Ольга Коротаева – Семь невест некромага (страница 32)

– Это лишь инстинкт, не более… – Он перевёл взгляд на меня и подмигнул: – Скажи, много среди твоих племянников инкубов? – Я открыла рот, чтобы ответить, но передумала, понимая, что все дети – обычные люди, а Олдрик кивнул: – Именно! Не так-то просто родиться инкубом. Отсюда и немногочисленность… Кстати, кровь инкуба целебна не для всех. Она действует лишь на звероподобных… волколаков, например. Об этом узнал Канила, когда загрыз отца Лежки. – Он посмотрел в сторону пошевеливающейся сети: – И рассказал своему сыну…

Я обернулась и при виде алой пыли, очерчивающей контуры крупного животного, нервно сглотнула:

– Я думала, Вукула мне примерещился… Всё это кажется очень странным! – Посмотрела на Олдрика и, сжимая в руке зелье, переспросила: – Так что, кровь Лежки для меня никакое не противоядие?

Хранитель молча выудил из моей руки пузырёк и, откупорив его, приподнял мой подбородок и аккуратно вылил противоядие мне в рот. Проглотив противное зелье, я сплюнула, пытаясь избавиться от горького послевкусия. Олдрик помог мне подняться и, придерживая за плечи, повлёк в сторону дерева. Я с волнением оглянулась, но хранитель мягко проговорил:

– Доверь инкуба заботе Аноли. Она всю дорогу очень переживала … Поверь, Красная птица иллюзий сделает всё, что в её силах, чтобы поставить Лежика на ноги в кратчайшие сроки.

– Это и настораживает, – неохотно буркнула я. – Боюсь, Лежка снова в обморок грохнется, когда увидит её физиономию…

– Не преувеличивай, дочка, – мягко усмехнулся Олдрик. Я вздрогнула и нервно стряхнула руку хранителя со своих плеч. Вздохнув, Олдрик тихо проговорил: – Не злись на Генриха, он не может рассказывать о делах Комитета… даже тебе. Но если бы ты стала его женой…

– Нет уж! – нервно взвилась я. – Ни за что!

– А вот я могу, – тут же отозвался Олдрик, – рассказать своей дочери. Тем более что миссия наша завершена.

Я скрипнула зубами и, едва сдерживая рвущиеся с губ слова, коротко кивнула: желание узнать о загадочном деле Комитета пересилило намерение высказать папочке всё, что я думаю о нашем родстве.

– Прости, что держали тебя в неведении, – тихо проговорил Олдрик: – Мы были вынуждены. По решению Главы, да и Комитет поддержал единогласно… Генрих был против, но он пока не имеет права голоса, поскольку отдал его исполняющему обязанности.

Я поспешно повернулась к светящемуся дереву, у которого в задумчивых позах застыли инститор и некромаг. Изредка они перебрасывались короткими фразами, смысл которых ускользал от меня, да с интересом разглядывали полуобморочную Данью. От мысли, что Генрих хотел рассказать мне, но не мог, стало тоскливо.

– Джерт! – сердито прошипела я. – Так и норовит пырнуть исподтишка…

Олдрик опустил глаза и, вежливо подхватив меня под локоть, подвёл к волчице, окровавленное тело которой застыло на холодной земле. Сердце невольно сжалось при виде остекленевших глаз зверя.

– Багира, – опускаясь на колени, прошептала я. Протянув дрожащие руки, осторожно прикоснулась к жёсткой шерсти и бросила взволнованный взгляд на Олдрика: – Она же мертва!

– Увы, – вздохнул хранитель. – Это цена предательства. Сработало проклятие стражей. Багира знала, что ей грозит. – Он уселся на землю и положил локти на колени. – Но она всё равно пришла в Комитет, когда Вукула закрыл Дубовую рощу для посещения. Тайком от стаи она снабжала хранителей информацией. Так мы узнали, что Вукула задумал развалить Комитет. Сначала думали, что он хочет объединиться с некромагами, но план волколака оказался гораздо более изощрённым. Он попытался лишить Комитет поддержки последней из даймоний… – Перед глазами поплыли радужные круги. Олдрик сухо кивнул и посмотрел в сторону сияющего силой дерева. – И это у Вукулы почти получилось.

Я потёрла немеющие щёки и пролепетала:

– Почему же почти? Сила покинула меня… Я больше не даймония.

Олдрик покачал головой и грустно улыбнулся, а над нами послышался голос Генриха:

– Последнее – не факт. – Я вздрогнула и вскинула голову: инститор, скрестив руки на груди, мрачно смотрел на тело волчицы. – Вот если бы я опоздал на пару секунд, из дерева вырвался бы синий огонь, зверун сгорел бы без следа, и все усилия пошли бы прахом. Не стало бы ни силы даймонии, ни единственного свидетеля заговора Дубовой рощи! И всё это из-за одной непослушной ведьмы, которой, чёрт побери, не сиделось в номере гостиницы!

Он бросил на меня такой взгляд, внутри всё невольно сжалась, но тут же злость взяла верх, и я, вскочив, упёрла руки в бока.

– Да кто бы смог усидеть на месте, окажись он на моём месте? – саркастично спросила я. – Это ты во всём виноват! Отправил Лежку на верную смерть…

Генрих побледнел, глаза его сверкнули.

