Ольга Кунавина – Приглашение на чашку кофе (страница 1)
Ольга Кунавина
Приглашение на чашку кофе
Приглашение на чашку кофе
Веру Петровну пригласили на чашку кофе. И не кто-нибудь, а сама Ангелина Сергеевна с третьего этажа. Ангелина Сергеевна считалась в доме знаменитостью, так как много лет проработала в театре и даже снялась в кино, правда, в массовке. По пятницам, после обеда, в подъезде всегда стоял запах сваренного кофе, а также ванильных булочек, и все жильцы понимали, что у Ангелины Сергеевны посиделки. На эти посиделки допускались лишь избранные, причём все из числа «бывших»: бывшая заведующая лабораторией НИИ, бывшая директор книжного магазина, бывший главный редактор литературного журнала. Все те организации и учреждения, которыми они когда-то руководили, были закрыты или прекратили своё существование за ненадобностью в девяностые годы прошлого века.
Вера Петровна к «бывшим» не относилась. Во-первых, она никогда не занимала руководящую должность, во-вторых, в отличие от «бывших», так и не сумевших найти себе применение в реалиях новой жизни, она и сейчас продолжала трудиться вахтёром, помогая оплачивать занятия внучки в хореографической студии.
Вера Петровна была польщена приглашением Ангелины Сергеевны, а потому в гости к ней собиралась долго и тщательно, да так, что даже устала. «Будто на свидание наряжаюсь», – не без досады подумала она, в очередной раз примеряя новую кофту, специально купленную на рынке для визита к Ангелине Сергеевне. (Ей не хотелось уронить себя в глазах «бывших».) Решив отдохнуть перед выходом, Вера Петровна присела на стул в коридоре и посмотрела в зеркало. Из зеркала на неё глядела уставшая женщина с разгорячённым от переодеваний лицом.
«Да ну их, с этим их кофе!» – в сердцах воскликнула Вера Петровна и принялась снимать туфли.
Отдых в деревне
Лена Кондакова была не в духе. Она злилась на то, что дала уговорить себя отправиться вместе с родителями на всё лето в деревню, пока в городской квартире шёл ремонт. Хорошенькое завершение учёбы на искусствоведческом факультете, сердито фыркала Лена. А всё из-за соседки по лестничной площадке Венеры Аркадьевны, которая не один год расписывала Лениным родителям все прелести отдыха в деревне. Нет, Лена ничего не имела против деревни, но она предпочла бы провести лето в совсем другой деревне. В деревне, расположенной где-нибудь на берегу Средиземного моря. В деревне, от чьих камней веет многовековой историей, легендами и мифами. А где можно найти многовековую историю в обычной русской деревне? В ней даже камней нет, одни деревья. И вообще отдых должен приносить интеллектуальную пользу. Но какую пользу может принести деревня, которая гордится тем, что в ней не один, а два магазина, промышленный и продуктовый? Что же касается развлечений, то они тоже не впечатляли – пляж да волейбольная площадка.
В общем, в этот день Лена снова встала не с той ноги. Часы показывали половину первого. За окном громко и бестолково блеяли овцы. Позёвывая, Лена накинула халат и вышла на веранду. Там перед телевизором вместе с родителями сидела баба Маня, дальняя родственница Музы Аркадьевны, приносившая дачникам то молоко, то сметану с творогом, и, подперев голову кулаком, смотрела на экран, точнее, на мужчину средних лет проникновенно читавшего стихотворение Ярослава Смелякова:
На этих словах баба Маня вздохнула. Лена насмешливо улыбнулась. Она знала, что баба Маня, отработавшая всю жизнь на колхозной ферме, живёт в небольшом домике, который никак нельзя было назвать дворцом.
Лена вышла на улицу и заглянула через ограду. В соседнем дворе, под сиренью, стоял деревянный стол, за которым пила квас соседка по даче и одновременно подруга по несчастью – Арабелла Игнатьева. Арабелла тоже была привезена в деревню, но, в отличие от Лены, не родителями, а мужем, которому, по его словам, надоело болтаться по дорогим курортам. Он давно хотел провести лето в самой обычной деревне, о чём и сообщил своей супруге. Сначала Арабелла восприняла его слова как шутку, но оказалось, что он вовсе не шутит. Тогда Арабелла, ещё зимой забронировавшая роскошный номер в одном из самых популярных отелей Испании, решила настоять на своём, припугнув мужа разводом. Муж подумал и неожиданно согласился. Насмерть перепуганная Арабелла пошла на попятную и заверила супруга, что последует за ним на отдых даже в Сибирь. Однако такой жертвы от неё не потребовали. В деревне, куда Арабеллу привез коварный спутник жизни, не было ни интернета, ни сотовой связи, зато под навесом стоял стог сена, на котором Арабеллин муж ежедневно с часу до половины четвёртого с удовольствием предавался крепкому, здоровому сну.
