Ольга Коротаева – Семь невест некромага (СИ) (страница 41)

— Плакать начнём, когда вернётся Генрих, — мрачно хмыкнула я. И тяжело вздохнула: — Эх, я так и не смогла понять, что же за сделка между ними, но ясно одно: некромаг нужен Комитету, и инститор каким-то образом убедил его сотрудничать. Как бы из-за этого треклятого любовного зелья не рухнули планы Генриха…

— А с каких пор тебя стали заботить планы инститоров? — удивлённо отозвалась Забава: — С чего вдруг такая перемена?

Я, ощутив прилив энтузиазма, схватила листы бумаги и, разложив их на полу, уселась, скрестив ноги. На одном написала своё имя.

— Мара, — прочитала заинтригованная Забава и, присев напротив, с любопытством спросила: — И что?

Я разместила листок между нами и задумчиво проговорила:

— Как бы то ни было, я эпицентр всего этого безумия. — Написав на другом листе имя волколака, сдвинула бумагу влево: — Вукула был моим парнем, а теперь стал тем, кто хочет лишить меня силы… ну или жизни.

Лицо русалки побелело:

— Думаешь? Но он же не убил тебя в Тремдише, хотя не раз мог это сделать.

Я неприязненно поёжилась:

— Возможно, он хотел сначала меня унизить. Но этот изощрённый план, чтобы лишить меня силы, не сработал… — Я осеклась и, поглядев на свои руки, поправилась: — Частично сработал.

— Нет! — уверенно махнула рукой Забава: — Ты же не считаешь, что Вукула мог тебя убить? Мара, он любит тебя!

— Любил, — раздражённо отмахнулась я. — Ты и сама знаешь, что от любви до ненависти один шаг, а у Вукулы их было множество. Я много чего натворила, часто делала ему больно, так что не удивительно, что он жаждет самой изощрённой мести. Он сам в нашу последнюю встречу сказал, что стал моим врагом. Но я не поверила… А зря! — Я горько усмехнулась и, схватив ещё один листок, вывела имя погибшего стража. — Багира осталась в Дубовой роще, но только для того, чтобы шпионить за Вукулой. Обо всём она докладывала Генриху…

— Откуда ты знаешь? — ахнула Забава, русалка склонилась ко мне и прошептала: — Генрих раскололся?

— Дождёшься от него! — фыркнула я и тут же прикусила язык: пока я сама не разобралась со своей новой способностью, о ней нельзя говорить даже Забаве! — Э… Кое-кто другой мне рассказал. Не важно! — Я положила лист между своим именем и волколаком. — Главное, инститор узнал, что Вукула готовит мне ловушку в Тремдише, и бросился меня спасать. — Ощутив прилив нежности, я невольно вздохнула: — Эх, если бы он сразу рассказал мне обо всём, то я…

— Не поверила бы ни единому слову, — авторитетно заявила Забава. Она окинула меня насмешливым взглядом и покачала головой: — Мара, ты сама только что сказала, что признала в Вукуле врага лишь после случая в Тремдише. Увидев, так сказать, всё собственными глазами. Ты бы стала обвинять Генриха в том, что он наговаривает на твоего бывшего, вывалила бы на инститора тысячу обвинений и наломала бы дров!

— Будто я и без этого не наломала, — мрачно буркнула я и, помотав головой, продолжила: — Итак, Генрих приехал в Тремдиш, но вёл себя тихо и аккуратно вызнавал обо всём, а Багира прикрывала меня. — Я вывела на новом листе имя зверуна и, держа его в руках, помрачнела: — Данья… Зверун предал некромага потому, что Вукула превратился в нечто посильнее мёртвого мага. Но Вукуле Данья была не нужна. Её миссия была лишь в том, чтобы заманить меня в ловушку, заставить отдать силу, и сгореть в синем пламени, спрятав все концы в воду…

Я рассеянно улыбнулась и положила листок в сторону.

— Вукула убил её, да?

— Возможно, — я пожала плечами. — Я видела лишь тушку кошки в пасти волка. Мертва ли она? А может, без чувств или притворялась, — не могу утверждать. Ясно только, что у неё теперь нет руки. — Я положила новый лист и вывела имя брата Генриха. — Джерт спит и видит, как остаться на месте Главы навсегда. Он так рвался занять то чудовищное зеркальное кресло, и, оказавшись в нём, стремится оставить всё, как есть… Раньше разглагольствовал о прогнившей системе, а теперь яростно поддерживает её.

Забава поджала губы и осуждающе покачала головой, а я двинула листок в правую сторону и вздохнула. Разглядывая эту «схему», думала о том, насколько же непросто Генриху вертеться в этом аду… особенно, если учесть, что я тоже добавляю масла в огонь.

— Так что всё это значит? — нетерпеливо спросила русалка. Она провела рукой над листами и пытливо посмотрела на меня: — Вукула жаждет мести, а Джерт закрывает глаза на нарушения?

