Ольга Кравченко – Второй шанс (страница 5)

При этих словах, слуги ввели в зал молодого степного эльфа. Он был одет в штаны и рубашку пошитые из грубой ткани, на ногах не было никакой обуви. Его зеленые глаза безучастно смотрели перед собой. Ни единого проблеска мысли или эмоции. Он просто шел, пока ему приказывали идти, приказали стать, он стал. Приказали бы сесть или залаять, он бы сел или залаял. Своей воли у него больше не осталось. Хранители умеют убивать душу, оставляя тело жить. Многие состоятельные эльфы время от времени приобретали таких рабов, чтобы делать с ними все, что только захочется.

Принц не одобрял этого обычая, и именно поэтому всячески отказывался от такого сомнительного подарка, Леолан не видел в этих несчастных своих врагов. Стараясь не присутствовать на казнях, устраиваемых Хранителями Закона, он надеялся, когда займет престол, прекратить эти жестокие зрелища. Не раз, выезжая за пределы столицы, он видел, во что превращается его страна. Небольшие города и деревни пустели буквально на глазах, заброшенные поля зарастали молодым лесом. Говорят, что и у степных эльфов дела обстояли не лучшим образом. И Леолан надеялся, что сможет прекратить эту глупую бойню, грозившую уничтожить два древних народа. Понимая, что отказавшись от подарка, он подпишет немедленный смертный приговор несчастному, принц поблагодарил Хранителя и приказал отвести пленника в свою комнату.

После торжество продолжилось. Пришли музыканты и начались танцы. По давней традиции первыми вышли боевые танцоры — поклонники Адамнан-на-Бриона. Их танец рассказывал о доблести лесных воинов и о победе древних королей над древнем злом Цианатиром зверолюдом. Не дожидаясь окончания выступления танцоров, многие гости не удержавшись на месте, сами пустились впляс. Мало какой эльф удержится на месте, если услышит хорошую музыку. Не удержались на месте и Леолан с Ирими. Выводя затейливый рисунок танца, молодой эльф не переставал любоваться своей гостьей. Сначала девушка смущалась, а потом спросила с вызовом:

— У меня что-то не в порядке с лицом?

— Нет. — ответил принц, любуясь замешательством девушки.

— Вы уже проглядели меня почти до дыр. — лукаво улыбаясь спросила княжна. — Может, вы хотите что-либо спросить у меня?

— Я хочу предложить вам просто прогуляться где-нибудь, где будет потише и можно просто поговорить.

— Где-нибудь? Вы так плохо знаете свой дворец, что даже место не можете придумать? — немного съязвила Ирими. — А как же ваши гости? Вы их оставите?

— Можно пройти на балкон, там сейчас очень красиво. А гости… — Леолан оглядел зал, молодежь танцевала, более старшие разошлись по группам и чинно беседовали между собой. Все были заняты. — Если мы уйдем, этого просто никто не заметит.

— Вы так думаете?

— Да.

— Тогда пошли.

Они вышли на широкий балкон, шедший вдоль всего зала. Солнце спряталось за горами, на западе края облаков слегка розовели от последних солнечных лучей, а на востоке по темному бархату небес щедро рассыпались звезды. Здесь, на балконе, стояло множество кадок с посаженными в них деревьями и декоративными кустами. Это и множество горшков и ваз, с цветущими растениями, создавало впечатление, будто какой то добрый волшебник перенес кусочек леса во дворец. Широкие окна, пока еще закрытые от холода не мешали любоваться звездным небом. Леолан усадил Ирими на одну из лавочек, стоящих тут же.

Не зная с чего начать разговор, он растерянно молчал. Первой нарушила затянувшееся молчанье Ирими.

— Вы хотели со мной поговорить, а сами молчите. Может, вы хотите спросить, как мы с родителями разместились приготовленных для нас комнатах?

— Нет, мне просто приятно смотреть на вас.

— Помнится, в детстве у вас, принц, были несколько другие интересы, чем смотреть на меня. Помните, как вы подбили меня и еще одного мальчика, кажется сына вашего конюха, отправится ночью в лес искать цветок папоротника?

При этих словах, пробудивших детские воспоминания, принц улыбнулся, а потом ответил:

— Да, в Ночь Макушки Лета, многие ходят в лес искать этот цветок. Говорят, что если сумеешь его найти, то он обязательно исполнит твое желание. Цветок мы так и не нашли.

— Конечно, мы ведь даже из дворца не смогли выйти.

— Нас изловили у городских ворот. Как же рассердились наши родители. Вы на следующий день уехали домой, а меня неделю отец не выпускал из комнаты. Но ведь папоротник это не самая страшная наша проделка в то лето?

Ирими после этих слов весело рассмеялась.

— Да чего уж там! Вы постоянно хотели куда-то отправиться путешествовать. То с бродячими артистами, то с торговцами. И почему- то все время брали с собой кого-то еще.