– Какая жара! – зевнув в очередной раз, произнесла Лена.
– Здесь такое грубое солнце, – пожаловалась Арабелла.
Несмотря на бестактное поведение небесного светила, решено было совершить послеобеденную прогулку.
– Мне не хватает здесь света, – произнесла Арабелла, когда они шли в сторону пляжа.
– Отчего же? – пожала плечами Лена. – Здесь света достаточно.
Арабелла под словом «свет» понимала другое. Она хотела поделиться с Леной наболевшим: о том, как ей не хватает людей, в лексиконе которых никогда не встречается слово «деревня», но не успела, так как наступила на острый камешек и ойкнула от боли.
– Какие ужасные дороги! – воскликнула Арабелла. – И мосты, – добавила она, глядя на шаткий мостик, перекинутый через высохшую канаву. – Я уже две набойки потеряла.
– Да, римскими виадуками здесь не пахнет, – согласилась с ней Лена. – Впрочем, как и акведуками. – И она с сочувствием посмотрела на Арабеллу, точнее на её туфли, совсем не предназначенные для деревенских дорог.
На пляже было людно, но это был совсем не тот свет, от отсутствия которого страдала Арабелла, а потому они прошли мимо него, даже не посмотрев в его сторону. Однако когда они свернули по тропинке и, углубившись в лес, забрели на небольшую поляну, то неожиданно наткнулись на молодого мужчину с мольбертом.
Лена удивилась: она не ожидала встретить в этой глуши художника. Услышав за спиной шорох, он оглянулся и, увидев двух спутниц, вежливо поздоровался с ними. Дачницы решили взглянуть на этюд и увидели спящую на траве девушку, в которой Лена признала Психею.
«Неудачник», – подумала Лена, разглядывая уснувшую со склянкой в руке красавицу. Трудно было определить, к кому конкретно относится её высказывание: то ли к тому, кто выбрал себе в жёны эту чересчур наивную, по мнению Лены, простушку, то ли к изобразившему её художнику.
«Мне бы сейчас такие босоножки», – мысленно вздохнула Арабелла, позавидовав Психее, обутой в греческие сандалии. Она, в отличие от Лены, в искусстве была не сильна.
Вечером оба семейства отправились на волейбольную площадку. Арабелла пошла в кедах, которые купил ей в промтоварном магазине муж. На площадке Лена заметила художника. Он внимательно наблюдал за игрой, точнее за девушкой, игравшей в одной из команд. «Да, – с укором подумала Лена. – Вместо того чтобы искать натуру в Италии, он ищет её в богом забытом месте». Неожиданно к игрокам присоединился муж Арабеллы. Лене окончательно опротивело зрелище, и она вернулась домой.
На следующий день она столкнулась в магазине с художником. Тот весело переговаривался с продавщицей, в которой Лена признала вчерашнюю волейболистку.
– А вы, по-моему, уже нашли свою Психею, – насмешливо произнесла она, когда художник поздоровался с ней.
Он удивлённо приподнял бровь, но, бросив взгляд за спину Лены, тут же ответил ей в тон:
– А вы своего Амура.
Лена оглянулась и увидела на пороге лохматого пса по кличке Амур, ухажёра и поклонника всех деревенских дворняг женского пола. Впрочем, назван он был своим хозяином, в молодости служившим на Тихоокеанском флоте, отнюдь не в честь бога любви, однако художнику это совпадение показалось забавным.
– Ну знаете! – возмущённо воскликнула Лена и, бросив гневный взгляд на живописца, вылетела из магазина. Местный ловелас разочарованно пролаял ей вслед.
– Какое лицо! – восхищённо пробормотал художник. – Какие глаза!
Осенью журнал, в который Лена устроилась работать, вернувшись из деревни, отправил её с заданием на только что открывшуюся выставку.
– Говорят, художник подаёт большие надежды, – сказал редактор. – Особенно хвалят его картины на мифологические сюжеты.
– Посмотрим, – тоном опытного рецензента произнесла Лена.
В первом же зале она увидела знакомую картину со спящей Психеей. Переступив порог второй комнаты, Лена замерла: прямо напротив неё висело большое полотно, изображавшее Атласа и Персея, державшего в руке голову горгоны Медузы, в лице которой Лена с ужасом узнала свои черты.
Банка кофе
Дарья Спиридоновна опять перестаралась. И ничего поделать с этим было нельзя. Ибо по старой привычке, придя в магазин, она взяла всего понемногу, потому что в глубине души всегда опасалась, что завтра этого «всего» на прилавке может и не оказаться. Мало ли что за ночь в стране произойдет. Дарья Спиридоновна хорошо помнила тот день, когда первый российский президент, яростно колотя себя в грудь, кричал, что сам ляжет на рельсы, но не допустит падения рубля. Чего, однако, несмотря на его громкие и выразительные заверения, не случилось: президент на рельсы не лег, а рубль с треском обвалился.