Ольга Корвис – Сердце Скорпиона (страница 2)

“Ржавая память” – с древесными нотками и послевкусием старых болтов. Дёшево, но честно.

И дальше в таком же духе. Антарес едва заметно улыбнулся уголком рта. Сейчас ему бы подошёл “Синтетический рассвет”, но закажет как обычно. Он сел на высокий стул возле стойки – так, чтобы видеть и зал.

– Двойной “Эхо Вояджера”. Только без льда и той чёрной дряни.

Фил смерил его пристальным взглядом. На лице промелькнула тень, но он ничего не сказал. Взял с полки бутылку с синеватым пойлом, наполнил стакан чуть больше половины. Всё так же молча поставил его на стойку. Антарес кивнул в знак благодарности. Мельком глянул на дисплей.

“Эхо Вояджера”. Ледяной виски с ароматом космической пыли. Для тех, кто летит в никуда.

Всем остальным Фил щедро насыпал колотого льда, а сверху добавлял щепотку тёмной безвкусной пудры, медленно оседающей на дно. Ему – никогда. Антарес сделал небольшой глоток. Виски обжёг горло сильнее обычного. Пара таких стаканов, и падальщик в углу получит лёгкую добычу. Но Антарес пришёл не напиваться. Задумчиво посмотрел на хмурого наставника.

– Сегодня совсем тихо. Пожар всех разогнал?

Фил ответил не сразу. Сперва снова окинул цепким взглядом.

– Не видел тебя тут раньше, чтобы ты мог сделать такие выводы, – наконец, отозвался он. – Но да, пожар, дым и полиция – лучшие вышибалы.

Антарес сделал ещё пару глотков. В сознании билась одна единственная мысль, острая словно осколок стекла. Как объяснить, что он – это он? Как доказать человеку, который был ближе брата, что перед ним не самозванец и не безумец, а всего лишь результат неудачного эксперимента.

– А я тут бывал, – тихо сказал он, поднимая взгляд на Фила. – С одним парнем. Ты его учил правильно держать нож и не ныть, когда всё летит к чертям.

Обучение ножевому бою стало одним из первых вернувшихся воспоминаний про наставника. Потускневших, словно выцветшие краски. В смазанной и позабытой обстановке голос повторял снова и снова “Ещё раз”, а он чувствовал злое упрямство, что теперь точно сделает как нужно.

– Поговорим без лишних ушей? – добавил Антарес.

Лицо наставника осталось непроницаемым. Фил медленно оглядел зал.

– Ладно, всё, – громко объявил он. – Бар закрыт. Выметайтесь.

Антарес невольно дёрнул бровью. Он рассчитывал, что Фил попросит своего помощника его подменить, и они поговорят где-нибудь в спокойной обстановке, но тот удивил. Мужики за столиком замолчали. Один из них, громила со шрамом на щеке, повернул голову, явно собираясь возразить, но Фил его опередил:

– Я час назад говорил, что сегодня закрываюсь раньше, – отрезал он и посмотрел на компанию молодых. – Вас тоже касается.

Те притихли, переглянулись и начали собираться. Никто не спорил. Падальщик допил пиво одним долгим глотком и поднялся из-за стола. Антарес поймал его взгляд – холодный, оценивающий, словно тот запоминал его на будущее. Падальщик небрежно поставил пустой стакан и пошёл к выходу. За ним потянулись остальные. Как только ушёл последний посетитель, Фил дотронулся до дисплея за стойкой. Послышался приглушённый шум – это опустились массивные рольставни по ту сторону дверей и окон, отрезая его логово от внешнего мира. Наставник тем временем перевёл на него взгляд. Медленный. Тяжёлый. Как пуля, которая ещё прячется в стволе.

– Хотел поговорить – говори, – сухо обронил он.

Фил вытащил из-под стойки массивный электромагнитный пистолет – аргумент, с которым тяжело спорить. Держал его так спокойно, словно протирал стаканы, а не решал, будет ли он сегодня убирать труп.

– Можешь начать с того, на кого ты так усиленно намекал, – добавил он, и палец почти незаметно лёг на спуск.

Антарес не шелохнулся. Только медленно отпил виски. Странная штука – раньше для него этот сорт был лучше дорогущего “Ориона”, а сейчас отдавал палёным самогоном.

– Иначе что? Пристрелишь как в зоне отчуждения того…

Воспоминание неожиданно разлетелось вдребезги, и он растерянно осёкся. Только что оно было ярким и целостным. Вот он и Фил в зоне отчуждения. Много лет назад. Кто-то из местных перепил и начал понтоваться… Ещё один кусочек вернувшейся памяти. Но стоило присмотреться к образу поближе, как он завис словно неисправный голопроектор, а затем рассыпался гаснущими искрами. Как и сотни других навсегда потерянных воспоминаний.

Внутри захлестнуло хорошо выученной за последние три месяца горькой злостью.

– Иначе пристрелю и отдам на разборку падальщикам, – произнёс наставник. – Кто ты, мать твою, такой?

Он задал очень простой вопрос, правильный ответ на который так и не придумался. Антарес залпом допил виски и со стуком поставил стакан на стойку.

– А ты, я смотрю, не изменяешь себе в дружелюбии, – с усмешкой ответил он, и глядя в глаза наставнику, добавил. – Фил, это я… Антарес. Ты погоди стрелять… Ну, во всяком случае сразу.

