Ольга Красова – Гадко. Грустно. Глумливо. Сборник рассказов (страница 5)
– Вот! – Раиса отвязала бургер от ляжки и уложила в трясущиеся руки Бориса. – Займите свой рот.
Она всё поняла. Прочла в его выразительных муравьиных глазах. А в её глазах Борис прочёл обнадёгу. Он надулся морским ежом, припал на одно колено, простёр к Раисе руки и осмелился:
– Разведёшься со мной?
Веки шалых глаз сомкнулись в знак согласия. Певучий рот с придыханием молвил:
– Да, мой славный Борис-бурильщик! Забегу только в дамскую комнату на дорожку – вы много пива мне заказали.
Они (теперь уже оба) Вылезли из-за стола. За руки взялись. Раиса настояла на переплетении мизинцев. Красная нить Судьбы, всё такое.
– Бедные! Бедные-несчастные Миша и Жанна! – запричитала вдруг девушка.
Они остановились с Борисом у перегородки, разделяющей М и Ж, сверху которой висела табличка с картинками-указателями: фигурками мальчика и девочки. Борис вопросительно хмыкнул.
– Ты заметил, они всегда рядом, но никогда не смогут быть вместе? Давай им поможем!
Его сострадательная умница достала из клатча тюбик ярко-красной губной помады и мазнула между человечками жирный плюсик. Теперь сортирные человечки-указатели вместе навсегда.
Уже у писсуара Борис вдруг сник. Потом засуетился, завертелся волчком, руки ухватились за воображаемое шарошечное долото и начали дробить воздух. Это свиннее меня, застучало в его висках. Он заперся в кабинке, выудил из кармана складную буровую установку, выкрутил унитаз и принялся углублять разверстую зловонную дыру.
– Странно, что мы есть! – мечтательно произнесла Раиса в своей кабинке, выливая в унитаз содержимое пивного бокала. Пиво гулкими бульками низвергалось в слив под напевное журчание воды в бачке.
Но Борис, спасающийся позорным подземным бегством, никак не мог её услышать.
Гага-гребенушка
На эчпочмак-фэст я приехал присмотреться к возможным конкурентам. Прадед мой – столбовой кебабщик, дед поднаторел на самсе, а отца чтили непревзойдённым шаурмистом. Я выбрал эчпочмак. Одна фонетика вызывает обильное слюноотделение!
На прогретом огнистым солнцем Анабарском плато, теснясь друг к дружке, набрякли разновеликие шатры понаехавших со всего мира эчпочмак-мэйкеров. Тут и эчпочмак по-китайски – с начинкой из богомолов и дайкона, эчпочмак от гвинейских каннибалов Яли – из шведских туристов и тыквы, эчпочмак по-голландски – из обсахаренных тюльпанов и маринованных мандавошек, эчпочмак по-сицилийски – с аранчини и горящей лавой. Глаза разбегаются, желудочный сок закипает!
Моё внимание привлёк павильон чукотского эчпочмака. Принаряженная барышня-продавщица с тонкими выбеленными волосами, облепившими толстощёкое лицо, старательно продемонстрировала мне свой меднозубый рот. «Эчпочмак из тундровых уток» – прочитал я на прилавке, и мне тотчас многообразно поплохело. Я и озлился, и опечалился зараз. Эчмочмак из гаги-гребенушки, увидел я и предобморочно качнулся.
Помните детский географический атлас в жёлтом глянце – «Мир и человек», 1988 года? Луноликие ребятишки на обложке, пацан с девчушкой, с глазами-пуговками? Мы изучали с ними звёздное небо, осваивали космос, узнали с какой стороны растёт мох, что такое годичные кольца на деревьях и круговорот воды в природе.
Я показывал пеструшку-лемминга, ушастую круглоголовку, гагу-гребенушку своей тогда ещё сестрёнке-малышке. Она тыкала пальчиком в экзотичную птицу и беззубо, но звонко смеялась. Повторяла за мной: га-га. Да, гага-гребенушка стала первым словом моей сестрёнки. Или утка-мандаринка? Да какая разница!
А теперь эта лыбящаяся чукча с квашеной капустой на голове и зияющей сквознотой в груди предлагает всякому залётному отведать ароматный эчпочмак с потрохами моего детства.
Какое святотатство!
Словно это моё детство издало предсмертный квохт, когда ему вертели голову. Словно это моё детство потом ощипали и раскромсали в мясорубке.
Гага-гребенушка, согласитесь, достойна более опрятной смерти!
Я рванулся прочь. В подножье плато стлался тягучий туман, похожий на обезжиренную ряженку. Я закурил задумчиво и эффектно. Как сыщик из чёрно-белого кино. И заплакал каменнолице и бесхныканно. Как герои Стивена Сигала. Заключительно пыхнув, затушил землю о сигарету и вдруг увидел большой багровый шатёр.
Анти-эчпочмачная «Салон красноты» – прочёл я. И приписка: «Клиентам в красном вход беспристрастный». В дверях на фэйс-контроле громоздилось чучело Криса де Бурга.