– Мы все ходили по грани, Мара, – тихо проговорил он и посмотрел на меня с такой болью, что по спине побежали мурашки: – Но ты и так зашла дальше всех! Я не мог позволить тебе рисковать ещё больше. Как и твой брат!

Я бессильно сжимала и разжимала кулаки, а в голове звенела пустота. Генрих вновь посмотрел на Багиру, злость его мгновенно улетучилась, и инститор грустно улыбнулся:

– А вот насчёт стража я ошибся. Мне казалось, что Багира была верна тебе и Лежику, поэтому я и оставил её охранять гостиницу от зверуна.

– В смысле? – изумилась я. – Разве Багира не с Олдриком приехала?

– Нет, – покачал головой хранитель. – Она увязалась за Вукулой, и мы получили её сообщение о действиях Вукулы в Тремдише. Волколак заманил в ловушку некромагиню и призвал зверуна убить её…

Я невольно оглянулась на Севира: некромаг, не отрывая мрачного взгляда от пошевеливающейся сети, поджал губы.

– Но я просчитался, – продолжил Генрих, и я вновь посмотрела на инститора: – То ли она испугалась проклятия стражей, то ли увязалась за инкубом, к которому питала страсть, но страж покинул пост.

– Нет!

Мы повернулись к Аноли, которая поддерживала покачивающегося Лежика. Инкуб что-то шептал на ухо хранительнице, и она задумчиво кивала в ответ.

– Багира убила зверуна, – наконец произнесла Аноли. – И только после этого покинула пост. Зверун принял вид собаки.

– Данья всегда принимала образ кошки, – ровно прокомментировал Севир. – Возможно, в Тремдише был ещё один зверун… Если вы говорите, что Данью призвал волколак, значит мой призыв не подействовал на неё. Но, возможно, на него откликнулся другой зверь.

Я прижала ладони ко рту, словно воочию наблюдая кровавую сцену в гостинице, когда на нашем пороге обнаружила останки мелкой шавки хозяйки. То короткое воспоминание собаки, которое изъяла перед её смертью… Теперь стали понятны чувства животного: этот зверун отчаянно защищал меня по приказу Севира! Два охранника подрались между собой и открыли путь реальному врагу! Руки задрожали: я совершенно запуталась, решая, кто же истинный враг!

– Придётся прочесать весь городок, вдруг в Тремдише прячутся и другие зверуны, – ровно проговорил Олдрик. Он с кряхтением поднялся, повернулся к Генриху и уточнил: – Я так понял, ты здесь пробудешь ещё несколько часов? Могу ли я взять с собой Мару и инкуба, чтобы они отдохнули перед обратной дорогой?

Генрих кивнул, а я недоумевающе посмотрела на инститора:

– Несколько часов? Зачем?.. Или это опять великая тайна Комитета?

Олдрик погладил меня по голове, словно котёнка, и я недовольно выскользнула из-под его руки, а хранитель пояснил:

– Генрих аккумулирует силу ведьм и даймонии в свой меч. Во-первых, это нужно, чтобы освободить зверуна, не уничтожив его, а во-вторых… В Краморе мы постараемся найти выход и вернуть тебе и тем девочкам силу…

– Не надо, – поспешно отступила я. – я теперь обычный человек, и могу жить, как захочу: без лицензий, без интриг инститоров! Так что, меня всё устраивает! Я немедленно забираю брата и Забаву, да возвращаюсь в столицу.

– Я с тобой, – неожиданно проговорил Севир.

Генрих развернулся к нему так резко, что я подумала, что инститор набросится на некромага, но тот остался на месте.

– Это зачем? – вызывающе спросила я.

Севир, недобро улыбаясь, приблизился, и мои плечи невольно напряглись: ничего хорошего от некромага ждать не приходилось.

– Во-первых, – нежно проговорил он, – ты – моя невеста! Печать поцелуя смерти признает даже Комитет…

– Устаревшее правило, – недовольно проворчал Олдрик. – Пора внести изменения!

– Но пока это правило действует, – удовлетворённо подытожил Севир. – Даже противоядие не снимает печать! Я же не оставлю невесту одну в большом городе.

– Так вот эти тоже, – кивнула я на испуганных девиц, которые цеплялись друг за друга, – твои невесты. Но все они в машину не поместятся! Так что, оставайся-ка, женишок, в Тремдише, я тебе лучше письмо напишу, да вложу решение Комитета об отмене поцелуя смерти…

– А во-вторых, – нетерпеливо перебил меня Севир, – ты обещала познакомить меня с другими ведьмами.

– Что? – опешила я. – Когда это? Да и с чего бы мне это делать?

– Ну, – некромаг обвёл ироничным взглядом разгромленный двор, – тут меня постигла неудача. А значит, нужны новые невесты… Ты говорила, что есть сайты знакомств и всё такое. К тому же, зная, как неспешно действует Комитет, в твоих интересах помочь мне: когда я найду семь ведьм, которые помогут мне воскресить мою любовь, ты перестанешь быть моей невестой…

– Мечтай! – вскинулась я. – Во-первых, у меня не брачное агентство! А во-вторых, я не позволю тебе убивать ведьм!