно пригорюнились. – А рассол – самое верное дело, чтобы отмочить запекшуюся кровь. Вот у вас же кровь уже запеклась!

Рейнард отпрянул с выражением недоверчивого ужаса на лице.

– Рассолом? Кровь? Да вы с ума сошли! «Не сыпь мне соль на рану» – это, стало быть, не метафора, это специально для таких добрых девушек, как вы, написано? И эта женщина еще упрекала меня в склонности к жестокости! – возмутился он. – Эй, девушка, ничего нам приносить не надо! – крикнул он вслед удалившейся горничной, но та, конечно, уже не услышала. – Кто вас надоумил лечить такими своеобразными методами? – никак не успокаивался он.

– Воспитательницы в пансионе, – почти что хором ответили мы с Амелией.

Переглянулись и невольно захихикали от такой синхронности. Но мужчины, кажется, приняли нашу веселость за признак страшного заговора против их пола в целом и двух конкретных особей в частности.

– Я всегда считал, что эти пансионы – напрасный перевод средств, – посетовал Рейнард. – Но теперь выясняется, что еще и вредный. В ближайшее время обращусь к королю с прошением все их позакрывать!

– Вот тут я совершенно с вами согласна! – воскликнула Амелия. – С радостью поставлю под прошением свою подпись. По меньшей мере, пускай высочайшим указом запретят ученицам писать эссе. Мне порядком надоело это занятие. Я, конечно, понимаю, что обладаю некоторым талантом сочинителя и моими эссе можно зачитываться…

– Что-то я не припомню, чтобы твои эссе читали, – вмешалась я.

– В классе – нет, а вот в учительской они имеют определенный успех! – Она с триумфом взглянула на жениха и вздохнула. – А служанку вы зря пытались остановить. Надо же вашу рану обработать.

– Да это не рана, так, царапина, – запротестовал Рейнард, но во взгляде его уже не было той враждебности, что прежде.

Он инстинктивно приложил ладонь к тому месту, где была разорвана рубашка.

– Поэтому кровь до сих пор сочится? – Амелия смерила его очень строгим взглядом. – И вы, конечно, не пытались перевязать руку?

– Вот еще, заморачиваться! – Граф подошел к кувшину и плеснул немного воды в таз. – Подорожника нарвали, приложили – и порядок.

– Подорожник? – пренебрежительно фыркнула Амелия. – Прямо с дороги? Грязный? Интересно, и сколько инфекций вы с его помощью себе занесли?

Рейнард пробормотал себе под нос что-то нелестное о неугомонных женщинах. Этьен стыдливо извлек из-под рубашки лист подорожника и спрятал его за спиной. Я успела заметить, что на растение и впрямь налипла дорожная грязь.

– Да будет вам известно, милорды, – назидательным тоном произнесла моя подруга, – что любая царапина – это очаг воспаления. Все может закончиться гангреной и ампутацией конечности, а если вы не согласитесь на ампутацию, то вашей смертью!

– Амелия, ну почему у вас мысли постоянно о смерти! – возмутился Рейнард.

– Мы все должны думать о бренности бытия, – наигранно вздохнула девушка и тут же перешла в наступление: – Снимайте рубашку!

Этьен на всякий случай отступил мне за спину, но было вполне очевидно, что Амелия обращается к его кузену.

– При вас? – едко отозвался тот, на всякий случай схватившись рукой за воротник, точно стыдливая девица.

– А что в этом такого? Вы же собираетесь на мне жениться? – парировала Амелия. – Или намереваетесь всю жизнь спать одетым? А Мейбл можете не стесняться.

– Да, нынче это модно, – хмыкнул Рейнард. – Но, видите ли, моя дорогая, я никогда не следовал моде!