— Думаю, всё сложнее, — медленно проговорила я. — Вукула лишил меня силы, а не жизни. И, если предположить, что он и не собирался меня убивать, а лишь хотел уничтожить последнюю из даймоний, то… — Я встрепенулась: — Знаешь, у меня в голове постоянно крутится одна фраза. «Комитет — это лишь организация. И, как любую организацию, её можно изменить». Сказал ли её Вукула? Не могу точно вспомнить. Но если это его слова, то… — Я, покусывая нижнюю губу, ещё раз пробежалась взглядом по именам и, подхватив последний, написала на нём имя некромага. Положив лист на пол между именами Главы Комитета и его брата, закончила свою мысль: — То он вознамерился разрушить Комитет! Первая часть — лишить инститоров такого козыря, как даймония, и для этого использовал некромага…

— Не знал, что у ведьмы ещё и мозги есть!

Услышав насмешливый голос Генриха, я вздрогнула и хмуро посмотрела на стоящего в дверях инститора. Хотела ответить на его издёвку привычной колкостью, но, вспомнив то, что прочувствовала не так давно через зеркало, сдержалась. Генрих не стремился меня унизить или оскорбить, теперь я понимала это. Сказанное — своеобразный корявый комплимент. Увы, для моего сурового избранника даже это требовало немалых усилий, ведь наши отношения, по сути, его первые.

— Ты ещё многого обо мне не знаешь, инститор! — буркнула я.

— Уверен в этом, — искренне ответил Генрих, выразительно посмотрел на болтающуюся на одной петле дверь и спросил: — Но сейчас мне хотелось бы узнать, кто взял штурмом наш офис…

— Скорее, вырвался на свободу, — невольно рассмеялась я и, ощущая волнение, переспросила: — Так мои размышления верны?

Генрих подошёл к нам и, присев на корточки, с удовольствием рассмотрел разложенные листы с именами. Протянул руку и ткнул пальцем в один из них: прямоугольный ноготь Генриха царапнул имя Джерта.

— Точнее, чем у него, — вздохнул инститор и хитро покосился на меня: — И когда ты успела поумнеть? Похоже, что вместе с силой тремдишевских ведьм, к тебе перешли и их мозги…

Я возмущённо вскрикнула и ткнула его кулаком в бок так, что инститор, не удержавшись, уселся на пол и рассмеялся. Забава, не обращая внимания на наши выкрутасы, подхватила листок, который я положила последним.

— А это кто? Э… о… — Она щурилась и моргала, словно из тёмного помещения вышла на залитую солнечными лучами улицу. — Вроде понимаю, что буквы знакомые, но в слово они не складываются, словно абракадабра какая-то!

— Это истинное имя некромага, — ответила я. — После того, как стала его невестой, оно возникло в голове, но произнести его так ни разу и не смогла. Написать получилось, но, похоже, никто, кроме меня, не может это прочесть… То есть, меня и ещё шести невезучих девчат из Тремдиша. — Обернулась к Генриху и спросила: — Кстати, как они? И где?..

— Они с Олдриком, — отстранённо ответил инститор. Я заметила, что его взгляд его прикован к листу в руках Забавы. Он требовательно протянул руку, и русалка отдала Генриху бумагу, которую тот спешно сложил несколько раз и сунул в карман. — В городском доме Аноли.

Я удивлённо воззрилась на инститора:

— Ты же торопился отвезти их в Крамор! Почему передумал?

— Пришлось на ходу менять план, — хмуро ответил он.

Подхватил ручку и нарисовал на листе со своим именем ещё несколько, среди которых я увидела Аноли, Олдрика и Ханка.

— Те, кому ты можешь доверять, — прокомментировал Генрих, и, когда я недовольно скривилась, внимательно посмотрел на меня: — Какие бы отношения не связывали тебя с этими людьми, они никогда не пойдут против Комитета. Но многие инститоры, и даже некоторые хранители, как попугайчики повторяют каждое слово Джерта. Ужесточают получение лицензий, увеличивают взносы… А потом искренне удивляются, почему нелегальных ведьм становится всё больше, как и работы у инститоров. Им уже некогда заниматься порядком применения магической силы. Расследовать крупные преступления попросту некому: инститоры в мыле гоняются за слабенькими, но юркими знахарками!

Генрих написал на листе с именем Джерта несколько имён и вздохнул:

— Самые ярые и непробиваемые! Чтобы показать им последствия, я хотел предоставить доказательства неправильной политики Комитета…

— В смысле? — я растерянно моргнула: — Что может доказать этим индюкам кучка перепуганных бывших ведьм?

Инститор ткнул пальцем в имя Вукулы и мрачно произнёс:

— То, что в столице растёт оппозиция, и чем больше будет недовольных, тем быстрее Комитет прекратит своё существование.

— Не понимаю! — раздражённо воскликнула я.

— Я поспешил с выводом о твоих умственных способностях, — саркастично ухмыльнулся Генрих, и я едва сдержалась, чтобы не запустить в него бутылочкой из-под любовного зелья. Но улыбка быстро исчезла с его лица, и инститор сурово спросил: — Как ты думаешь, к кому идут те, кто не смог получить лицензию и вынужден ежедневно рисковать своей жизнью?