Ольга Которова – Графство Дюбуа (страница 7)

Потянув на себя массивную ручку, Оля вошла внутрь. Перед ней оказался широкий недлинный коридор, приведший в первый зал. Здесь была выставлена старая одежда: красивые женские платья с вышивкой и мужские сюртуки.

– Эй, кто-нибудь? – позвала она. Голос эхом пронесся по залу и затерялся где-то в соседнем помещении. На вопрос так никто и не ответил.

Оля подошла к платью в ближайшей закрытой стеклянной витрине и принялась рассматривать наряд. Белое платье в пол, с пышным подолом и золотистой вышивкой в ярком свете лампы переливалось, словно глянцевое. Оля представила себя в таком наряде на каком-нибудь балу, и картина ей очень понравилась.

Перешла к следующему экспонату, тоже пышному платью, только темно-синему, с рукавами-воланами три четверти и глубоким V-образным декольте. Край выреза украшали вышитые серебристой нитью объемные цветы. Они лианами спускались вниз, к животу, и снова расходились, словно оплетая подол. К платью прилагалась шляпка с короткими полями такого же цвета, с которой свисала серебряная вуалетка.

Оля увлеклась рассматриванием нарядов, и не сразу услышала нервное покашливание за спиной. А когда кто-то кашлянул посильнее, вздрогнула и обернулась.

Перед ней стоял невысокий толстоватый мужчина, ростом Оле лишь до подбородка. Его ясные светло-зеленые глаза за продолговатой оправой очков сверкали любопытством, пухлые щеки покрывал неяркий румянец, а широкий лоб, переходящий в лысину, поблескивал от пота. Фиолетовая рубашка, явно на несколько размеров больше, висела на мужчине мешком. Подмышки промокли от пота, и небрежные влажные круги разъехались по бокам, а черные брюки с идеально выглаженными стрелками держал на уровне пупка толстый кожаный ремень.

– Вам чем-то помочь? – проговорил мужчина и щербато улыбнулся.

– Здравствуйте. Думаю, да. Более того, очень надеюсь, что поможете, – затараторила Оля.

– И чем?

– Я хотела бы узнать о графстве Дюбуа, – улыбка мужчины померкла. Вот теперь-то Оля поняла: отсюда без информации не уйдет. Работник музея, определенно, знал о графстве, а иначе не отреагировал бы так, и в его широко распахнутых глазах не читалось бы удивление.

– Простите, а вы кто? – поинтересовался работник музея.

– Меня Ольга зовут. Я интересуюсь местными достопримечательностями.

Мужчина недовольно крякнул и закашлялся.

– Не назвал бы это место достопримечательностью. Да и, если откровенно, о графстве давно уже забыли местные жители. И ни в одном источнике про него не написано. Так кто вы, Ольга? И зачем вам Дюбуа? – мужчина смотрел уже проницательно, словно изучая Олю. А она поняла: нужно быть честной, иначе он ничего не расскажет. И что значит «местные уже давно забыли»?

– Я работаю там. И, мне кажется, в поместье происходят странные вещи, – чуть слышно уточнила девушка. Взгляд смотрителя резко изменился, стал беспокойным. – Так вы поможете?

– Пойдемте, – пригласил мужчина и посмотрел на выход из зала, словно убеждаясь, что их никто не слышит.

Резко развернувшись, толстячок направился в соседний зал, Оля поторопилась за ним. Невзирая на рост и немаленькую массу тела, он очень легко, бесшумно и быстро передвигался.

– Простите, а что вы имели в виду, сказав «местные жители давно забыли о графстве»? – поинтересовалась Оля, догоняя мужчину и приноравливаясь к его шагу.

– Не сейчас. Давайте дойдем до моего кабинета, – оборвал он, и девушка молча кивнула, соглашаясь.

– Скажите хотя бы, как вас зовут.

– Иван Борисович.

– Очень приятно.

Шли недолго. Миновали несколько залов с экспонатами, проскользнули мимо узкого, заставленного разнообразными вещами коридорчика, а потом смотритель толкнул тяжелую резную дверь, и они оказались в просторном кабинете. Точнее, он был бы просторным и светлым, но мешали высокие, упирающиеся в потолок полки с различными книгами и коробками.

Помимо стола, заваленного бумагами, обнаружился еще один. Над ним с потолка свисала лампа, освещая лоскутки потрепанной, местами даже немного подгоревшей ткани с вышивкой. Рядом лежали большая лупа и очки.

Быстро пробежав по кабинету взглядом, Оля посмотрела на мужчину. Тот успел притащить высокую стремянку, залез на нее и достал с одной из полок старую темно-желтую коробку. Опустив ее на рабочий стол, Иван Борисович смахнул ладонью толстый слой пыли и громко чихнул.

– Ох, простите, – извинился он, доставая из кармана штанов белый платок. – Вы садитесь, садитесь. А мне нужно кое-что найти.

Оля молча выполнила просьбу. Сев на мягкий удобный стул, сняла куртку с шапкой и повесила их на спинку.

Минут пять Иван Борисович копался в коробке, пока не нашел картонную папку без каких-либо пометок. Губы его дрогнули в едва заметной улыбке, и он занял место напротив Ольги.