Я хмыкнул, полез за бумажником, но метрдотель замахал руками:
– Вам бесплатно. У вас глаза кровоточат.
Он похлопал меня по плечу и повёл к столику под заунывное ободрение «Lady in red».
Принесли меню. «Остатки гадки!» – значилось на обложке. Комплексный обед предлагал суп из богомольев голов и черенков базилика, купаты из кадыков по-скандинавски, сезонный салат из дынных корок под луково-мандавошечным соусом, на десерт смузи из перьев и гребня га…
Да вы издеваетесь!?
Чёртова мать
Чёрный внедорожник, нервно петляя, мчался по полупустому автобану.
– Ты чего психуешь? – спросила девушка, мотаясь из стороны в сторону от маневров автомобиля.
– Пустая дорога же, повилять хочу. – капризно отозвался мужчина, но выровнял руль.
– Эй! – спустя паузу обратился он к спутнице, – Сейчас лес начнётся, давай остановочку сделаем, а?
– Тебе опять приспичило? – без энтузиазма ответила девушка, рассматривая свой мизинец с только что откусанным ногтем. – Не хочу. Поехали лучше.
– Да ладно тебе, по-быстрому?
– Отстань. – вяло бросила она и принялась грызть следующий ноготь.
– Ну зааай! – заканючил мужчина. Перехватил её руку с недогрызенным ногтем и прижал к своей ширинке. – Может, хоть в рот возьмёшь?
– Блин, да отвали. Пупсик, ты невыносим, когда хочешь трахаться. – она вырвала руку и продолжила заниматься ногтем.
– Упрямая стерва! – процедил мужчина. Достал из бардачка серебряную фляжку и сделал несколько отрывистых глотков. По салону расползся сладковатый запах солода.
Начался лес. С обеих сторон потянулся бесконечной однотонной стеной. Мужчина с надеждой поглядывал на спутницу, постукивая пальцами по пряжке ремня.
– Да хватит долбить, не уломаешь. – усмехнулась девушка и закинула в рот розовый квадратик жвачки. – Давно бы уже сам справился. Могу руль подержать.
– Да пошла ты на х… к чёртовой матери! – вспылил он.
– Сам туда вали, козлина! – огрызнулась девушка и надула розовый жвачный пузырь. Наклонилась к мужчине и лопнула пузырь у него перед ухом.
Оба расхохотались.
Кончился лес. Резко. Будто выплюнул автомобиль из своих владений. Картинка сменилась, как в видеоигре. «Рендж ровер» смирно катил по выжженному пустырю с редкими, вздрагивающими от лёгких порывов ветра колтунами перекати-поле.
– Что за дорога? Ты куда-то свернул?
– Ехал прямо… сама ж видела. – пожал плечами мужчина. – Вон указатель. Сейчас глянем, куда нас занесло.
Машина остановилась у покосившегося деревянного колышка с поперечной перекладиной в виде стрелки.
«К Чёртовой Матери» – приглашала табличка.
– Жесть! – хохотнула девушка и хлебнула из фляжки.
– Мотель, что ли? Давай завернём? Раз ты в машине не хочешь! – мужчина повернул руль влево.
Девушка показала ему язык и закинула пустую фляжку обратно в бардачок.
Внедорожник подкатил к некоему подобию забора, сооружённого из разнокалиберных автошин. Уложенные друг на дружку, неравномерно, но цепко прошнурованные между собой монтажным кабелем, шины образовывали столбики высотой примерно два метра. Из-за несхожих размеров шин, ограждение из таких столбиков зияло прорехами, сквозь которые ослепляющими всполохами выстреливали солнечные лучи. Вместо калитки – импровизированный шлагбаум из ржавых фрагментов металлопроката.
– Что за долбаный цирк? – мужчина постучал кулаком по клаксону. Один. Два. Три.
К шлагбауму враскачку приближалась щуплая мальчишечья фигурка.
***
– Дождь будет. Сильный. Видишь, какие вздувшиеся тучи? Как мочевой пузырь от долгого терпежа. А с утра небо было чистое. Будто из ниоткуда набежали. – женщина вглядывалась в небо.
– Ливанёт, как при недержании! Да, мамк? – мальчик угодливо посмотрел на женщину и прыснул от собственной шутки.
Изо рта брызнули белые густые капли вперемешку с бежеватыми комками. Часть из них повисла на подбородке, часть медленно расползлась по футболке. Мальчик суетливо обтёр подбородок рукавом, беспокойно поглядывая на женщину. Отправил в рот катыш халвы и с аппетитом присосался к остаткам кефира в стеклянной бутылке.
– Вот-вот приедут. Успели бы до дождя. – в голосе женщины чуть дрогнуло волнение.
– Приедут? – чуть не поперхнулся мальчик. – Разве не один или одна?
– Двое. – заключила женщина. – Тучи-то две. Ты невнимателен.
Мальчик насупился и задрал голову вверх.