– А я глава “Неофармы”, – отрезал наставник. – Для души бодяжу коктейльчики, где вместо вишенки – мозги любителей навешать мне всякой херни.

От упоминания корпорации передёрнуло. Антарес подвинул стакан поближе к Филу.

– Нальёшь ещё? Только из другой бутылки. Из той, что под стойкой. Где-то справа внизу. Ты называл её “моей бутылкой”.

Чтобы Фил ему поверил, нужно было швырнуть в него факты. Воспоминания. События, о которых знали только двое. Антарес словно зачерпнул полную горсть битых зеркал и выбирал осколки, где он ещё мог что-то разглядеть.

– “Ржавый сектор” в старой столице, – тихо продолжил Антарес. – Бар “Путешествие во времени”. Ты тогда писался от восторга и решил, что откроешь свой такой же. С душком прошлого.

Фил помрачнел, но не сдвинулся с места. Палец со спуска не убрал.

– Допустим, я был там. Только он годится тебе в отцы, а ты больше похож на отрыжку реалити-шоу.

Антарес улыбнулся уголком рта. Медленно, чтобы не спровоцировать, слез со стула. Держа руки на виду, обошёл стойку и достал бутылку “Эха Вояджера” – под давящим взглядом наставника и прицелом пистолета. Он свинтил крышку и вернулся на место.

– Зона отчуждения. Не помню год, но давно. Ты задолбал меня тренировками, пока я не выбил у тебя нож, – Антарес наполнил стакан до половины. – Потом уже здесь. Заказ на кибертеховского урода. Я не помню имени. Не помню, как он погиб. Просто знаю, что его больше нет.

Он сделал глоток. Виски обжёг горло, но не согрел. Антарес посмотрел за спину наставника. Если не поверит – пристрелит прямо здесь. В конце концов, не самый плохой финал. Лучше, чем сдохнуть в лабораториях. Фил по-прежнему молчал, поэтому Антарес полез глубже. Туда, где воспоминания были как едва заметные царапины. Среди них блеснуло что-то по-настоящему личное – то, чего не видел раньше.

– Я сломал твоего робота. Высадил в него всю обойму.

– Не помню такого, – сухо отозвался Фил.

– Лжёшь, – слабо улыбнулся Антарес.

Это не было цельным воспоминанием. Скорее – словно кто-то выстрелил дробью в гипс, а он заглядывал в крохотные отверстия, пытаясь сложить увиденное в одну картину. Зима. Тело женщины на снегу. В памяти не сохранилось ничего о том, кто она. Только два ощущения – словно оголённые провода. Привязанность – режущая, почти физическая. И пустота. Та, что остаётся, когда из души вырывают кусок.

– Я не помню её имени. Не помню, где мы были, – уже вслух продолжил Антарес. – Только снег. Её лицо. Тишина, от которой звон в ушах. Потом твой чёртов робот, говорящий снова и снова “Желаете повторить?” А я хотел, чтобы всё вокруг просто заткнулось. Чтобы можно было просто нажраться. И забыться.

Повисла тишина. На него по-прежнему смотрели двое – наставник и “ствол”, готовый в любой момент угостить его пулей.

– Если ты врёшь – ты хороший лжец, – наконец медленно произнёс Фил. – Если нет…

Он убрал палец со спускового крючка.

– …тебе никто не поверит, кроме меня.

Облегчение было коротким, как вдох перед падением. Но оно было. Фил всё-таки кого-то увидел. В чужой шкуре, с пробитой насквозь памятью. Антарес вернул взгляд на наставника.

– Мне и не надо больше.

Фил молчал. Долго. Не как человек, который не верит, а как тот, кто ищет тысячу причин уличить во лжи. Наконец он положил пистолет на стойку – поближе к себе.

– Ладно. Допустим. Теперь выкладывай, какого хрена ты выглядишь как эскортник? И где ты, мать твою, был все эти месяцы, пока я тебя искал?

– Если я скажу “в аду”, это будет банально. А если скажу “в лаборатории” – ты сам догадаешься, в какой.

На лице Фила промелькнуло смешанное с раздражением недоумение. Он нахмурился.

– Я не долбанная гадалка. Говори прямо.

– Да всё просто, Фил. Три месяца назад я очнулся в отеле “Ройбос”. В этом теле. Сначала не мог даже нормально говорить и двигаться. Потом… пришли воспоминания. Лаборатория. Люди, снова и снова спрашивающие, что я помню. А я нихрена не помнил! Да и сейчас… Что-то возвращается. Убежище в трущобах. Тебя вспомнил. Прошлого лет до двадцати вообще нет, просто как стёрли подчистую.

– И всё это время ты был один? В отеле? – не особо скрывая недоверия, уточнил Фил.

Антарес хмыкнул. На его месте он бы тоже не поверил.

– Кто-то заботливый оставил мне запас жратвы, кредитных чипов и иммуностимуляторов. Потом я перебрался в убежище. Там стало проще.

Фил поставил на стойку чистый стакан и наполнил его до краёв.

– А я ведь похоронил тебя, – мрачно обронил он. – Без тела. Без правды. Когда человек так пропадает, ты сам знаешь, что это значит.