– Прежде чем начать разговор, хотелось бы узнать, как именно вы попали в графство, что можете о нем рассказать и чем там занимаетесь.

От вопроса Оля опешила. И не сразу собралась с мыслями.

– Я работаю сиделкой у графини, – призналась наконец. – Что о поместье такого рассказать, даже и не знаю. Дом как дом. Очень старый и странный.

– Но вас ведь что-то беспокоит. Иначе вы бы не пришли.

Оля кивнула. Ее много чего беспокоило. Только вот поверит ли мужчина во все ею увиденное и услышанное?

– По-моему, в доме есть привидения, – последнее слово она прошептала, надеялась, что Иван Борисович не сочтет ее умалишенной. И сильно удивилась, когда тот серьезно кивнул. Словно понимал, о чем речь.

– Вы спросили, что я имел в виду, говоря «жители давно забыли об этом графстве». Действительно, так и есть. Полагаю, до меня вы уже кого-то о нем спрашивали?

– Да, в библиотеке. Но там не знают ни о графстве, ни о поместье. Вот, послали к вам.

– Хорошо. Вообще в городе мало стариков осталось, которые хоть что-то об этом месте слышали. Молодежь уезжает, да и неинтересна им история родного края. Знаете, уже во времена моего детства графство старались упоминать поменьше. Оно считалось местом сатаны.

– Местом сатаны? – у Оли от удивления даже глаза округлились, а брови поползли вверх.

– Да, так его называла моя бабка. Мне ведь уже шестьдесят восемь, и за всю жизнь я слышал о графстве единожды. Говорили, там сводят с ума и заставляют убивать. Доподлинно неизвестно, когда и как оно появилось. Вроде бы очень богатый французский граф эмигрировал в нашу страну и поселился в этой глухомани. Давно, еще до постройки города. Почему он выбрал именно наш лес, не знаю. По рассказам моей бабушки, в том поместье часто устраивались балы для всех. Мог прийти любой желающий, хоть бедняк, хоть богач. Никто не знает, что там происходило, но люди, проведя в поместье ночь, разом забывали о графстве, стоило выйти за ворота. А некоторые сходили с ума.

– Что значит сходили с ума? – перебила Оля.

– Вроде как глаза у вернувшихся оттуда были словно неживые. Из них будто выкачивали душу, оставалась только телесная оболочка. После возвращения с бала ложились спать, а проснувшись, резко вскакивали и, даже не одеваясь, бежали снова в поместье, стремясь кого-то спасти.

– Кого?

– Этого я не знаю. И никто не знает. Причем сходили с ума только мужчины. Одного такого «помощника» родители поймали буквально на пороге дома и заперли. Так парень выбил дверь и все равно сбежал. У сумасшедших появлялась недюжинная сила. Отец того парня вскочил на лошадь и бросился за беглецом, но не догнал. Хотел поехать в поместье и забрать отпрыска, только не нашел дом, словно того и не было. Побродил по округе, да и вернулся. А позже воротился и их сын. Схватил топор и зарубил всю семью, а потом и себя. Через неделю похожая ситуация случилась с соседкой моей бабки. Ее сын также утром убежал из дома со словами: «Мне нужно их спасти», в одних штанах и босой. А вернувшись, накинулся на мать с ножом. Хорошо, кузнец в гости зашел, он-то и оттащил пацана. Того заперли в погребе, позвали доктора. Да только лекарь не пригодился. Парень вспорол себе вены ржавым гвоздем. После четвертой смерти местный страж порядка решил сам навестить графство и, собрав мужиков, поехал туда. Нашли особняк. Но внутрь пустили только участкового. Он минут через пятнадцать вышел оттуда, улыбаясь, словно блаженный. Сказал, мол, пообщался с самой графиней, хотя раньше ее никто не видел. Даже те, кто бывал на балу, ни разу не видели хозяев. За тех выступал доверенный человек. Да и полицейский помнил беседу, а вот лицо графини – нет. Только повторял: «Она очень красива».

Мужчина замолчал. В кабинете повисла тишина. Сказать, что Оля поразилась услышанному, значит, ничего не сказать. И вопросов лишь прибавилось.

– А после визита участкового прекратились убийства?

– Вроде бы да. Болтали, что на этих балах людей опаивают, именно потому у них и сносит крышу.

– И только у парней? А девушки не пропадали и с ума не сходили?

– Нет. Про девушек ничего не известно. Только молодые мужчины.

– Почему же они рвались кого-то спасать? Может, все-таки их не опаивали, а они что-то там увидели и хотели предотвратить?

– Возможно и так, но мы этого уже не узнаем.

– Скажите, а когда вы были ребенком или подростком, балы проходили?

– Насколько мне известно, последний бал устраивался именно в тот год, когда случились эти убийства. Вот, – мужчина открыл папку. Оля заметила там вырезки из газет и какие-то листовки. – Это единственные сохранившиеся с тех времен экземпляры. Я, вернувшись в родной город после окончания института, начал заниматься раскопками неподалеку от поместья. Вспомнил историю со странными смертями и решил разгадать загадку. Был молодой, горячий и очень любопытный. Так вот, кроме газетных вырезок, ничего не удалось найти.