— Мне всегда было интересно посмотреть на другие земли. Посмотреть, как живут люди и эльфы в других местах, познакомится с ними. Узнавать что- то новое это всегда здорово.

— Только родители волновались, когда вы хотели узнать что-то новое. — со смехом заметила Ирими.

— Да, после того как я несколько раз попытался удрать из дома, отец всегда был начеку. Мне иногда кажется, что управлять страной ему было намного легче, чем уследить за мной.

— Страна-то не пыталась удрать из дома с каждым заезжим караваном.

При этих словах обои весело рассмеялись. Дальше беседа приняла более непринужденный характер, вскоре они перешли на ты, и концу вечера расстались лучшими друзьями.

Праздник продолжался почти до утра. Когда натанцевавшийся вдоволь Леолан, вернулся в свою комнату, он чуть не наступил на своего раба, о котором он уже почти забыл. Тот спал под дверью, вероятно на том самом месте, куда его привели и приказали стоять. Раздосадованный на себя, за то, что он совершенно забыл об этом «подарке», Леолан хотел сначала растолкать и отослать его в общие комнаты для слуг. Но вовремя вспомнил, что там для этого парня жизни вообще не будет. Не все разделяли его взгляды на древнюю вражду. Он просто оставил пока все как есть, и отправился спать сам, решив, что утро вечера мудренее.

Сон долго не шел к принцу, его мысли носились от прекрасного коня, подарка отца, к Ирими, от Ирими к степномуэльфу, и обратно. Но со временем усталость взяла свое, и он постепенно уснул.

Не смотря на то, что лег поздно, наследник проснулся по своему обыкновению достаточно рано. Степной эльф все еще спал. Старясь не разбудить его, Леолан подошел к нему, и принялся рассматривать. Совсем молодой, примерно одного возраста с самим принцем. У него были правильные, приятные черты лица. Слегка пухлые губы были плотно сжаты, что придавало спящему не много несчастный вид. Широкий воротрубашки не скрывал торчащие от худобы острые ключицы, под глазами были темные круги. Один рукав задрался, обнажив его руку. На запястье виднелись незажившие следы от цепей, обнаженную части руки покрывали рубцы, оставленные плетью. Часть из них была зажившими, часть еще свежими. Его волосы, темные у степняков, стали серебристо-белыми, совсем такими как у лесных эльфов. Только несколько прядок на висках сохранили свой прежний цвет. Что же нужно было перенести, чтобы полностью поседеть? Эльфы никогда добровольно не обрезали себе волосы. А у парня волосы были коротко и неровно подстрижены, вероятно это сделали хранители, что бы показать пленнику, что он полностью не властен над собой. Почувствовав сквозь сон чужой взгляд, парень проснулся, и с ужасом отпрянул от принца. Он забился в ближайший к нему угол, сжался в комок и закрыл голову руками, защищая её от возможного удара.

Леолан отошел на несколько шагов.

— Встань, я не буду тебя бить.

Парень поспешно встал, заученным, вернее вбитым в него движением, сложил руки за спиной и опустил глаза.

— Как тебя называть?

— Как вам будет угодно, господин. — его голос напоминал шорох опавших листьев.

— А как звали тебя раньше?

— Стах, господин. — едва слышно прошелестел раб.

— Я тоже тебя буду так звать.

Пленник не сказал ни слова, он неподвижно стоял и безучастно смотрел в пол.

— Что же мне с тобой делать? — вслух задумался принц. — Ты умеешь ухаживать за лошадьми?

— Да, господин.

— Тогда пошли, отведу тебя к Ниэлону. Будешь слушать его, понял?

— Да, господин. — монотонно ответил пленник.

Леолан накинул на плечи теплый плащ, вышел во двор и направился к конюшне, Стах шел за ним, на шаг позади, как и положено вышколенному слуге. Еще по зимнему холодный ветер резко подул и распахнул полы плаща, принц поежился, и мысленно обругав себя, прибавил шагу. Он совсем не подумал, что раб так и остался в одной рубашке и босым. Пленник тоже пошел быстрее. В конюшне было тепло и уютно пахло сеном и лошадьми. Разыскав старшего конюха, сурового пожилого эльфа, принц поручил ему своего раба.

— Ниэлон, ты не так давно говорил, что не хватает рабочих рук, я вот привел тебе пару.

— Вот обрадовал. — проворчал конюх. — Степняк. Да еще и с убитой головой, такиене думают, а с лошадьми так нельзя.

— Нет ума, зато есть руки, пусть навоз чистит, сено таскает, воду носит. Мало чем нагрузить его? — сказал принц.

— Не мало. Ладно, спасибо хоть за такую помощь. — недовольно ответил Ниэлон.

— И да, скажи своим парням, что его не трогали, бедолаге и так досталось. — попросил Леолан.

— Ты, принц, мне кого привел? Работника или цацу сахарную, не трогай его. Мне нужно чтобы он слушал и делал что скажу. Выходит за лень морковкой его кормить?